Алекс Орлов 
Сфера

Бронебойщик – 6

Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6089316
«Орлов Ал. Сфера »: Эксмо; Москва; 2013
ISBN 978-5-699-65040-8
Аннотация

На далекой планете, в захолустном гарнизоне, время течет медленно и дни похожи друг на друга. Но пилотам боевых роботов, волею судеб заброшенным в эти места, отсиживаться не приходится. Гарнизон воюет, и пилоты то и дело ходят в рискованные разведывательные рейды. И хотя им порой кажется, что о них забыли, скоро все переменится. Разведка сообщила о могущественной расе, которая решила «закрыть» проект Большого Сектора. И чтобы спасти цивилизацию людей, Служба Глобальной Безопасности разворачивает дерзкую спецоперацию, в которой найдется место и Джеку Стентону, и его друзьям-пилотам, и универсалу Ферлину, готовому применить свои особые навыки…

Алекс Орлов
Сфера

1

С базы пришлось уйти, там уже не было прежнего покоя. Потерпев поражение в тот момент, когда почти держали победу в руках, раздосадованные нороздулы стали перебрасывать через горы все новые силы, не считаясь с расходом дефицитного в этих местах топлива. А техники у них хватало, ведь в трехстах километрах от базы Горнел располагалась их новая перевалочная база, и, как утверждал начальник штаба майор Горн, нороздулы развернули ее только затем, чтобы окончательно сковырнуть Горнел.
«Эти твари давно точат на нас клыки, им мало того, что мы безвылазно сидим тут без отпусков – решили окончательно зачистить», – говорил он.
Джек был согласен с майором, ведь за те три недели, что он был на базе, нороздулы еще дважды повторяли свои атаки. Правда, заменить пару потерянных «сато» им было пока нечем, а отправленных на приступ «стрейлисов» волшебные пушки Хирша и Шойбле переработали со средней дистанции. «Гассы» же противник жалел, помня об участи гигантов «сато», поэтому новую попытку уничтожить базу провел с воздуха, когда волна за волной на нее заходили легкие штурмовики.
От них отбивались всей базой – снарядов здесь хватало. Здесь вообще всего хватало, кроме кое-каких запчастей, отчего поврежденная техника приходила в негодность и механики лишь разводили руками, а противник меж тем перебрасывал через перевал все новые подкрепления.
Очередной привал колонна сделала возле ручья в роще. Зенитные танкетки встали по периметру временного лагеря, а пилоты роботов и водители грузовиков выбрались подышать свежим воздухом.
Пехота тоже повылезала из бронированных коробок, в которых провела последние шесть часов. Конвой двигался без остановок, чтобы как можно скорее покинуть район, где каттинги могли беспрепятственно маневрировать своими силами.
Из легких роботов, кроме «таргара» и двух «греев», гарнизон базы располагал двумя «стрейлисами» – разведывательными машинами, которые за счет меньшего бронирования и вооружения были на пару тонн легче «греев», зато могли носиться по пересеченной местности со скоростью спортивного автомобиля.
Один из этих роботов тем не менее был переоборудован местными механиками, столько разведчиков отряду было не нужно. На него навесили дополнительную броню, а вместо крупнокалиберного пулемета установили автоматическую пушку калибра пятьдесят шесть миллиметров – такие стояли на «греях» до их переделки.
Разумеется, в скорости такой «стрейлис» потерял, но уже мог постоять за себя перед бронированным штурмовиком или легким танком.
Еще в отряде имелась пара латаных-перелатаных «греев» со слабой электроникой и старой доброй полиоптической системой прицеливания. Их никто никогда не модернизировал и они выглядели как экспонаты какого-то музея.
Пилотами «гассов» служили два сержанта – Томар и Аймар. Оба носили усы, за которыми тщательно ухаживали, оба были широкоплечими и имели невысокий рост. Местные часто называли их близнецами, хотя черты лица у сержантов сильно различались.
Скотт и Байди – пилоты «стрейлисов» – были моложе своих коллег и называли их «жуками», правда, только между собой. Джек услышал это прозвище мельком.
– Жуки? Вы называете их жуками? – спросил он как-то, перехватив разговор.
– Т-с-с… Тихо, – приложил Байди палец к губам и покосился на техплощадку, где стояли «гассы». – Никому не говори, а то жуки нас за это отметелить могут.
– Даже так?
– Даже так. Их одно время все так звали с нашей подачи, а они нам тяжелую жизнь устроили.
– Тяжелую и полную невзгод, – добавил его напарник.

2

Неожиданно, посреди привала, над рощей появился корабль, показавшийся Джеку огромным из-за черного корпуса и распластавшихся широких плоскостей.
Он вылетел, словно из ниоткуда, и лишь когда скрылся из виду, стал слышен сдавленный гул его дюз.
– Вот это да! – поразился Шойбле, вставая с поваленного дерева, на котором они с Хиршем сидели.
– Интересно, а почему по нему никто не стрелял? – в свою очередь удивился Хирш, оглядываясь. – Что-то я не припомню, чтобы здесь у нас были какие-то союзники.
– Это савояры, – подходя к коллегам, сообщил Скотт. – Скорее всего, из «красного сектора».
– С ними заключено перемирие?
– Перемирие? Нет. Просто у нас с ними нет войны.
Скотт посмотрел из-под руки вслед удалявшемуся кораблю и покачал головой:
– Вот ведь громадина.
– Но как зенитчики поняли, что это не нороздулы?
– Ты хотел сказать не каттинги? У них техника поновее, а не такое барахло, как у нас и савояров. Савояры обычно вооружают гражданскую технику. Вот и это было грузовое судно «якотта», а они из него сделали боевой корабль. Обшили ячеистой броней, навесили пушки, ракеты. По флотскому уставу он должен ходить в стратосфере с редкими выходами на орбиту, а савояры на «якоттах» ухитряются мотаться с планеты на планету и бывало, что атаковали крейсеры каттингов.
– Подходи на обед! Повзводно!.. – громко командовал старшина-хозяйственник, ведавший в небольшом подразделении вещевым и продуктовым обеспечением.
– О, я пойду и принесу на всех! – подскочил Шойбле. Еда на базе ему нравилась, ведь хотя она и состояла из спрессованных и высушенных паллет, но паллеты были съедобны и их, в крайнем случае, можно было грызть как сухофрукты или какие-нибудь чипсы. А вот таблетки с наполнителями, которые приходилось есть на борту десантного бота, в неприготовленном виде в пищу не годились, потому что пластмассу есть нельзя.
Шойбле убежал к раздаче, где старшина выдавал пайки, разогретые в кухонном конвертере. Быстро, эффективно, вкусно. Вот только первых блюд совсем не было, а вместо компота давали фруктовое желе.
Солдаты получали свои порции и расходились по роще, присаживаясь на травку и вдыхая прохладный воздух перед тем, как вернуться в бронированные коробки и продолжить марш по пересеченной местности.
– Как дела, специалисты?! – на бегу спросил командир базы полковник Весник и умчался дальше, проверять посты и зенитные батареи. После неожиданного прибытия людей с «большой земли» солдатская молва приписывала им инспекторские полномочия. В шутку их называли тайными генералами, их превосходительствами и вообще, кому как хотелось.
– Джек, ты когда-нибудь думал, что мы окажемся в такой дыре, что даже географические спутники не смогут проложить нам дорогу? – спросил Хирш, лежа на траве и глядя в небо через кроны деревьев.
– Обед, Тедди. Давай оставим эту тему на переход, – предложил Джек, поскольку единственным развлечением на марше была трескотня на корпоративной волне.
– Оставим эту тему на переход, – повторил Хирш, бесцветным голосом продолжая смотреть на колышущиеся ветром кроны и небо – высокое и синее с легкой прозеленью, из-за блуждающего в атмосфере растительного планктона. Одного взгляда на лейтенанта Джеку хватило, чтобы определить, что тот снова пребывает в своей любимой меланхолии.
Прибежал Шойбле с целой связкой дымящихся пайков.
– Старшина Корвакс разрешил добавки, представляете? Нам на троих выдал шесть порций!
– Шесть порций… Подумать только… – вяло прокомментировал Хирш.
– Давай сюда его пайку, – сказал Джек. – После дожрет…
– Дожрет после, – повторил за ним Хирш.
– Опять, что ли, хандра? – уточнил Петер.
– Опять, – подтвердил Джек.

3

Сняв с упаковки крышку, Джек потянул носом. Конечно, не как в столовке у тардионов, но совсем не так плохо. А учитывая, что есть приходилось на свежем воздухе – и вовсе хорошо.
– Пожалуй, я тоже чего-нибудь съем, – сказал Хирш, пересаживаясь на бревно. – Петер…
– Я понял. Вот можешь взять, тут вроде рыба, а вот это – говядина. Только вилки поганые – гнутся.
– Да уж, вилки никуда не годятся, – согласился Джек.
– Эй, специалисты, можно к вам присоседиться? – спросил капрал Штоллер, невысокий малый с желтоватым, чуть припухшим лицом и симпатичными ямочками на щеках, которые плохо сочетались со шрамом через весь лоб.
Штоллер был савояром с одной из планет здешнего сектора, где помимо небольших колоний людей имелись поселения местных народов. Именно с таких планет, не имевших формального подчинения, и вербовались наемники в гарнизоны передовых баз. Это было экономически выгодно, поскольку не требовалось везти пополнения с Большого сектора, а также оправданно с точки зрения секретности, ведь узнай об этих базах Центральное правительство, и расследований не избежать. А потом и сокращений неученых подразделений, и наказаний за скрытые источники финансирования.
Следование законам в этом случае служило на руку врагам, поэтому помощь таких солдат, как савояр Штоллер, была весьма кстати.
– Ну что, машинки-то бегают? – осведомился капрал, садясь на траву под деревом и пристраивая свой паек на колени.
– Бегают, чего им сделается, – ответил Джек.
– Сразу видно – свежая техника, не то что наши коптилки. Ваши-то совсем не дымят, а «стрейлисы» коптят, как подстреленные масловозы.
– Так у нас турбины со сточенными лопатками! – заметил Скотт, евший свой паек под соседним деревом. – Компрессии в цикле нет, потому топливо и сгорает не полностью.
– А почему не поменяете турбины накачки? – спросил Петер, заканчивая со второй порцией.
– У нас их нет. Вот запасных опор хватает, подшипников ходовой пары – хоть завались, а с турбинами вышла накладка.
– А танковые нагнетающие ставить пробовали? – спросил Хирш.
– Танковые стоят уже на «гауссах», у них степень сжатия схожая, а мы легкачи, нам чего поизящнее требуется, – сказал Скотт и вздохнул. – Но это даже к лучшему, когда машины далеко, нашим сразу понятно, что это «стрейлисы», за ними дым коромыслом. Да и каттинги их побаиваются, не сразу могут определить, что за техника такая и как к ней подступиться.
– Правда, что ли? – спросил Джек.
– Правда, – улыбнулся Скотт. – Стрелять начинают с большим опозданием, у них в архиве наведения нет подходящих образов. Вот и лупят только на прямой наводке, когда уже ясно, что мы за птицы такие.
В роще завелись четыре грузовика-заправщика и, покачиваясь на ухабах и торчавших корнях, двинулись в путь раньше остальной колонны. Это были заядлые тихоходы, и от них зависело, насколько быстро будет двигаться весь отряд.
В сопровождении двух танкеток они медленно пробирались через рощу, и их экипажам приходилось доедать свой обед в раскачивающихся кабинах.
– До хрена же у нас топлива, – заметил Петер, глядя вслед неуклюжим тягачам.
– Топливные – первые три, – заметил ему Скотт, облизывая пластиковую ложку. – Четвертый – масловоз.
– Масловоз?
– Масловоз. Так у нас называют подвозчика технических жидкостей. Вся техника старая, поэтому приходится лить техжидкости, как горючку. Вот и возим с запасом.

4

После еды Джек хотел подремать, но капрал Штоллер не дал ему такой возможности. Трое пилотов с «большой земли» все еще считались здесь диковинкой, ведь они прибыли с планет цивилизованного сектора. Наверное, Штоллеру казалось, что каждое слово, произнесенное новичками, имело какой-то большой скрытый смысл. Вот местные, например, говорили: паек, а лейтенант Хирш или капрал Джек иногда добавляли слово – сублимированный.
Местные таких слов не использовали.
А еще, видимо, Штоллеру хотелось бы узнать, как выглядят настоящие большие города, ведь эти-то ребята наверняка бывали в настоящих ночных клубах, знали толк в изысканном меню ресторанов, умели оттопыривать губу, проглядывая карту вин. А капрал Штоллер, надо думать, видел все это только в кино, а самый большой городок, который он видел, назывался Квиклберг и насчитывал две тысячи жителей.
– А скажи, Джек, какая она вообще, жизнь на тех планетах?
– Нормальная, – пожал плечами Джек.
– Ну, как нормальная? Здесь-то у нас пыль да грязь, а там, наверное, иначе?
– Штоллер, дружище, мы уже который год воюем, – вмешался Шойбле, переводивший дух перед третьей порцией обеденного пайка.
– Который год? – переспросил Штоллер и по его лицу было ясно, что он не совсем понимает, с кем можно воевать на Большом секторе, если все враги здесь.
– Да, приятель, мы там так же воевали, как и вы здесь, – подтвердил Джек. – Только вы здесь дрались с нороздулами, а мы там – между собой. Вот Петер служил в Арконе, а мы с Хиршем в Тардиона и раньше стреляли друг в друга.
– Стреляли? – повторил пораженный Штоллер, а Скотт, внимательно следивший за разговором, даже перестал есть.
– Ну да, мы же были в разных армиях.
– А… что же вы не поделили?
– Это была работа. Корпорации что-то не поделили, а мы лишь зарабатывали деньги, участвуя в этой войне.
– Люди против людей?
– А что тебя удивляет? Разве савояры не воюют друг с другом здесь, на этой планете?
– В том то и дело, что воюют, но я думал, что у людей все иначе.
– Нет, приятель. Все так же.
Некоторое время компания сидела молча, затем капрал Штоллер поднялся и ушел, унося коробку с недоеденным пайком.
– Огорошили парня, – заметил Шойбле, принимаясь за третью порцию.
– Да вы не обращайте внимания, он не такой уж простой, – сообщил Скотт. – Просто прикидывается.
Неожиданно на рубеже охраны застучали зенитки, в небе полыхнула вспышка разлетевшейся цели.
Солдаты побросали было пайки и схватились за оружие, но потом стали возвращаться к прерванному обеду, а облако копоти понесло ветром на восток.
– Что это было? – спросил Джек, который тоже поднялся на ноги и теперь смотрел сквозь деревья, вытягивая шею.
– «Узо», наверное. Легкий разведывательный беспилотник, – сказал Скотт.
– А был бы большой, его с орбиты достали бы? – спросил Хирш, смахивая с брюк крошки невкусного кекса.
– Уверен, что да, только я такого ни разу не видел, ведь база у нас стояла в неприкрытом районе.
– А зачем же ее там поставили? – удивился Джек, наблюдая, как два танкиста проверяют натяжение гусениц своей танкетки.
– Когда-то орбитальных станций было две, и одна прикрывала район базы. Потом, когда ее сбили, и начались набеги.
– А когда это было?
– Еще до нашего с Байди прибытия. Раньше по штатному расписанию было триста сорок человек, но когда мы сюда прибыли четыре года назад – оставалось сто восемьдесят. А сейчас шестьдесят с небольшим.
– И все из-за потери прикрытия?
– Вот именно. Если бы они не сбили станцию, их бы еще возле гор в пыль перерабатывали.
– Внимание! Через четверть часа выступаем!.. – объявил начальник штаба майор Горн. В своем запыленном посеченном осколками бронике он выглядел как обыкновенный солдат. Краска с офицерскими орлами стерлась, и только командный голос и резкие движения выдавали в нем начальника.
Солдаты зашевелились, стали подтягивать снаряжение. Несколько бронетранспортеров завели двигатели и начали маневрировать, выходя к окраине рощи.
– Пойдем навестим Веллингтона, – предложил Хирш.
– Пойдем, – согласился Джек.
– Передавайте от меня привет, а я тут еще покемарю, – сказал Шойбле, пристраиваясь на бревне.

5

Огромный санитарный кунг был подцеплен к четырехосному грузовику с бронированной кабиной. Помимо палаты, сразу за дверцей располагалась небольшая амбулатория, она же и место обитания двух медиков – фельдшера и врача.
Сразу за амбулаторией начиналась палата с койками в два яруса, куда помещалось двадцать два пациента. Тяжелые лежали внизу, выздоравливающие на верхних полках. Всего на излечении находилось двенадцать человек, а Веллингтон досиживал последние денечки, поскольку давно пришел в себя после контузии и оставался в кунге лишь потому, что пока не был приписан ни к одному их подразделению.
Джек с Хиршем застали его у раскладного крыльца кунга с сигаретой в руках. В отсутствие выпивки полковник изводил себя дешевым желтым табаком, отчего желтыми были его пальцы и губы.
Неподалеку прогуливались еще трое раненых, которые, пользуясь случаем, разминали перебинтованные конечности.
– Рад видеть вас, камрады, – поприветствовал гостей Веллингтон, отсалютовав рукой с сигаретой, как если бы это был бокал с выпивкой.
– Здравствуйте, сэр, – сказал Хирш, и они с Джеком обменялись с полковником рукопожатием.
– Да вы в полном порядке, сэр, – заметил Джек. – Я снова пожимаю руку, в которой не дрожит пистолет.
– Да ну, – отмахнулся Веллингтон и глубоко затянулся. – Рука у меня никогда не дрожала, даже после очистителя для хрустальных изделий. А вот брюхо уже не то.
Полковник страдальчески сморщился и, бросив окурок, вмял его в землю уродливым шлепанцем, которые положено было надевать, выходя из кунга, – внутри все ходили в мягких тапочках.
– Смотри, как пижама обвисла. Понос измучил, никакие харчи не держатся – все наружу.
– А что говорят доктора? – озабоченно спросил Джек.
– Гонят про акклиматизацию. Но я-то тут которую неделю.
– Третья пошла.
– Вот именно. Вы-то вон в порядке, хотя Джеку, я слышал, тоже досталось.
– Просто мы моложе, сэр, – заметил Хирш. – Да и алкоголем не увлекались.
– Алкоголем не увлекались, – повторил полковник и вздохнул. – Я теперь тоже не увлекаюсь, потому как его нет. Вот если бы вы поговорили с лейтенантом Бредли, чтобы он мне по мензурке в день выдавал, понос бы сразу прекратился – точно вам говорю.
Полковник посмотрел на Джека, потом на Хирша, надеясь найти у них понимание.
– Ну, я могу выяснить, как все обстоит на самом деле, – предложил Хирш.
– Э нет, приятель, – замотал головой Веллингтон. – Их только спроси, они тебе всякого наговорят, что да где, да какой анамнез, а ведь нужно всего-то стопарик в день, и все сразу придет в норму, понимаешь? Не нужно его расспрашивать, просто надавите, и все, к вам же здесь прислушиваются. Скажите, так, мол, и так, наш боевой товарищ страдает, а вы отказываете ему в такой малости.
На крыльцо вышел военный фельдшер сержант Крейн. По виду он мало отличался от других солдат гарнизона и чаще держал в руках автомат, чем скальпель или инъектор.
– Господа в пижамах, милости просим по койкам! – объявил он. – Через пять минут убираем ступеньки!
Веллингтон заговорщически подмигнул Джеку с Хиршем и, опустив глаза, чтобы не встречаться взглядом с фельдшером, стал подниматься в кунг.
– Скажите, сержант, а где сейчас док Бредли? – спросил Хирш.
– А вон он, – кивнул фельдшер, указывая на шагавшего в направлении кунга военврача.
– Джек, вперед.
Приятели направились к Бредли, и Веллингтон украдкой проводил их взглядом, а когда заметил, что фельдшер на него смотрит, тотчас сморщился и приложил руку к животу.
– Что, полковник?
– Брюхо крутит от голода.
– Ну так поешьте.
– Ты же знаешь, сержант, организм не принимает.
Тем временем Хирш с Джеком уже заговорили с военврачом Бредли, который был рад поговорить с приезжими «звездами».
– Привет, док, – поздоровался Хирш.
– Здравствуйте, сэр, – поприветствовал Бредли Джек.
– Навещали своего полковника? – спросил врач, держа в руках баллон из-под минерального масла.
– Вот именно. Как он там? Старик жалуется на понос.
– Спирту просил? – улыбнулся Бредли.
– Да, уверял, что принятие спирта все излечит.
– Полковник старый алкоголик, сохранивший каким-то образом в неприкосновенности свои мозги. Он ворует слабительное и упорно жрет его, постоянно жалуясь мне и фельдшеру на жидкий стул.
– Ради выпивки? – предположил Джек.
– Именно так.
– А что может исправить ситуацию, кроме спирта?
– Выписка. Как только ему придется заниматься реальной работой, тяга к демонстрации жидкого стула резко ослабнет.
– О да, в походе особенно не погадишь, – согласился Джек, вспомнив тесную кабину «таргара».
– Это так, однако в походе я не имею права никого выписывать. Так что он продолжит измываться над нами, при том, что сортир в кунге отдельный с накопительной емкостью.
– А вы дайте ему спирта, сэр, – предложил Джек. – Только на период похода, с условием, что он перестанет таскать слабительные таблетки. Как, кстати, он это делает?
– Понятия не имею, – пожал плечами военврач. – Мы с Крейном, как только не прикидывали, не можем определить его способ. Поэтому я и сказал, что его мозги еще свежи, как у юноши-шахматиста. Какую, кстати, должность он занимал?
Джек с Хиршем переглянулись.
– Командир батальона, – ляпнул Хирш.
– Десантного полка, – добавил Джек.
– Дивизии, – поправил его Хирш.
– Ни хрена себе! – искренне удивился военврач, подхватывая выскальзывающий из рук баллон.
– А зачем вам в хозяйстве машинное масло? – спросил Джек, чтобы сойти с неудобной темы.
– Ихтиоловая мазь закончилась, а у нас тут сырой период на носу, фурункулы замучают. Вот я и взял баллон с машинным маслом из натурального сырья. Эффект подходящий и запах вполне переносимый.

6

Пыля гусеницами, впереди «таргара» ковыляла старая боевая машины пехоты, водитель которой то и дело подруливал, исправляя огрехи привода левой гусеницы. Должно быть, когда-то это его нервировало, но теперь, Джек был в этом уверен, водитель даже не замечал короткого удара по рычагу каждые десять секунд, чтобы машина снова вставала на проторенную броневиками тропу.
Где-то в голове колонны топали «гассы», за ними нервно подпрыгивали «стрейлисы» и, хотя до них было метров двести, копоть от их турбин накачки поднималась плотными облаками, делая еще заметнее пылящую на марше колонну бронированной техники.
– А у меня полпайка в резерве! – похвастался по радио Шойбле.
– Надеюсь, туалетной бумаги тоже в избытке, – сказал Хирш.
Джек прыснул от смеха, заставив насторожиться Шойбле.
– Эй, а что это за смех в эфире? Что вы имеете в виду?
– Тедди имел в виду, что раз ты кушаешь за четверых, то и гадить должен чаще, – пояснил Джек. – Отсюда большой расход туалетной бумаги. У тебя там места хватает в кабине?
– Да пошли вы… тардионы! Вы мне всегда завидовали!..
– Чему нам завидовать? – уточнил Хирш.
– Тому, что я умный.
– Это новость для нас, правда Джек?
– Да уж. Я знал, что Петер забавный, но чтобы умный…
– Ну кривляйтесь, кривляйтесь, маменькины сынки, а я… Ох, тут коряга в песке – осторожнее!..
– Оп! Вижу! – отозвался Хирш, беря управление на себя. – Джек, ты почему нас насчет коряги не предупредил?
– Да я ее даже не заметил, я легкий, а у вас по семь тонн на одну задницу.
– Вот! А я бдительности не теряю! – сказал Шойбле. – Вы там базарите ни о чем, время зря теряете, а я все это время даю по полной.
– Ты это о чем сейчас? – уточнил Хирш.
– О толчке, о чем же. Вы с Джеком всегда сидите на очке попусту и разговариваете, а я делом занят. Потому и укладываюсь по приходу-уходу.
– Джек, ты понял, о чем он? – спросил Хирш, но вместо ответа была слышен только приступ икоты, и шедший пред «греями» «таргар» стал выписывать на дороге замысловатые кренделя. Вскоре к Джеку присоединился и Хирш, приводя в ступор слышавшего эфир Шойбле.
– Ну и чего тут смешного? Что тут смешного, я вас спрашиваю?
В этот раз колонна двигалась без остановки в течение еще трех часов, до того момента, когда неожиданно сверкнула яркая вспышка и спустя несколько мгновений колонну накрыло акустическим ударом.
С деревьев полетели листья, бортовые компьютеры стали перегружаться, а Джек пробудился ото сна, в котором снова был на свидании со знакомой некогда звездой кордебалета.
– Колонне – стой! – скомандовали на открытой волне, и все встали, а «стрелисы», выбросив облака копоти, понеслись вперед, чтобы выяснять, что произошло.
Потянулись минуты тягостного ожидания, и зенитные танкетки снова встали на рубежи, подозревая провокацию врага.
«Греи» тестировали пушки, Джек проверил ход пулеметного ротора. Повисла тревожная тишина, и даже удар о броню зазевавшегося жука казался залпом вражеского орудия.
Наконец, «стрейлисы» пошли обратно, и копотный след стал более отчетливым.
– Колонна – марш!..
Снова взревели моторы, поднялась пыль и бронированные коробки с залатанными боками, раскачиваясь, двинулись вперед.
Джек тронул «таргара» и какое-то время был настороже, все еще переживая испытанную тревогу.
Хотелось обменяться парой фраз с Хиршем и Шойбле, наверняка и им тоже, но как-то не складывалось. При полной тишине корпоративного эфира они прошли еще километров пять, пока колонна не взяла резко вправо, и вскоре стала понятна причина этого маневра – слева обнаружились куски рваного закопченного железа, которым еще час назад был робот «сато», с его страшной пушкой и всевидящим глазом аппаратуры наведения.
Железо еще дымилось, как и несколько поваленных неподалеку деревьев. Должно быть, навигатор подвел пилота, и он зашел на территорию, которую прикрывала орбитальная станция.
– Какой там калибр на орбите? – спросил Джек.
– Триста шестьдесят миллиметров, – напомнил Хирш.
– Ну да, – кивнул Джек. Он помнил, но, видимо, забыл из-за духоты, ведь, несмотря на мини-кондиционер в кабине ощущался недостаток прохлады. Иногда Джек даже чувствовал какое-то жжение с правой стороны в области таза, как будто его там что-то прогревало. Пару раз он выгребал из карманов всю «наличность» – авторучку, несмываемый карандаш, набор картинок «банкийские куры», заплесневелую жвачку с запахом персика и гладкую железку в форме буквы «т». Ничего такого, что могло бы вызвать химический ожог, на который Джек списывал это странное нагревание, он не обнаружил. Даже палец лизнул, предварительно потерев им о штаны, думая, что переборщил во время стирки с химией, но нет – все было в норме.
«Значит, это глюк от переутомления. Мало ел или много воды выпил. Много выпил воды…»

7

До места добрались поздно ночью, около трех часов, и, ориентируясь по термографику, назначили места расстановки для техники и личного состава.
Затем выставили посты и начали разбивать лагерь.
Джеку с Хиршем и Шойбле достался раскладной домик, у которого вываливалась четвертая сторона из-за поломки пружинного крепления. Пришлось подпереть ее снаружи «греем» Шойбле и только потом, наконец, улечься спать на прибитых к стенке раскладных койках.
Утро пришло с опозданием на два часа, именно столько гарнизону базы надбавил на сон полковник Весник, а потом из репродукторов полились марши и солдаты стали выпрыгивать из кунгов и раскладных домиков.
Плаца на новой базе пока не было, но для построения сгодилась небольшая полянка на краю прореженной рощи, которая теперь и являлась территорией новой базы.
– Поздравляю вас с окончанием длительного марша, который…
– Мне здесь нравится, – заметил Джек, пропуская мимо ушей обращение командира базы.
– Там в долине где-то есть деревня, – сообщил Шойбле. – А это значит – натуральные продукты, свежие овощи и…
– Бабы, – перехватил инициативу Хирш, стоявший в первой шеренге.
– …оздравить вас с этим событием, поскольку…
– С чего ты взял? – спросил Джек и почесал голый живот. Утреннее построение проходило по форме два – с голым торсом перед утренней пробежкой, поэтому даже полковник Весник и начштаба Горн выглядели несколько несерьезно.
– Личному составу – разойдись! Командиры взводов – ко мне!
Хирш убежал к командиру базы, а Джек и Шойбле забрались на высокий трухлявый пень, откуда в сильный командирский бинокль было видно некое подобие селения.
– Ну и сколько до него? – спросил Джек, рисуя в воображении побеленный снаружи курятник и красно-коричневых несушек на гнездах с поразительными ярко-красными гребнями.
– Стопудово мы найдем там сливочное масло, свиной шпик и говяжий желудок.
– Что, прости? – переспросил Джек, отвлекаясь от своих фантазий.
– Здесь имеется продуктовая база, приятель. Это тебе не какой-нибудь запас консервов или, чего хуже, пластмассовых таблеток.
– Я про говяжий желудок, что ты о нем сказал?
– Его фаршируют. Печенью с луком или почками с острой гвоздикой…
Петер мечтательно прикрыл глаза и вздохнул.
– А чем ты собираешься за все это расплачиваться?
– Ну… – Петер на мгновенье растерялся. – Полагаю, у командиров имеются запасы какой-то валюты, иначе как же они здесь выживали?
– Вода! На умывание двадцать минут, кто не успеет – ждет сутки! – прокричал старшина Корвакс, заезжая в небольшую лощинку на санитарной платформе, по периметру которой были размещены с десяток душевых кабин и штук двадцать умывальников.
Солдаты тотчас бросились к машине с полотенцами наперевес, поскольку знали, что старшина, случалось, выдавал воды меньше положенного и особо ленивые оставались с намыленными мордами, если не сказать хуже.
Впрочем, в этот раз воды было достаточно, хотя и не той температуры, что полагалась в более приличных местах, например в казармах тардионов. Это отметили и Джек с Хиршем, а Шойбле даже сказал, что мыло было некачественным.
– Сегодня вода особенно холодная… – содрогаясь всем телом, промямлил Джек, стараясь растираниями разогреть застывшее тело.
– В деревню, блин! В деревню! – требовал Шойбле. – Я хочу горячего хлеба и говяжий фаршированный желудок!..
– А вот я уже успел даже трусы надеть, – объявил Хирш.
– Зато не успел помыть голову, – заметил ему Джек, облачаясь в свежее белье.
– Фигня, завтра помою.

8

Первый день на новом месте пролетел незаметно. Джек лишь заметил полуденное солнце да вечерний костер с печеными картофельными чипсами. Потом снова был выезд санитарной машины с водой, вечернее умывание и сон с привкусом зубной пасты.
А после утреннего развода Хирш сообщил новости:
– Оказывается, здесь возможны увольнительные, начальник предлагает выход в село.
– А деньги? – сразу спросил Шойбле, отмахиваясь от вьющейся над ним безобидной мошкары.
– Дают титановые пластинки, здесь в ходу натуральный обмен и сельскохозяйственные услуги.
– Про титан я понял, а что такое сельскохозяйственные услуги? – уточнил Джек.
– Это мотыга, кетмень, берлеге или лопата в крайнем случае. То есть ты копаешь, пропалываешь, перекапываешь или окучиваешь, и за это благодарная крестьянка распахивает перед тобой погреб с деревенской едой.
– Нет, за деньги покупать лучше.
– Ладно, вы особенно рот не разевайте, – заметил им Хирш. – На самом деле это не увольнительные, а разведка. Полковник Весник сказал, что нам нужны сведения, поэтому под видом фуражиров будут отпускать в близлежащие деревни. А про титан я пошутил, деньги нам дадут.
– Ну хоть какая-то определенность, – сказал Джек, провожая взглядом бойца с охапкой дров.
– А почему нельзя просто запустить дрон? – спросил Шойбле, принюхиваясь к запахам, которые утренний ветерок доносил со стороны кухни.
– А здесь есть дроны? – в свою очень поинтересовался Джек.
– Чему тебя учили, приятель? В колонне присутствует большая разведывательная машина, в кабине три человека – сержант и пара рядовых. У них полный кузов этой аппаратуры.
– Но только кузов этот опечатан, – заметил Джек.
– Правда?
– Правда, – подтвердил Хирш. – Почему-то они избегают применять всю ту технику, что у них имеется. Ладно, пойдемте в домик, а то стоим тут…
– Правильно, подготовка к завтраку требует комфортной обстановки, – поддержал его Шойбле, и они прошли в свое жилище.
В крохотной прихожей, отделенной от жилого помещения занавеской цвета хаки, Джек задержался, нарочно медленнее других меняя ботинки на солдатские шлепанцы.
– А вот интересно – охота может считаться добычей пропитания? – спросил он, выходя из занавески в спальню, гостиную и дискуссионный клуб одновременно.
– А на кого ты тут собрался охотиться? – усмехнулся Шойбле, устраиваясь на походной койке, чтобы скоротать мучительно тянувшиеся минуты в ожидании завтрака.
– Да тут олени по ночам ходят, – начал розыгрыш Хирш. – У старшины два пакета чипсов подожрали, пока он в нужнике сидел.
– Да ладно тебе! – воскликнул Шойбле, приподнимаясь.
– Так ты не слышал?! – делано удивился Джек.
– А что я должен был слышать?
– Да они сопели, когда бодались за эти чипсы! Два здоровенных самца килограмм по четыреста!
– Куда там по четыреста? Я бы сказал по семьсот! – возразил Хирш. – Ты видел, какие после них следы остались? Траншеи, а не следы.
– Так это не танкетки разворачивались? – подыграл Джек.
– Какие тебе танкетки? Они как стояли с вчера, так и не двигались, это самцы все перемесили и все из-за пары пачек чипсов.
– Елы-палы, так надо было стрелять! Это ж сколько мяса рядом топталось! – произнес ошарашенный новостью Шойбле.
– Куда стрелять, ты в своем уме? Тут повсюду техника, домики, кунги, – возразил Джек.
– Да, – подтвердил Хирш. – Кругом техника.
Шойбле немного помолчал, почесывая в паху, а потом спросил:
– А вот ты, Джек, смог бы подстрелить оленя шагов с двухсот?
– Ну, если подходящий инструмент имеется, то конечно. Можно и с тысячи шагов.
– То есть – примерно полкилометра?
– Примерно.
– Хорошо, – кивнул Шойбле, и Джек с Хиршем переглянулись.
В этот момент постучали в пустую кастрюлю, призывая гарнизон на завтрак, однако вопреки обыкновению Шойбле не соскочил с койки с шутками-прибаутками, а степенно поднялся, одернул куртку и, обувшись, смахнул тряпкой пыль с солдатских ботинок.
– Я решу этот вопрос, – сказал он серьезно, и Джек с Хиршем за его спиной снова переглянулись. Они уже не знали, что и думать.

9

Завтрак был как завтрак, случались и получше, но едва лишь съев полторы порции консервов, состоявших из разогретой пшенной каши с молоком и ванилью, Шойбле поднялся с камня, на котором сидел, бросил упаковку в пластиковый стакан-мешок и направился в сторону командного кунга, где завтракали командир базы и начальник штаба.
– Похоже, мы перегнули палку, – сказал Хирш, глядя вслед удаляющемуся Шойбле.
– Твоя игра вышла за полагающиеся рамки.
– Почему это «моя игра»?
– Потому что ты – старший по званию.
– Ах ты…
– Так точно, сэр. Так точно.
Не дождавшись Шойбле, Джек с Хирш вернулись в домик – других дел у них не было, поскольку обслуженные машины уже стояли наготове.
Тем временем Шойбле добрался до командирского кунга и, оказавшись перед закрытой дверцей, осторожно в нее постучал.
Спустя минуту бронированная дверца открылась, и показалось недовольное лицо начальника штаба майора Горна.
– О, Шойбле! Ты чего не обедаешь?
– Так это, господин майор, того уже…
– Ну, а мы еще не того, – заметил майор, продолжая жевать. – Чего надо?
– Нам бы на охоту выйти, оленя подстрелить. Полтонны мяса чистоганом, сэр. Всем на неделю хватит.
– А где он тут оленей видел? – спросил из глубины кунга полковник Весник.
– Да, где ты оленей видел? Тут же этнодорфическая фауна.
– Чего?
– Фауна пресмыкающихся.
– А… ну это. Не факт, сэр. Ребята видели оленей.
– Ребята видели оленей, – продублировал начштаба полковнику Веснику.
– Пусть пока покурят, в смысле – отдохнут. Запасов у нас хватает, а там посмотрим. Сегодня у нас день разведки, так что пусть занимаются машинами.
– Пусть занимаются машинами! – повторил начштаба. – То есть ты и все остальные. Нам нужны надежные бронеходы, понимаешь? Отполируйте каждый гвоздь, и чтобы в любой момент, понимаешь?
– Так точно, сэр.
– Ну, тогда свободен.
Дверца захлопнулась, и Шойбле побрел обратно, на ходу пережевывая полученный материал. Он почти все понял, но как-то не совсем полностью. Требовалось посоветоваться с камрадами.
– Похоже, мы перестарались, – заметил Джек, услышав, как сопит в прихожей Петер, сбрасывая ботинки и меняя их на тапочки.
– Похоже, – согласился Хирш и вздохнул, лежа на койке. Он в четвертый раз начинал читать один и тот же роман, поскольку других книг на базе не было.
Раньше имелась богатая библиотека, но она сгорела во время одного из штурмов и теперь десяток засаленных книг кочевали от кунга к кунгу.
– Короче так, приятели, начальство послало нас в задницу!
– Не обобщай, Петер, – попросил Хирш.
– В каком смысле?
– В таком, что мы этого не слышали и не принимаем на свой счет, – пояснил Джек, садясь на кровати.
– Ага… Значит, вы сдриснули, я правильно понял?
– Давай по делу, сержант, – предложил Джек.
– Охоту прикрыли, сказали, что фауна у нас этнодорфическая.
– И что?
– То самое, приятель. Получается, что вы не смогли отличить оленя от гигантской ящерицы.
– Да ладно!
– Точно я тебе говорю.
Джек пожал плечами, но Петер этого не увидел.
– Значит, будешь ждать своего часа. Когда-нибудь эта твоя фауна покажется, и ты получишь оленя.
– Ни хрена, начштаба сказал полировать гвозди. Сказал, чтобы были наготове, если что не так.
– А что может быть не так?
– Не знаю. Они с полковником быстро меня спровадили, у них еще обед не закончился.

10

Майор Горн постучал по кабине грузовика, дверца приоткрылась и выглянул сонный сержант Роуз – командир отделения технической разведки.
– О, сэр! Это вы? – удивился он и, распахнув дверцу, соскочил на землю, поправляя расплющенное кепи.
– Есть дело, Роуз.
– Выкопать канаву для душа?
– С чего это канаву?
– Старшина говорил. Но сказал, что это пока не точно.
– Теперь никаких канав, Роуз, мы на новом месте, и тут нам никто никаких сведений на блюдечке не выдаст.
– Так точно, сэр, – с готовностью согласился сержант, хотя пока не понимал, о чем идет речь.
– Отныне все эти хоздела для твоего отделения забыты, понял?
– Понял.
– С сегодняшнего дня отделение начинает работать по своему профилю и добывать разведывательную информацию тактического характера.
– Это… дроны, что ли, запускать?
– Что ли, Роуз, что ли. Давай, начинай прямо сейчас, а я здесь постою.
Майор вздохнул и поправил сползающий бронежилет. Ходить в нем было жарковато, однако он сам приказал личному составу носить шлемы и бронежилеты до выяснения уровня угроз, вот и приходилось ослаблять застежки, чтобы хоть немного вентилироваться.
Может, все же разрешить всем ходить налегке? Но нет, их и так осталось мало и, когда будет пополнение, до сих пор неизвестно. Центр по кадрам отвечал на одно сообщение из ста, видимо, там тоже сейчас проблемы или какое-то переформирование. Утряска фондов, уточнение сумм, деньги, зарплата. Казалось, что здесь это давно потеряло всякий смысл, ведь ставки содержания были высоки, а тратить деньги было негде. О том, сколько недель нужно трястись на транспортнике, чтобы вернуться на Большой сектор, майор Горн уже не помнил, а вот первые пять лет только об этом и думал. Планировал сбежать после окончания контракта, но контракт закончился, он отгулял отпуск на большой базе – в трех днях лету отсюда – и… не нашел причины не подписать продление.
С одной стороны, на Большом секторе была цивилизация и огромные возможности как-то скрасить жизнь, но когда-то Горн сбежал от цивилизации по собственному желанию и даже настаивал и грубил начальству, требуя отправить его туда, куда ссылали в качестве наказания.
Он вспомнил лицо генерала, к которому пробился на прием, а потом еще прошмыгнул в кабинет перед носом какого-то полковника.
Был скандал, вызвали военную полицию, но генерал был сильно удивлен, когда лейтенант Горн наскоро пересказал ему свою просьбу – он требовал отправить его в такой далекий гарнизон, какой только возможно представить. Обычно от этого как раз бежали.
В результате военная полиция не понадобилась, а Горн получил назначение не просто в отдаленный гарнизон, а в гарнизон, который вообще нигде не числился, поскольку находился в ведомстве скрытого присутствия СГБ. И вот уже двадцать три года Горн постигал суть этого удаленного скрытого присутствия и так ничего до конца и не понял. Проще служить и делать свое дело.
Не так давно он заглянул на свой счет, и оказалось, что за все время службы со всеми бонусами ему накапало пять с половиной миллионов. Наверное, это было много, но Горн все никак не мог осмыслить, насколько это большая сумма. Будь у него такие деньги во времена его лейтенантской юности, наверное, он не поехал бы в такую даль.
– Сэр, мы уже сняли пломбы и начали тестирование всех дронов. Сколько нам готовить к вылету? – спросил вернувшийся Роуз.
– Готовьте пару.
– Есть пару! – ответил сержант и даже щелкнул каблуками запыленных ботинок. Было видно, что от нового задания у него поднялось настроение, ведь прежде, в отсутствие прямого применения, отделение разведки было почти что хозяйственным взводом.
«Соскучились», – про себя отметил Горн, обходя грузовик разведывательной команды. Признаться, он опасался, что эти трое уже забыли, чему их учили, однако они споро выдвигали из стоек блочные панели, ничего не путали и ловко подключали кабели к разъемам. Наверное, Горн и сам бы мог это сделать, но пришлось бы долго разбираться с инструкциями, а эти работали так, что приятно посмотреть.
Нелли. Майор Горн вспомнил это имя просто так, без какой-либо связи. Кто это? Ах да, та самая Нелли, из-за которой он и начал свое далекое путешествие.
У них все шло по схеме других подобных знакомств – курсанта выпускного курса и его подружки. Встречи в недорогом отеле, взаимная оценка, прикидки, выводы.
Считалось, что ехать по распределению лучше с женой, если конечно, ты не сынок генерала или не самый первый в учебе. Самым первым Горн не был. Не тупил, конечно, но и в круглые отличники не попал. Его отец работал в бухгалтерской компании на не слишком высокой должности, так что Горну светил неблизкий гарнизон, ехать в который лучше было женатому.
Нелли согласилась. Она не первый год встречалась с курсантами и ей уже надоело ждать того самого – с «серебряной ложечкой во рту». И хотя ее внешность позволяла надеяться на большее, она просто устала от ожиданий.
Брак был зарегистрирован, прошло небольшое торжество в ресторане, и курсант последнего курса Горн даже получил недельный отпуск в качестве медового месяца. Но в скором времени все покатилось под гору. Он стал замечать, что молодая жена скучает, избегает разговоров с ним и отводит глаза.
Горн пытался спасти свой брак, но приятели знали больше него, и вскоре рассказали, где, когда и с кем встречается его жена.
Молодые все максималисты, вон и он хотел пойти и пристрелить обоих, однако пистолет из тира ему вынести не дали, а когда он со штыком от штурмовой винтовки примчался на место предполагаемой измены, там уже никого не было – любовники сбежали.
Но никаких доказательств Горну уже не требовалось. Он собрал вещи и в отсутствие Нелли съехал со съемной квартиры, сразу отправившись в управление по кадрам, чтобы вытребовать себе наказание. Как можно быстрее и как можно дальше. Нет, не интересует. Нет, сэр, спасибо, мне все равно.

11

Дрон приподнялся на гибких шасси, как будто предчувствуя скорый старт. Он так долго томился в консервационной капсуле, что потерял надежду увидеть небо и почувствовать запах струящегося воздуха, но справедливость восторжествовала, и в него, квадрат за квадратом, вводили территорию предстоящего обследования.
– Значит, берем городок, сэр?
– Да, селение целиком и еще вот эту гряду холмов…
– Это скалы, сэр.
– Хорошо, пусть будут скалы. И вот тут, пожалуйста, а еще вот тут…
– Это уже на пределе досягаемости.
– Ну и пусть, долететь он туда сможет?
– Без вопросов, сэр.
– Вот и пусть фотографирует. Здесь такая расщелина, что можно спрятать механизированный батальон, понимаешь?
– Разберемся, сэр. Достигнем и сфотографируем.
– А что второй будет делать?
– Не знаю, вы сказали, что нужно готовить пару.
– Я сказал это потому, что так положено по инструкции. Или не так?
– Все так, сэр. Один аппарат выполняет основную миссию, второй его страхует.
– Вот и запускай.
– Одну минуту, сэр. Лори, подай мне пинцет!
– Э-э… Откуда у нас пинцет?
– Плата вылезла, нужно ее подправить, а то крышка не закроется…
– Острогубцы подойдут?
– Подойдут.
Горн посмотрел в сторону хозблока – старшина Корвакс менял предохранители в прожорливых нагревателях кухонной установки. Хорошо бы и ее перевести на дрова, запасы топлива были не бесконечны. Интересно, в управлении уже разобрались с донесением о передислокации? Хорошо, если бы успели, а то ведь это стремительное бегство могло плохо повлиять на обеспечение агентов.
– Сэр, дроны готовы! – доложил сержант.
Майор Горн подошел ближе и остановился возле замерших на направляющих дронах. На их корпусах горели сигнальные лампочки, а внутри сопел прокручивались на холостом ходу роторные нагнетатели.
– Маршрут?
– Вот, пожалуйста, сэр.
Сержант показал майору громоздкий военный планшет, про которые говорили, будто их не берет пуля. Берет или не берет? Проверять это никому и в голову не приходило.
– Так-так, – сказал майор, прослеживая жирную извилистую линию. Там, где тянулся участок скрытого подхода, она шла прерывистой, а там, где начинался сектор сбора информации, линия становилась цельной. Где-то под ней на поверхности неразведанной территории, возможно, таились вражеские группировки. Не большие – нет, ничего серьезного майор Горн здесь увидеть не ожидал, и с ним был согласен полковник Весник, однако отдельные группы – вполне возможно. Доказательством активности противника был гигант «сато», который так удачно попал под огонь орбитальной станции.
Ах, если бы ее «руки» были подлиннее! Но у всякой помощи есть предел. На старом месте эта «рука» и вовсе не могла помочь, зато легко давалась тактическая разведка.
А в прежние времена, которые майор едва застал, работали целых две орбитальные станции, и база была надежно прикрыта от посягательств врага, однако каким-то образом противник ухитрился вывести из строя артиллерийский спутник и после это начался отсчет времени до эвакуации базы или ее полного уничтожения.
Стычка за стычкой, атака за атакой. Людей все меньше, техника все хуже, и вот они сбежали, чтобы не быть раздавленными при очередной атаке каттингов. Каково им будет здесь?
– Я запускаю, сэр!
– Давай, сержант.
Нагнетатели взвыли, задрожали кожухи, дроны прокатились по направляющим и один за другим поднялись в воздух.
– Коррекция! – сообщил сержант, глядя в планшетник. Дроны набрали высоту и зависли над деревьями, в последний раз «осматриваясь» и подгоняя точность до сотых долей градуса.
– Пошли! – воскликнул сержант.
– Пошли-пошли! – не удержались Штольц и Лори – солдаты отделений разведки.
Дроны включили полную тягу и понеслись на восток.

12

Весник потягивал самопальный сидр, который ему готовил повар, смешивая шипящие содовые таблетки от изжоги и растворимые соки из консервационных витаминизированных наборов.
Если не знать, из чего сделан сидр, он шел «на ура», особенно сдобренный рюмкой коньяку. Но Весник знал, да и коньяку тоже не было.
– Ты смотри, чешут прямо по расписанию, – заметил он, указывая пальцем на отметки дронов на мониторе.
– Так и было задумано, – сказал Горн, размешивая ложечкой остывший кофе, который благоухал почти как настоящий.
– Как думаешь, мы не слишком запутали наши следы?
– Ты имеешь в виду агентов?
– Их самых. На то мы и поставлены, чтобы быть для них прочным тылом, а в случае, если они нас не найдут…
– Я отправил в управление подробное сообщение, – заметил Горн и пригубил кофе. Он оказался совсем безвкусным.
– Так-то оно так, но ты же знаешь, какие там случаются накладки. То у них перегрузка серверов, то какой-нибудь обстрел или бомбардировка.
– В таком случае агентам придется прийти в следующий раз – уже с верными координатами.
– Так-то оно так, но есть в этом какое-то свинство.
– Свинство есть, – согласился Горн. – Но не по нашей вине.
Они помолчали, отслеживая движение по экрану пары ботов.
– Скоро уже пойдут по разведке… – заметил Горн и, привстав, выглянул в окно командирского кунга.
– Э… Фрэнк!
– Что такое? – оторвался от сидра Весник.
– Ты знаешь кто, оказывается, регулярно мочился на колесо восьмого тягача?
– Кто?
– Капрал Бувелец, так его разэдак!
– А мы на Линса думали…
– А мы думали на беднягу Линса!.. Ну Бувелец, ну фокусник! Ну я ему устрою отдых на песочке!..
– И главное – среди бела дня, мы-то думали, что кто-то ночью.
– Мы думали, что ночью, а он все проделывает прямо перед обедом.
Они помолчали. Весник возле экрана, а Горн у окошка.
– Что, все еще поливает? – осведомился командир.
– Не то слово. Он как собака – сутки терпит, чтобы отлить в любимом месте.
– М-да… – вздохнул полковник. – Ладно, иди сюда, пришли первые снимки…
Горн еще раз выглянул в окно и вернулся к экрану.
Окна новых снимков сыпались, как листки из распахнутой папки.
– Пустышка пока, – заметил Горн.
– А ты сразу хотел механизированную группу накрыть?
– Если честно, думал, что они где-то поблизости.
– С чего так?
– Интуиция.
С востока ударила очередь зенитной танкетки. Весник вскочил со стула и нажал кнопку рации.
– Что там, Журрел?!
– Прошу прощения, сэр, наводку регулировали… – промямлил смущенный командир экипажа.
– И все?!
– Прошу прощения, сэр.
Весник выключил рацию и тяжело опустился на стул. Горн снова поставил автомат на предохранитель и повесил на место. Он и не заметил, как схватился за оружие и даже поддернул ремешки бронежилета. Как это там называется? Полезные приобретенные навыки. Моторика, блин.
Горн сел на соседний с Весником стул и уставился в экран монитора, где по-прежнему открывались свежие снимки с разведывательного дрона. Пока что бесполезные, хотя, когда в дело включился и второй дрон, синхронизированные фото стали более объемными – это выглядело забавно.
Городская площадь, неработающий фонтан, дети на велосипедах, большой магазин из сборных панелей, военные джипы с какими-то флагами – этих можно было не опасаться, тут хватало группировок, которые продолжали делить сферы влияния, однако к чести этих вояк, самые большие разборки проводились за пределами жилых кварталов, а если ракеты и залетали на городские улицы, то лишь по чистой случайности.
– Что ты думаешь, этот обжора из бронеходов действительно видел оленей? – неожиданно спросил Весник.
– Шойбле, что ли?
– Ну да.
– Может, и видел, но только в зоопарке. Я с местной фауной на старом месте сталкивался дважды. Один раз сбежал, второй раз пришлось из автомата стрелять.
– Это когда за тобой ящер увязался?
– Вот именно. Я на него полмагазина извел, а он все продолжал двигаться. Нет, оленей здесь быть не может, разве что какой-то придурок намеренно их разводил и выпускал в лес.
– Но там бы их сразу пожрали вараны.
– В том-то и дело.
– Значит, котлет из свежатины нам не видать?
– Жри то, что дают, Фрэнк, жалованье компенсирует нам все тяготы воинской службы.
– Да, – неопределенно произнес Весник. – Эй, что там такое?
Метка головного дрона вдруг расплылась, как манная каша в воде, и датчик выдал самый пронзительный вопль из всех возможных.
– Они угробили его, Фрэнк! Угробили! – воскликнул Горн.
– Значит, они близко, да? Близко?
– Сотня километров, может, немного меньше! Второй дрон должен показать нам их позицию… О нет, ты посмотри!
Теперь и на месте отметки второго дрона появилась манная каша, и стало ясно, что обе разведывательные единицы уничтожены.

13

Обед под деревом возле домика пилотов был в самом разгаре, когда появился майор Горн со своим обеденным комплектом.
– Привет, бойцы, приятного аппетита, – сказал он, присаживаясь на поваленное бревно, служившее и скамьей, и обеденным столом.
– И вам того же, сэр! – с готовностью откликнулся Шойбле, надеясь продолжить разговор про охоту на оленей.
В прошлый раз ему показалось, что начальство все же приняло к сведению его предложение и теперь оставалось только дожать.
– Тут такое дело, бойцы, – сказал Горн, забрасывая в рот распаренные в редукторе питательные гранулы «пельменного супа с черным перцем», который мало отличался от вчерашнего «рыбное рагу с овощами». – Противник засек и уничтожил два разведывательных дрона, которые мы сегодня посылали на разведку.
– И у нас больше нет дронов? – попытался угадать Шойбле.
Горн натянуто улыбнулся. Шойбле со своей сверхактивностью здорово ему мешал.
– Нет, сержант, у нас еще хватает дронов – их запас не использовался более десяти лет. Но мы не можем отправлять новые дроны, чтобы противник их снова уничтожил, оставив нас без информации и без дронов.
– И, значит, что? – вытянул шею Шойбле.
– Ты бы заткнулся, Петер, – подал голос лейтенант Хирш.
– У командования базы есть мнение – отправить разведку под видом команды фуражиров. Нужно проехать по маршруту дронов и отыскать точки, с которых противник сбивал наши аппараты.
– По ходу дела можно пристрелить парочку оленей, сэр. Это сыграет роль прикрытия и позволит нам…
– Петер, заткнись! – снова потребовал Хирш, и Горн был ему благодарен.
– Стентон, я слышал, вы хорошо стреляете.
«Досье», – пронеслось в голове Джека.
– Да, сэр, стреляю.
– Вам нужно сыграть роль штатного охотника – дичь пострелять, рыбу поглушить на перекатах рек. Такое здесь иногда случается, местные – заядлые рыбаки. Я прав, капрал Штоллер?
– Так точно, сэр. По рыбе стрелять все мастера, но не всем это удается.
– Вот и хорошо. Пусть Стентон будет охотником из команды фуражиров, а вы, лейтенант Хирш, пойдете командиром этой команды. Ну и Штоллер, без него команда – не команда, он же савояр. Он будет смотреть, чтобы вы не попали в какой-нибудь досадный переплет в политическом смысле.
– А я, сэр? – поднял руку Шойбле.
– А вы, сержант, останетесь в лагере и будете ночью выслеживать оленей. Гарнизон нуждается в свежем мясе, поэтому стреляйте наверняка.
– Это я… из автомата, что ли, буду стрелять?
– Конечно, из автомата. По оленям это самое лучшее, только не накройте соседние домики, а то раните кого-то из своих.
– И мне тоже с автоматом ехать, сэр? – уточнил Джек.
– Ни в коем случае, иначе никто не поверит, что вы охотник фуражирной команды. Сходите к сержанту Редлиху, у него найдется какое-нибудь барахло для правдоподобия.
– А мы, сэр, мы пойдем на разведку? – спросил Скотт, пилот «стрейлиса».
– Пойдут только названные лица.
– А мы – нет? Это потому, что у нас турбины дымят?
– Никаких турбин. Разведка пойдет на броневике, это будет более правдоподобно. Было бы странно выдавать себя за фуражирную команду, передвигаясь на бронеходах. К тому же это нервирует местные группировки. Я прав, Штоллер?
– Так точно, сэр.
– Значит, сегодня после полуночи и рванете.
– Ночью, сэр?
– Разумеется, ночью, чтобы никто не заметил нашей стоянки.
– Думаете, они не знают, где мы? – спросил Джек.
– Кто-то знает, кто-то нет. Но точное наше расположение пока никому не известно, в противном случае они бы уже попытались ударить дронами, пока мы тут не обжились и не укрепились.

14

После обеда сержант Редлих дремал, сидя на раскладном стульчике и закинув босые ноги на патронный ящик.
Его бронежилет висел на створке распахнутых ворот мастерской, а ботинки стояли под деревом неподалеку.
В мастерской гудел вентилятор, вытягивая едкий дым от электросварки, и капрал из отделения механиков обрабатывал напильником какую-то железку.
Джек остановился, не решаясь будить сержанта, лицо которого выражало блаженство от послеобеденного отдыха, однако капрал заметил посетителя и перестал вжикать напильником, и это заставило сержанта пробудиться.
Он открыл глаза, потянулся и, сняв ноги с патронного ящика, сунул их в растоптанные солдатские тапки.
– Что случилось, приятель? Снова где-то шарниры замаслились?
– Нет, сержант, с машиной все в порядке. Мне нужно подобрать что-то из вашего арсенала.
– С чего вдруг? – удивился Редлих, наклоняясь за ботинками.
– Майор Горн велит отправляться в фуражирскую экспедицию. На случай если попадется олень, было бы неплохо подстрелить его – всем надоело грызть пайки.
– Это да, всем надоело, – согласился сержант, обуваясь. – Гарри, открой ему хранилище, пусть выбирает. У нас там этого барахла – выше крыши. Даже непонятно зачем возим. А с другой стороны, есть место, почему бы не возить?
Капрал вышел из бокса, обошел огромный грузовик и открыл спецключом пару замков с левого борта, заставил одну из стен трейлера разложиться каскадом длинных оружейных ящиков.
– О! – произнес Джек, когда вся эта конструкция целиком открылась. Здесь были автоматы разных моделей, старые гранатометы, автоматические винтовки и древние пулеметы с ленточной подачей. Все оружие было покрыто застаревшей смазкой и носило следы эксплуатации – новых было лишь несколько единиц.
– Ну и как тебе? – осведомился подошедший сержант. – С чем пойдешь на оленя?
– Вот с этим, – сказал Джек, вытаскивая из зажимов тяжелую винтовку, очень напоминавшую старую добрую «А-10», с которой он постигал азы стрельбы на длинные дистанции.
– Да ты сдурел, парень, она весит как авиационная пушка!
– У меня такая на роботе раньше стояла, как раз вместо пушки, – сказал Джек, с трудом передергивая залитый загустевшей смазкой затвор.
– Правда, что ли?
– Ну, почти такая.
Джек взвесил винтовку в руках, она была раза в полтора тяжелее «А-10».
– Патроны к ней имеются?
– К ней не имеются, но это калибр пулеметов для «гассов».
– Только пулеметные помощнее будут, – заметил капрал-механик, вернувшись к своему напильнику.
– Да, и перевешивать порох мы не будем, – сразу дал понять сержант.
– Не нужно перевешивать, лучше скажите – вот тут имеются крепления, нет ли какой-нибудь навесной аппаратуры для этой штуки?
Механики переглянулись, затем капрал снова подошел к грузовику и открыл еще одну створку, разложив несколько ящиков, наполненных разными прицельными подсветками, каллиматорами и цифровыми делителями. На любой вкус.
– Сам разберешься? – спросил сержант.
– Разберусь, – ответил Джек и сразу взял делитель и оптический прицел. Они были в новых чехлах с тугими застежками, и это говорило о том, что их не использовали.
– Там, наверное, уже и батарейки сели, – предположил капрал.
– Не должны, – ответил Джек, включая приборы. – У них «вечные батарейки», вот посмотри…
И действительно, все сигнальные огоньки на прицелах зажглись, как и было положено, а делитель даже начал тестовую проверку, отображая на крошечном экране все ее этапы.
– Да ты знаешь, что делаешь, парень, – с уважением заметил сержант.
– Была кое-какая практика.
– А эти батарейки… – сказал капрал, с подозрением поглядывая на сигнальные огоньки приборов. – Ты не боишься стоять к ним так близко?
– А почему я должен бояться? – удивился Джек.
– Ну, они же того… радиация и все такое. Потом о бабах можешь забыть.
Джек на минуту задумался, сопоставляя какие-то факты, и потом отрицательно покачал головой:
– Нет, они на это не действуют.
– Точно?
– Точно.

15

Когда Джек подошел к домику, нагруженный оружием и боеприпасами, Шойбле сидел у стены и вяло пережевывал дополнительную порцию искусственного мяса.
– О, вот это пушка! – оживился он, увидев на плече Джека винтовку, и тотчас оставил еду.
– Ох и тяжеленная! – воскликнул он, забрав ее у Джека. – Тяжеленная просто, как ты из нее стрелять будешь?
Вышел Хирш и, увидев принесенную Джеком оснастку, спросил:
– А бинокли не дали?
– Наверное, позже дадут, это я для оленей взял.
– И патроны для оленей? – спросил Шойбле, заглядывая в короб от крупнокалиберного пулемета, в котором Джеку выдали боезапас.
– Других не было.
– Но это же… «два кольца», – заметил Хирш, доставая один из патронов. – У них отдача, как у танкового орудия. Такую только манипулятор робота принять может.
– Ничего, все будет в порядке. В этой винтовке почти семнадцать килограмм, так что отдачи можно не бояться.
– А таскать эту бандуру ты не замучишься? – спросил Шойбле.
– Замучаюсь, конечно, – согласился Джек. – Но большую часть пути мы будем ехать на броневике, я в этом уверен.
– А как же олень? Его же нужно будет преследовать! – напомнил Шойбле.
Джек с Хиршем переглянулись, готовые засмеяться, но Шойбле был абсолютно серьезен.
– Ты не знаешь оленей, приятель, тебе придется совершить марш-бросок на полсотни километров, – настаивал Шойбле. – Ну, может быть, всего на десять, но с этой бандурой ты все равно отстанешь.
Джек уже не знал, что сказать, ведь только Петер все еще оставался в полном неведении, полагая, что главной целью предстоящей операции была охота на оленей, которых они с Хиршем придумали для его розыгрыша.
– Привет, экипаж! Куда собрались, в увольнение?
Джек обернулся на знакомый голос и увидел полковника Веллингтона. Он был коротко пострижен и одет в полевую форму рядового состава с офицерскими петлицами без знаков различия.
– Здравия желаю, сэр! – опередил всех Хирш. – Можно поздравить с выздоровлением?
– Можете поздравить, ребята, – ухмыльнулся Веллингтон и, опустившись на поваленное дерево, достал пачку солдатских сигарет.
– Вы курите, сэр? – спросил Шойбле.
– Да, ребятишки, – вздохнул полковник, прикуривая вонючую сигаретку. – Клин, как говорится, дымом вышибают. Плюс вот это злое зелье…
И он достал из нагрудного кармана пузырек с капельницей-дозатором.
– Три раза в день перед едой по пять капель.
– И не тянет? – спросил Джек.
– Ничуть, капрал, но жизнь от этого радостнее не стала.
– Зато печень стала здоровее.
– Печень – да, но не она, увы, определяет счастье.
– Вы теперь будете жить с нами? – осторожно поинтересовался Шойбле, у которого в домике стояла двойная кровать – он любил спать с комфортом.
– Нет, я прикомандирован к отделению технической разведки.
Веллингтон затянулся сигаретой и скривился.
– Плохой табак? – спросил Хирш, садясь рядом на бревно.
– Нет, я ведь не курильщик и вообще это вредно, а курю по инерции, пока к каплям не привыкну.
– А в остальном как, вы в порядке?
– Да, лейтенант, в порядке. Кости, конечно, побаливают, но их столько раз ломали, что не стоит на это обращать внимание. Я ведь что сказать хотел…
Веллингтон затушил сигарету о дерево и бросил в траву.
– Здесь обстановка не простая, это вам не Лимбула.
– А мне показалось, там было довольно скверно, – заметил Джек. – Особенно запомнилось, как нас там провожали.
– Это да, – согласился полковник. – Но там все было логично, там вас нечем было удивить, а здесь каждый клочок поделен и каттинги играют в открытую. У них за горами базы размером с город, и в долине они делают, что хотят.
– И это очень не нравится местным, – сказал незаметно подошедший Штоллер.
– Вот, савояра сразу видно, ходит как кошка и мечтает стащить ваш бумажник.
– Я не из тех савояров, сэр, – улыбнулся Штоллер. – Мы не пираты. Но и здесь савояры разные, тут я с вами согласен.
– Полагаю, вы берете этого парня с собой? – кивнул на Штоллера Веллингтон.
– Так точно, сэр, я поведу броневик.
– Тогда я спокоен. Особенно при такой артиллерии.
И Веллингтон осторожно потрогал пальцем перепачканную смазкой винтовку.
– Это для оленей, – сказал Джек.
– Я так и понял.

16

Даже на экране во время телемоста гризотт Ним Роттер выглядел угрожающе. Он говорил рыкающим басом и нервно поводил головой, то и дело обнажая клыки. Полковник Фемастер держался из последних сил, стараясь не показать свой страх, однако давалось ему это с трудом, и стоящий позади лейтенант-секретарь видел, как на спине полковника сквозь парадный мундир начинал проступать пот.
– Вы находитесь на этому посту… их… фих… уже полгода, полковник Фемастер, и по-прежнему нет никакого прогресса, как и в случае с вашим предшественником, который был арестован за измену, если вы забыли.
– Я… не забыл, ваше превосходительство…
– Невзирая на трудности, которые испытывает наша родина, вы получаете все необходимое оснащение и тем не менее продолжаете топтаться на месте.
– Прошу прощения, сэр, но мы вынудили противника покинуть территорию базы.
– Но какой ценой… их… тых… Вы потеряли пять единиц «сато», а это штучный товар, полковник Фемастер… уф… ых… Не хватает слов, чтобы описать вашу деятельность.
– Прошу простить мне мою дерзость, ваше превосходительство, сэр, но в один из самых близких к победе моментов противник неожиданно получил подкрепление. Мы разом потеряли двух «сато», которые были уничтожены в считаные минуты после посадки некой спецгруппы противника. Я присылал вам отчет об этом, но хочу повторить, что одного «сато» с ходу разорвал пополам корабль противника. Тараном, как какой-нибудь танк, а второй робот был эффективно расстрелян снайперским огнем из орудий повышенной мощности типа «гаусс». Всего несколько выстрелов – и у гиганта «сато» отстреляны ноги!
– Хва… Хватит! – взревел Ним Роттер и так грохнул когтями по гранитной столешнице, что вышиб из камня искры. – Хватит трепаться, полковник Фемастер! Их!.. Их!.. Фых!..
Гризотт резко дернул головой и лязгнул зубами.
– Мне надоели ваши отчеты, целью которых является оправдание вашей бездеятельности!.. С сегодняшнего дня вы передаете управление операциями своему заместителю майору Понану!.. А сами, будьте добры… – тут гризотт сделал паузу, и полковник Фемастер перестал дышать, по всему выходило, что его тоже ждал арест с обвинениями в измене.
– Отправляйтесь на базу материального и технического обеспечения! Ваше дело перебирать тряпки, полковник Фемастер, и, если бы не недокомплект, вы бы отправились в военную тюрьму для дальнейшего расследования. Считайте, что вам повезло!..
– Слушаюсь, ваше превосходительство! – щелкнул каблуками Фемастер, чувствуя себя самым счастливым нороздулом на всей Глории.
– Майор Понан!
– Я здесь, ваше превосходительство, сэр! – запрыгнул в кадр майор, едва не вытолкнув свергнутого начальника.
– Майор, я получил вашу докладную и готов дать вам шанс проявить себя.
– Я готов, ваше превосходительство, сэр!
Выходивший из комнаты Фемастер остановился, пораженный услышанным. Заместитель интриговал против него?! Писал доносы ужасному гризотту Ниму Роттеру?!
Фемастеру захотел крикнуть: ну сволочь же ты, Понан! Но вспомнив, что так удачно избежал ареста, полковник проглотил обиду и вышел вон, а следом за ним, мгновение помедлив, выскочил его лейтенант-секретарь.
– Значит, первым делом, сэр, я собираюсь ликвидировать орбитальную станцию! Пока их прикрывает артиллерия с орбиты, мы можем лишь изредка пощипывать их с воздуха, однако будем терять технику – у них хорошая система ПВО, а наш лимит потерь штурмовой авиации уже использован.
– Как же вы собираетесь это сделать, майор?
– Есть кое-какие соображения, сэр. Мы создадим систему помех, которая притупит зрение станции, и тогда сумеем подойти к ней на самых малых скоростях. В этом случае контроллеры станции не воспринимают судно как угрозу.
– Интересная информация. Откуда она?
– Пришлось порыться в древних архивах, сэр, адресной документации найти не удалось, однако нашлись другие – родственные модели подобных станций, а вся оборонительная электроника у них совершенно одинаковая.
– Отличная работа, майор, – кивнул гризотт. Он немного успокоился и перестал шипеть от ярости. – Когда спланируете операцию – сообщите мне.
– Слушаюсь, ваше превосходительство, сэр!

17

Броневик взяли у отделения связистов, где их было целых два, оставшихся с тех пор, когда отделение насчитывало пятнадцать человек и называлось взводом. Теперь их осталось пятеро, и они вполне умещались на своем штатном грузовике вместе с аппаратурой, а легкий броневик использовался в гарнизоне для разных курьерских целей.
Броневик остановился под деревом позади домика пилотов, и оказалось, что в кабине, помимо савояра Штоллера, находился и майор Горн.
– Чему удивляетесь, Стентон? – усмехнулся он, когда лицо Джека осветила лампочка внутреннего освещения салона.
– Э, извините, сэр, я думал, вы нам все уже сказали.
– Грузитесь, Стентон, кое-что я еще скажу.
Тем временем, не сказав ни слова, Хирш занял место рядом с водителем.
Джек уложил винтовку так, чтобы никому не выбить зубы, савояр нажал на газ, машина покатила по неровной поверхности, и старая подвеска отозвалась глухими ударами. Впрочем, кроме шума это не доставляло других неудобств – броневик катился достаточно мягко.
– Помимо вашей винтовки, Стентон, – подал голос Горн, когда они проехали километров пять, – в стойке имеются автоматические пистолеты для всех вас. Девять миллиметров, электронный спуск, пластиковая автоматика. Если вам придется работать в жилом секторе, это оружие самое лучшее.
– А я думал у вас только музейные экспонаты!.. – удивился Джек, доставая из стойки один из пистолетов.
– Не только, Стентон.
– Вот здесь, сэр? – спросил Штоллер, притормаживая.
– Да, капрал, спасибо.
Броневик остановился. Джек с трудом ориентировался, выглядывая в узкие окошки, забранные спецстеклом и бронированными шторками. Дверца распахнулась, и майор Горн выбрался наружу, а потом вытянул за собой тяжеленный туристический рюкзак, килограммов эдак на восемьдесят.
– Вы сами вернетесь, сэр? – вырвалось у Джека.
– Да, Стентон, спасибо за беспокойство, – отозвался майор. Дверца захлопнулась, Штоллер снова прибавил газу, и броневик покатил дальше, оставляя Джека наедине со своими мыслями.
– Куда это он собрался, Тедди?
– По делам, Джек, – пожал плечами Хирш.
– Ты так себя ведешь, как будто знаешь больше меня.
– Я не знаю, Джек, я догадываюсь, а вот Штоллер знает. Знаешь ведь?
Лейтенант повернулся к савояру, который поначалу даже не отозвался и какое-то время правил броневиком, ориентируясь на инфракрасный экран.
– Я думал, это всем известно – майор вышел на закладку. Мы ведь для того и существуем, чтобы поддерживать наших агентов. Мы, в смысле – база.
– И что, майор Горн всегда лично таскает эти неподъемные рюкзаки?
– Майор делает закладки для самых секретных агентов, для наиболее важных миссий, а вообще агенты приходят к базе сами.
– Но это не слишком безопасно, – заметил Хирш, хватаясь за поручень, когда машина нырнула в заполненную канаву. Вода окатила весь корпус и перемахнула через крышу, мигнул сигнальный огонек воздухозабора, но тут же погас, и броневик стал разгоняться как ни в чем не бывало.
– Я хочу сказать, что на базу могут заслать диверсанта.
– Могут, конечно, – согласился савояр. – Но у начальства есть необходимые каналы связи, пароли и все прочее, с помощью чего они и отличают настоящих агентов от подставных.
– А такое уже случалось? – поинтересовался Джек.
– Пару раз, еще на прежнем месте, где-то за базой разгоралась стрельба. Но нам начальство ничего не сообщало, информация расходилась по «солдатскому телефону».

18

Они ехали до самого рассвета, потом остановились под одинокой скалой, невесть как попавшей в покрытую заболоченными ямами долину.
– Здесь можно размять ноги, – сказал Штоллер, выбираясь наружу, и Джек с Хиршем последовали его примеру.
До восхода солнца оставалось меньше часа. Где-то впереди, если верить картам, находился населенный пункт Тронс с тремя тысячами жителей. А за Тронсом тянулась долина, начиненная рощами, словно булка изюмом, и где-то там скрывались несколько механизированных групп противника.
Именно они, по мнению майора Горна, уничтожили разведывательные дроны, и теперь разведгруппе следовало обнаружить противника и нанести его расположение на карту.
– Хорошо здесь пахнет, – заметил Джек, делая разминочные движения.
– А по-моему – воняет, – сморщился Хирш.
– Это запах водорослей из болотных ям. Когда вода уходит, водоросли начинают гнить, – пояснил Штоллер.
– А мне нравится, у нас на пустоши часто так пахло, особенно когда ветер со стороны озер. И еще мы эти водоросли засаливали, получалось очень вкусно.
– Могу себе представить, – хмыкнул Хирш. – Сейчас я отолью и поедем.
И он отошел к скале, а Джек стал смотреть на небо, где в предрассветной мгле еще светили последние перед восходом звезды.
– Должно быть, Штоллер, ты знаешь тут все созвездия?
– Созвездия? С чего вдруг?
– Но ты же местный.
– Я местный, но зачем мне знать созвездия? – удивился савояр.
– Ну, например, определять направления…
– Для этого есть электронный компас и навигатор.
– Что это сейчас просвистело? – спросил Хирш, отходя от скалы и застегивая брюки.
– Мы разговаривали, – сказал Джек.
– Нет, вот так вот «фью-ить» и потом «ж-ж-ж-ж-ж» так по угасающей…
– Мы говорили про звезды.
– А мне показалось, что над нами что-то пролетело.
– Показалось, – махнул рукой Штоллер, направляясь к броневику, но вдруг в небе сверкнула вспышка вышибного заряда, и Джек с Хиршем, как по команде, упали на землю.
Граната пронеслась метров на пять выше и врезалась в землю, ударив по броневику ошметками грязи и острыми осколками.
– Все в машину! – закричал Штоллер, вскакивая с земли, и Джек с Шойбле тотчас последовали за ним. Экипаж запрыгнул в броневик, тот взревел мотором, но Джек вывалился наружу со своей неподъемной винтовкой.
– Что ты делаешь?! – завопил Штоллер. – Ты с ума сошел?!
– Вперед, приятель! – крикнул ему Хирш. – Сделай пару кругов вокруг скалы, только не попади в яму!..
«Спасибо, Тедди», – подумал Джек, торопливо устанавливая делитель на крепления. Он знал, что делал, но сомневался в возможностях аппаратуры этой пушки. Если «А-10» валялись в подземных хранилищах лет семьсот, только сколько было этой ее предшественнице, тысяча?
Где-то в предрассветной мгле, ревя двигателем, броневик скакал по кочкам, а Джек прижался спиной к скале и подумал… а не здесь ли помочился Хирш?
Дурацкая и несвоевременная мысль, но о шаге делителя он подумал позже. «А-10» давала шаг в миллиметр, а здесь – в пятнадцать раз грубее!..
Джека пробила испарина, как можно стрелять по целям с такой грубой наводкой? А с другой стороны – ну не в «яблочко», так в «семерку», ланучу и этого будет достаточно.
Где-то грохнула граната, и Джек прислушался – пронесло или уже все? Но нет, обошлось, броневик снова загудел движком и поскакал между вонючих ям, а лаунч заложил вираж и пошел на новый заход, у него оставалось еще полдюжины гранат, и его приказ никто не отменял.
«Ну пожалуйста… Ну… не подводи меня…» – уговаривал Джек древний гаджет, опасаясь, что у делителя нет режима инфракрасного виденья. Но обошлось – инфракрасный глаз в приборе присутствовал, правда, он давал не такую четкую картинку, к какой привык Джек.
– Джек, ты что-нибудь делаешь для нас?! – прокричал на корпоративной волне Хирш.
– Ты мешаешь, Тедди, – ответил Джек, чувствуя, что «краб» сползает и он слышит вопли Тедди коренными зубами с левой стороны. – Еще немного, приятель… Еще немного…
Система наведения очень неохотно поймала дрон в бледное перекрестие и, сделав невозможно длинную паузу, выдала точку упреждения.
«Никуда не торопишься, да?» – подумал Джек об этой системе, видя, как, покачивая оперением, лаунч в очередной раз выравнивается перед ударом гранатой. И выждав еще мгновение, плавно нажал на спусковой крючок.
Отдача была такой, что Джек выронил винтовку и, упав назад, кувыркнулся через голову, ведь это были специализированные патроны для станковых систем роботов с их тоннами массы, а Джек не дотягивал и до семидесяти кило.
– Где мое плечо, так вас разэдак?.. – жалобно произнес он и сплюнул попавшую в рот травинку.
Рядом остановился броневик. Дверца распахнулась и высунулся Штоллер.
– Ты как, повреждений нет?
– У меня нет, но моя винтовка…
– Она в порядке! – прокричал с другой стороны Хирш. – Она у меня, Джек, и прибамбасы на месте – даже не запачкались!..

19

Минут пять они ехали спокойно, если не считать резких рывков рулем, когда Штоллер обходил болотные ямы. Потом, как будто проснувшись, он вдруг засмеялся и сбавил ход.
– Нет, Джек, ну ты и задал нам задачку! Я думал, еще заход, и этот вампир нас угробит – во второй раз граната по антенне чиркнула, представляешь? А потом – бабах и только искры!
– Ничего, зато теперь мы в порядке, – сказал Хирш.
– Прямо рулетка какая-то.
– Не, нормально, – отозвался Джек, выходя из состояния задумчивости. – Пушка сработала хорошо, хотя я боялся, что промажу.
– Нет, ну зенитки понятно! Две тысячи выстрелов в минуту и все дела, цели просто деваться некуда, но единственной пулей, Джек? Как это возможно? – не переставал восторгаться савояр.
– Там есть специальная аппаратура – цифровой делитель. Если пальцы не дрожат – дело пустяковое.
– Да уж, – покачал головой Штоллер и прибавил газу.
Он ехали еще какое-то время и встретили восход в дороге.
– Мы будем объезжать этот городок? – спросил Джек, зевая.
– Нет, мы заедем в него и навестим центральное питейное заведение, – сообщил Штоллер.
– А с чего такая рисовка? – уточнил Хирш.
– У каттингов повсюду своих агенты, поэтому мы должны играть роль фуражирной команды, точнее – вырвавшихся на свободу солдафонов, жаждущих выпивки и женщин.
– А что там за женщины? – как бы нехотя поинтересовался Джек.
– Обычные, – пожал плечами Штоллер. – Савоярки.
– Я савоярок ни разу не видел.
– Я тоже с ними не контактировал, – признался Хирш. – А Ороре, Джек, разве она не савоярка?
– Не думаю. Нет, она совсем не савоярка.
– Точно?
– Точно.
– Кто такая Ороре? – сразу спросил Штоллер.
– Э… Проехали, – сказал Хирш. – Значит, мы двинем в бар?
– Так точно.
– В шесть сорок утра? – Хирш взглянул на свои часы.
– А что это меняет?
– В такое время люди не пьют, если только им не нужно опохмелиться.
– В Тронсе круглосуточные заведения, поскольку на местных шахтах работают в три смены.
– Что мы должны найти и о чем я должен всех спрашивать?
– Мясо, лейтенант. Этнодорфическая фауна не оставляет нам шансов найти хорошего мяса в дикой местности, поэтому нужно закупать у местных фермеров коз, овец, свиней – хотя их здесь и не бывает. В конце концов, даже буйволов.
– Буйволов? Откуда здесь буйволы?
– Здесь есть кипарисовые плантации – болотные наделы для выращивания сахарного тростника. Там справляются только буйволы, потому этого добра в деревнях хватает. Но это далеко на юге.
– К тому же это и не деревня.
– Не деревня, но в городке ошивается много крестьян с окрестных хуторов. Они пропивают выручку с сахарных заводов и городских боен. И случается, имеют на руках пару голов крупного рогатого скота.
– Небось это мясо жесткое.
– Да, жесткое и невкусное, но все же лучше, чем мясо пресмыкающихся.
– Этнодорфическая фауна?
– Она самая.
– Джек, ты понял? – на всякий случай уточнил Хирш.
– Да, «девятки» берем с собой. И у меня вопрос: я могу познакомиться с савояркой?
– А ты не слишком спешишь? – усмехнулся Хирш.
– Все нормально, – кивнул Штоллер, объезжая очередную яму, перед тем как выехать на грунтовую дорогу. – Сейчас сами все увидите.

20

Казалось, городок спал. Не было слышно скрипа калиток, собачьего лая, шума прогреваемых двигателей автомашин – никто не собирался спозаранку на работу. Лишь пару раз дорогу перебежали кошки и женщина лет… впрочем, здесь Джек задумался и определить возраст женщины не смог – двадцать тире сорок лет, у савоярок была весьма своеобразная внешность.
Штоллер прибавил газу, и машина заскрипела покрышками на следующем повороте, здесь повсюду были мощенные камнем дороги.
Джек зевнул, ему уже хотелось спать, ведь они протряслись в пути почти всю ночь.
Главная площадь оказалась размером с площадку для фильдийского футбола – ни добавить ни убавить. С одного конца размещалась типичная провинциальная парикмахерская с многозначительным названием «салон», у входа в которую дремали две собаки.
На другом конце площади находился бар, и стоянка перед ним была заполнена мотороллерами. Одни из них принадлежали пижонам и были покрашены в цвет «серебристый электрон», другие носили следы самостоятельной рихтовки.
Небольшие модели с пампушечками, цветочками и мягкими игрушками на руле принадлежали женщинам, а пара машинок с кузовами выдавали в их хозяевах владельцев небольших лавок.
Запарковав броневик, Штоллер проверил запоры на дверях, и команда вошла в бар, который оказался заполнен на две трети. В помещении отсутствовали окна, чтобы не напоминать о времени суток, имелись две стойки с веселыми барменами и небольшая площадка для танцев, на которой, под весьма своеобразную местную музыку, выделывали замысловатые па две пары и человек пять одиночных танцоров, двое из которых были женщинами. Точнее – савоярками.
Джек с Хиршем переглянулись. Одинокими танцорами обычно бывали мужчины, но здесь в одиночку танцевали женщины. Весьма заметные женщины.
– Добрый день или вечер, господа! – окликнул гостей ближайший к ним бармен. – Не желаете чего-нибудь выпить?
– Что-то не слишком крепкое, – сказал Хирш, подходя к стойке и поглядывая на танцующих женщин. Таких одиноких, несмотря на вызывающе красивые фигуры, яркие юбки и ноги в клетчатых чулках.
А между тем в баре хватало кавалеров, которые потягивали напитки и вели беседы, склоняясь над досками для игры в кости.
– Эй, Штоллер, у нас вообще деньги имеются?
– Сейчас будут, – кивнул савояр и, отойдя к банкомату, вставил в гнездо нелимитированную карту. Спустя полминуты у него появилась пачка крупных ассигнаций.
– Сколько здесь? – спросил Джек и, не считая, забрал треть стопки.
– Я не знаю, я не следил за выдачей, – признался Штоллер.
– Слушай, а почему девушки танцуют одни? – спросил Джек, не в силах оторвать взгляда от пластики двух одиночек на танцполе. Они его завораживали.
– Девушки? Ты смеешься? – Штоллер нервно хохотнул. – Да им лет по тридцать пять!
– Ну, это не страшно, – пожал плечами Джек, и тут к ним присоединился заинтересованный Хирш.
– А как ты определил возраст? – спросил он Штоллера.
– Ну, смотри, бедра широкие, талия узкая, большая грудь торчком – они уже в возрасте, здесь на них никто не позарится.
– А какой, по-твоему, должна быть подходящая женщина? – уточнил Джек, переглянувшись со столь же озадаченным Хиршем.
– Ну вон, видишь, с крутым парнем сидит девчонка? Таз – узкий, грудь маленькая – едва заметная, значит самое то. За такую тут удавят.
– Понятно, – сказал Джек и они с Хиршем снова переглянулись.
– Теперь, когда слух пущен…
– А он пущен? – уточнил Джек.
– Ну разумеется, такучи здесь не каждый день появляются, а если появляются, значит, им нужны продукты, – заверил Штоллер.
– Такучи это солдаты?
– Такучи это ты и лейтенант – бледный народ.
– Бледный народ? – скривился Хирш.
– Ну, это дословный перевод. На самом деле, на савояре это звучит не так пренебрежительно. Скорее – с восхищением. Ведь мы желтолицые, а вы становитесь такими только после загара.
– А как ты думаешь, мы можем познакомиться с этими девушками? – кивнул Хирш на танцующих женщин.
– Конечно, можете, это даже лучше.
– А почему лучше? – уточнил Джек, поглядывая на плавные движения понравившихся ему савоярок.
– Потому что именно так повели бы себя любые такучи, вырвавшиеся из гарнизона.
– А разве это хорошо – выглядеть сорвавшимися с цепи собаками?
– Это нормальное поведение солдат, к тому же нам нужно показать, что мы никакие не разведчики, а обыкновенные фуражиры. К их появлению здесь готовы, хотя такучи из нашего гарнизона здесь бывали редко.
– Откуда же они видели солдат?
– Солдаты армии каттингов появляются здесь чаще, – ответил Штоллер, отпивая из короткой бутылочки какой-то душистый напиток.
– Неужели здесь бывают нороздулы? – удивился Джек, и они с Хиршем стали невольно озираться, ведь эти существа представляли опасность даже не будучи вооруженными.
– Нет, этих здесь не бывает, в основном савояры и даже такучи…
– Такучи?! – одновременно спросили Джек и лейтенант Хирш.
– Ну, а почему нет? Колонистов вербуют обе стороны, это дешевле, чем доставлять персонал из глубины планетных секторов.
Они помолчали. Штоллер все так же расслабленно потягивал душистый напиток, а Джек с Хиршем напряженно обрабатывали полученную информацию.
С одной стороны – ничего нового, когда-то они воевали против Шойбле, а теперь он их верный боевой товарищ. То же самое и здесь. Ну почти.
– Ну, значит, мы к ним подкатим, да? – снова уточнил Хирш.
– Подкатите.
– Что нам нужно знать? Сколько это стоит и нужно ли их угостить?
– Можно угостить, но и это необязательно. Знакомство с вами для них как выигрыш в лотерею.
– Это все?
– Не все. Следите за оружием, они могу спереть пистолет, но не из злого умысла, а просто как сувенир – напоминание о вашей встрече.
– Понятно, – кивнул Хирш, одергивая куртку. – Ну что, Джек, пошли?

21

Когда Джек с лейтенантом Хиршем подошли к танцевальной площадке, извивавшиеся в танце савоярки обратили на них внимание и, придерживая подолы широких юбок, пошли навстречу чужакам.
– Это такучи, Броя, – сказала одна из них, останавливаясь неподалеку от военных, но не слишком далеко.
– Такучи… – повторила вторая савоярка и вздохнула, натолкнувшись на неодобрительный взгляд сидевшего за стойкой савояра.
Музыка продолжала играть, посетители потягивали напитки, расслабленно поглядывали по сторонам – многие пришли сюда после смены в шахте.
– Девушки, а мы можем угостить вас пивом? – спросил Хирш, подойдя к савояркам. Джек остался позади, зная, что рядом с высоким Хиршем смотрится не слишком выигрышно. Впрочем, савоярок это не очень беспокоило, они были рады любому вниманию.
– Конечно, угостите нас, господа военные! – сказала одна из них, и женщины обменялись заговорщическими взглядами. – Только пиво есть и наверху – там, в комнатах.
– А… – кивнул Хирш. – Ну, тогда пойдемте туда. Пойдем, Джек?
– Его так зовут? – спросила одна из савоярок и шагнула к Джеку.
– Да, это мое имя, – улыбнулся тот. – А у вас очень красивый платок.
– Спасибо, я сама вышивала, – сказала савоярка, подходя к Джеку вплотную, так что он точно определил – она не выше его ростом, и это было хорошо.
Савоярки взяли ситуацию в свои руки и повели гостей к лестнице, не стесняясь взглядов местной публики. Особенно неодобрительно смотрел на них один из савояров, сидевший в одиночестве, – Джек это заметил.
Уже поднимаясь по лестнице, он посмотрел на Штоллера, тот выглядел спокойным, значит, пока все проходило в рамках здешних традиций.
На втором этаже были тесные номера для свиданий, такие Джек не раз видел в небольших провинциальных гостиницах. Двуспальная кровать, высокий шкаф с поцарапанной крышкой, за которой оказался бар.
Из других удобств – душ с серым застиранным полотенцем и какой-то совсем детский унитаз.
Хирш со своей знакомой оказались в соседнем номере и обошлись без прелюдий. Стены здесь были очень тонкие, поэтому шум из соседнего номера заменил прелюдию для Джека и его знакомой.
Она была очень хороша, внимательна и доброжелательна, словно ее целью было не получить на час молодого любовника, а чему-то его научить. Когда все уже случилось, она еще долго лежала рядом и смотрела на Джека. Может, он что-то сделал не так? Что-то несовместимое с традициями?
– Я вот что у тебя спросить хотел, – начал он, чтобы разрядить эту неловкую ситуацию. – Этот мужчина, который так сердито на тебя смотрел… Ты это заметила?
Савоярка улыбнулась и, придвинувшись к Джеку, обняла его.
– Это мой муж.
– Муж?! – едва не подпрыгнул Джек, слегка озадачив свою знакомую.
– Почему ты так удивился?
– Я… просто уточнил. Он, что же, разрешает тебе вот так просто встречаться с другими мужчинами? У вас свободные отношения?
– У нас обыкновенные отношения, – в свою очередь удивилась она. – По документам он муж, но уже не муж. Мы даже не живем вместе с тех пор, как уехали дети.
– У вас еще и дети есть? – снова поразился Джек, опять удивляя этим савоярку. Она даже прикрылась одеялом, чтобы как-то разобраться в происходящем.
– А почему у нас не может быть детей? – решилась спросить она.
– Нет, ты не поняла, у вас, конечно же, могут быть дети, но… что же произошло потом?
– Ничего. Дети уехали, потому что стали взрослыми и больше мы с мужем не обязаны жить вместе.
– Слушай, а как тебя зовут? А то мы как-то не успели познакомиться…
– Можешь звать меня Мила.
– Очень приятно, Мила, а ничего если…
– Что?
– В вашей традиции можно узнавать возраст женщины?
– А почему нельзя? – спросила Мила, кладя под одеялом руку ему на живот.
– Тебе сколько лет и сколько лет твоим детям?
– Мне тридцать шесть. Детям восемнадцать, девятнадцать и двадцать. Два сына учатся в Лермане, здесь у нас нет для этого никаких условий. А дочка замужем, у нее уже двое детей.
– То есть ты уже бабушка? – спросил Джек, не подумав, и ужаснулся, ожидая реакции Милы, но та как-то странно пожала плечами, а потом ответила:
– Я даже не знаю, я этих внуков ни разу не видела.
– А почему?
– Что почему?
– Почему не видела?
– А зачем мне?
За стеной снова начался характерный шум, и рука Милы плавно скользнула по животу Джека. Разговаривать дольше было бессмысленно, внизу их ждал Штоллер, и следовало отдать должное красоте Милы.

22

Прежде чем снова сесть в броневик, Джек с Хиршем остановились подышать, а Штоллер обошел машину кругом, постукивая ботинком по колесам.
– Все, садитесь! – сказал он, отключая блокировку дверей, и Джек с Хиршем забрались внутрь.
– Ну и что? – спросил Штоллер, заводя двигатель.
– Что? – в тон ему спросил Джек.
– Вам понравилось?
– А разве это могло не понравиться? – улыбаясь во весь рот, осведомился Хирш. – Мне непонятны ваши проблемы, Штоллер.
– Наши означает савояров? – спросил капрал, разворачиваясь на парковке и стараясь не задеть стоящие там мотороллеры.
– Вот именно.
– У всякого народа свои повадки. Сейчас поедем немного прогуляться.
– Что значит прогуляться?
– Вон в тот проулок заедем.
– А почему именно туда?
– Он извилистый и тесный. И заборы с обеих сторон высокие.
Джек хотел спросить – зачем им сейчас заборы, но решил, что любопытство излишне, при том, что был еще под впечатлением недавнего свидания.
Впечатления было хорошими. Он даже подумал спросить Штоллера, можно ли как-то связаться с этими савоярками на будущее, однако решил подождать, все же они были на задании, а свидание оказалось лишь приятной неожиданностью.
Несколько стоявших возле заведения горняков смотрели вслед военной машине с неодобрением, будто считали, что Джек с Хиршем позволили себе лишнего. И хотя с местными порядками Джек немного разобрался, он все же чувствовал некоторую вину перед тем угрюмым савояром, который дождался у стойки появления Джека и Хирша со второго этажа.
Ну чего, спрашивается, злиться, если у них уже нет никаких отношений?
Хорошо еще, что девушки наверху задержались, может, даже нарочно, чтобы Джеку с Хиршем было не так неудобно идти через весь зал под косыми взглядами местной публики. А может, они всегда так смотрели, ведь каждый день одни и те же лица, а тут хоть какое-то развлечение.
Но заплатить все же пришлось, правда, только за номер. Джек не знал, сколько это стоит и просто дал Миле одну бумажку из той пачки, что у него была в кармане.
Он спросил: «Этого хватит?»
Она сказала: «Да».
А потом, размякший и расслабленный, он чуть не забыл пистолет под кроватью и пришлось вернуться за ним от двери, а Мила подумала, что он не может с ней расстаться, и Джек решил, что путь так и думает, и поцеловал ее еще раз. И она его тоже, да так страстно, что он снова чуть не забыл пистолет.
– Вы, кстати, пистолеты-то не забыли? – спросил вдруг Штоллер, сворачивая в тот самый – узкий и извилистый переулок.
– Нет, все в порядке! – быстро ответил Хирш и, выдернув из-за пояса «девятку», показал Штоллеру. Потом повернулся к Джеку и, заметив его улыбку, спросил:
– Чего ты улыбаешься?
Но Джек не ответил и стал смотреть в забранное бронированной шторкой окно.
Броневик остановился.
– Что случилось-то? – спросил Джек.
– Там у машины пара типов крутилась, пока вы наверху были.
– И что они сделали?
– Сейчас посмотрим, – сказал Штоллер, выходя из броневика, и Джек с Хиршем тоже выбрались наружу.
Штоллер заглянул под днище и сказал:
– Ага, так я и думал.
Джек с Хиршем тоже посмотрели и увидели плоский брусок размером со школьный пенал, а на нем небольшой диск, на котором горела крохотная сигнальная лампочка.
– Это бомба? – спросил Джек сдавленным голосом.
– Бомба… – ответил Штоллер и, схватившись за брусок, с трудом оторвал его от днища. Потом снял с бомбы диск с лампочкой и вернул его на корпус броневика, а бомбу отнес к забору и сунул в трещину в грунте – довольно глубокую.
– Ну и что ты сейчас делал? – спросил Хирш.
– Он снял бомбу, а радиомаяк оставил, – сказал Джек, забираясь в машину. – Но почему, Штоллер?
– Они не хотят шуметь в городке, поэтому собирались рвануть нас подальше, чтобы местные не перепугались. Для этого им нужно было точно знать, где мы находимся, – ответил Штоллер, заводя машину.
– И теперь они будут знать, ведь маяк остался при нас. И как только раздастся взрыв в городе, они поймут, что ее нашли и обезвредили. Она ведь рванет?
– Нет, не рванет. Маяк является ее инициатором. Он принимает сигнал и дает команду детонатору.
– Но почему они решили так поступить с нами? – спросил Хирш. – Они поняли, что мы занимаемся разведкой?
– Может, поняли, а может, решили подчистить на всякий случай, чтобы фуражиры случайно не нарвались на них где-нибудь в рощах.
Какое-то время они молчали, Штоллер вел машину по грунтовой дороге, а Джек с Хиршем, по своему обыкновению, анализировали ситуацию.
– Сдается мне, Штоллер, что ты не простой водитель броневика, – сказал Джек, когда они стали выезжать в живописную долину с теми самыми рощами, о которых Штоллер уже предупреждал.
– Да ничего особенного, – покачал головой савояр.
– Ну не скажи, – не согласился с ним уже и Хирш. – Про мины ты знаешь очень много, сразу заметил тех, кто крутится возле броневика.
– И обошел его кругом еще возле кабака на стоянке, – вспомнил Джек. – Ты ведь уже тогда понял, что под нами мина?
– Нет, то что мина, я не знал, но по обвалившейся ото днища грязи понял, что какая-то закладка имеется, поэтому и свернул в переулок.
– И про местные порядки ты все знаешь…
– Я же савояр, – улыбнулся Штоллер.
– Ты савояр, но ты савояр с другой планеты и о местных порядках ты знать не знал, пока тебя здесь не научили.
Штоллер перестал улыбаться и молчал минут пять, придумывая, что можно говорить, а что нет.
– Не напрягайся, – сказал ему Хирш. – Джек любит провоцировать, есть у него такая хулиганская привычка.
– Я не провоцирую, просто по поведению Штоллера я вижу, что он не просто нахватался тут каких-то умений, а прошел настоящую школу. И никакой он не капрал, а наверняка имеет офицерское звание. Как насчет капитана, Штоллер?
– Ты заткнешься или нет, Стентон?! – прикрикнул Хирш, поворачиваясь к Джеку. – Ты совсем, что ли, дурак без тормозов?! Ты что, не понимаешь, что нас тут никто не знает и все доверие к нам выстроено на условном допущении, что мы свои?!
Джеку даже холодно стало, когда он понял, что сказал Хирш. Вернее, проорал, поскольку эта операция могла оказаться проверкой для них с Джеком, ведь для гарнизона они были людьми без прошлого. Идеальными засланцами врага, которые пытаются «вскрыть» офицера СГБ, оставшись с ним наедине.
Штоллер мог запросто пристрелить их и честно доложить Горну, что проверку эти двое не прошли. А значит, и Шойбле с Веллингтоном.
– Штоллер… ты прости меня, пожалуйста, я как-то не подумал.
– Ладно, – ответил тот. – Считай, проехали.
И по его голосу нельзя было понять – поверил он в раскаяние Джека или принял это за очередную уловку.

23

В дверь постучали, и майор Понан отвлекся от чтения приказа, присланного самим Нимом Роттером. Генерал писал старой гризоттской параметрической вязью, которую Понан изучал только в школе и порядком подзабыл. Теперь приходилось вспоминать.
– Войдите! Кто там?
– Это я, сэр! – козырнул лейтенант Фрумм, слишком рослый для фризонтала.
– Ну? – нетерпеливо спросил майор, оставив палец на той строчке, до которой удалось прочитать.
– Я насчет диверсантов, сэр. Нам сообщили, что их не удалось взорвать.
– Почему?
– Пока неизвестно, сэр. Включение произвели, но взрыва не последовало.
– Так.
Майор поднялся, но пальца с документа не снял и, поискав глазами, взял гранитную подставку для карандашей и поставил как отметку. Потом вышел из-за стола и прошелся по кабинету.
– А что сказали саперы?
– Они утверждают, что изделие было фабричным, они ничего от себя не добавляли и срок годности изделия еще не прошел.
– Может, радиоинициатор подвел? Так, кажется, называется эта штука для подрыва?
– Он в порядке – прислал обратный сигнал.
– М-да.
Майор осторожно одернул мундир и покосился в зеркало. Форма сидела как надо и двойные серебряные аксельбанты были хорошим трамплином, чтобы получить наконец золотые. О, да.
– Давайте уже, придумывайте что-нибудь еще, лейтенант! Я занят расшифровкой новых секретных указаний, так что вот тебе проверочный тест – придумаешь, как выйти из ситуации без помощи контрразведки, получишь аксельбанты с серебряной нитью.
– У меня уже есть, – осторожно заметил лейтенант.
– Тогда с двумя нитями.
– Может, послать боевой дрон?
– Вчера уже посылали. На них ведь, кажется?
– Так точно, сэр.
– И где этот дрон?
– Уничтожен неизвестными средствами, сэр.
«Фриз, он и на кухне фриз», – неприязненно подумал майор и вернулся за стол своего предшественника, на котором остались разные забытые полковником вещи.
Он так быстро убежал из штаба, что забыл взять все эти мелочи.
«Нужно будет отослать ему все это в тыловое управление», – подумал майор и, вспомнив, как ловко свалил полковника всего парой докладных, ухмыльнулся.
– Что, сэр? – с готовностью спросил Фрумм.
– Как там наша агентура, что говорит капитан Двоор?
– Он ничего мне не говорит, сэр.
– Чем мотивирует?
– Он не мотивирует, сэр, просто посылает и все.
Майор подошел к лейтенанту и внимательно посмотрел на него, словно это было неведомое животное.
– Ты хоть на что-то годишься, Фрумм?
Лейтенант коротко вздохнул, стараясь смотреть чуть выше головы начальника.
– Ты же фриз и капитан тоже фриз. Вы что, два фриза, договориться не можете?
– У нас здесь нет фризов и норзов, сэр, у нас здесь народ каттингов! – с пафосом произнес лейтенант и шмыгнул носом.
– Вот! – произнес майор, подняв палец с острым когтем. – Сказал и весь обсопливился, а нороздул щелкнул бы клыками, понял, в чем разница?
Лейтенант не ответил, борясь с волнением.
– Ладно. – Майор отошел к столу и пересчитал стоящих на краю фарфоровых слоников – ровно пятьдесят три. – Я знаю, как извлечь из тебя, никудышнего фриза, хоть какую-то пользу. Гризоттским параметром владеешь?
– Древневязью?
– Ну да.
– Владею в пределах школьной программы, сэр. У меня по ней был высший балл.
– Ну вот, совсем другое дело. Ну-ка подойди сюда…
Лейтенант подошел к столу.
– Вот, видишь этот документ? Перевести можешь?
И майор поднес к глазам лейтенанта приказ, прикрыв ладонью сопроводительный штамп.
– Да, сэр, трудностей не предвижу. А на что переводить?
– В обычную трехмерку, триггеры мне ни к чему, я нороздул старой закалки.
– Хорошо, сэр. Я могу сделать это у себя?
– Я тебе смогу, умник!
Майор обошел стол и, положив приказ, прихлопнул ладонью.
– Документ повышенной секретности, поэтому переводить будешь прямо здесь. И не вздумай запомнить исходящие данные, отдам на растерзание генералу Ниму Роттеру!
– Я плохо запоминаю исходящие, сэр! – пообещал лейтенант и щелкнул каблуками.
– А вот это правильно. Садись, пиши и не отсвечивай, пока я тут работать буду.
Лейтенант тотчас взялся за перевод, а майор нажал кнопку интеркома и сказал:
– Пришлите ко мне Двоора, он должен быть в штабе…

24

Через три минуты Двоор прибыл в кабинет. Невысокий, худощавый, слегка настороженный. Вот такой фризонтал майору Понану нравился. В случае чего на него даже наорать можно сверху вниз, а как прикажете орать на громилу Фрумма?
– По вашему приказу прибыл, сэр, – отрапортовал Двоор, и Понан заметил, что у капитана нет даже серебряных аксельбантов, только бронзовые с одной золотой нитью. Впрочем, в здешние места часто отсылали всяких залетчиков, пусть даже и хороших специалистов.
– Что у нас с агентурой, капитан?
– Нашей или вражеской, сэр?
«Дерзит или педант?» – подумал майор.
– Мне нужна полная картина. Давайте события, которые посвежее.
– По нашим сведениям, противник выслал бронеавтомобиль с целью провести разведку в месте, где недавно были уничтожены его средства воздушной разведки.
– А нормальным языком?
– Придурки из механизированной роты сбили два разведывательных дрона, тем самым практически обозначив свое местонахождение. Теперь противник решил выяснить обстановку подробнее и послал группу на броневике под видом фуражирной команды…
– Какой команды? – переспросил майор, и даже лейтенант оторвался от перевода.
– Ты работай давай, не отвлекайся! – прикрикнул на него майор, и лейтенант снова стал выбивать стилом трехмерные знаки.
– Фуражиры, сэр, это добытчики пропитания. А фуражирами называются потому, что раньше они добывали фурры, это такие энергетические картриджи, которые применяли на военной технике вместо топлива и электрических батарей.
– Понятно. А точно это разведчики, может, действительно за провиантом отправлены?
– Легенда у них, конечно, имеется, но мы решили подстраховаться и перехватить их лаунчем. Как вам уже известно, лаунч был уничтожен в воздухе, и пока нам непонятно, каким способом. Поэтому мы решили не рисковать и ликвидировать группу, но, как вам также известно, противник этого не допустил, что говорит о его высокой квалификации. Какие уж тут фуражиры.
– М-да, – майор прошел до стены и поскреб когтем тисненый рисунок обивки.
– Катаное дерево, сэр. Полковник Фемастер обожал всякие натуральные штучки.
– Да уж. Какие же меры мы будем принимать теперь, капитан?
– Ну, чтобы уж наверняка выяснить, кто такие эти субъекты, приготовим им прием в следующем городке – в Винцеле.
– А если они туда не поедут?
– Поедут. Винцель им прямо по дороге и в округе много фермеров. Эта команда просто обязана купить каких-то продуктов, чтобы следовать своей легенде.
– Сколько агентов подключите?
– Не только агентов, сэр. Полагаю, не лишним будет подключить пару роботов «стрейлис-эм», которые гостят неподалеку в роще. Ну и десяток агентов.
– А вы, капитан, не того, не перегибаете? Это же всего лишь три варвара на броневике без пушки?
– Если быть точнее – два варвара-человека и савояр, сэр. Однако хочу добавить, что, когда человеки были в баре, их на выходе сканировали наши агенты, которые перед этим минировали автомобиль. Так вот, полученные топографические матрицы на семьдесят-восемьдесят процентов соответствуют матрицам новичков, которые прибыли на базу в день нашего решительного наступления. Мы сканировали базу прямо со штурмовиков во время этой атаки. Напомню, что с момента их посадки на базу мы в течение десяти минут потеряли два «сато»…
– То есть вы думаете…
– Можно предположить, сэр, что они члены команды специальных охотников на крупную технику – роботов «сато», блинкеры «альма» или атомные танки «брюс».
– Ничего себе, – поразился майор Понан. – Я много чего повидал, но такое… А точно это они, капитан, ошибки быть не может?
– Это вполне может оказаться ошибкой, сэр, но я даже проверять не хочу. Накроем их и забудем эту тему, у нас хватает проблем и со штатными агентами противника.
– Когда-то я думал, что мы прихлопнем эту базу еще при полковнике Фемастере.
– Я тоже, сэр, но они сумели вывернуться и заняли место под прикрытием этой батареи.
– Потом еще потеря «сато». Почему он туда поперся, вы выяснили?
– Нет, сэр. Есть предположение, что пилот получил фальшивый приказ и ложную навигаторскую карту, где зона поражения космической батареи была указана неверно.
– Ну и кто послал эту информацию пилоту? Враги?
– Скорее всего, так, сэр. Только в учебных наставлениях бронетехника бодро шагает в атаку и пилоты безукоризненно выполняют приказы командиров, а на деле враг, даже не имея преимущества в военной силе, может успешно взламывать системы связи, подменять команды, карты. Видимо, то же случилось и с этим «сато» – пока мы не можем определить точнее, ведь все обломки остались там.
– А ускорить расследование нельзя?
– Только за счет других направлений. У нас ведь смешанное управление разведки, сэр. Мы и фронтовая, мы и техническая, мы и контрразведка. Везде понемножку.
– И не везде хорошо.
– Вот именно. А вот если бы нас усилили… Что там говорит новое начальство, есть у нас перспективы?
Майор вспомнил лицо гризотта Нима Роттера, оно сулило лишь скорую расправу.
– Если бы нам удалось справиться с артиллерийской станцией, начальство пошло бы нам навстречу, а до этого, боюсь, мы не можем рассчитывать ни на какие пряники.
Лейтенант Фрумм поднял руку, как школьник в классе.
– Что? – спросил майор.
– Сэр, а ругательства переводить?
– Там есть ругательства? – слегка удивился майор.
– Совсем немного…
– Немного можно. Переводи все.
Майор и капитан помолчали, потом майор спросил:
– Что там по моему запросу?
– Они обещали подумать.
– Что значит подумать? У меня приказ самого Нима Роттера!.. – возмутился майор.
Капитан вздохнул и пожал плечами.
– У них тоже имеется собственный надзорный комиссар, сэр. Так что они не могут располагать своими возможностями в полной мере самостоятельно.
– Что же делать, капитан? – понизив голос, спросил Понан. Он видел, что у этого хитрого фризонтальского жучка припасены кое-какие козыри.
– Против гризоттов мы как креветки против акулы, сэр. Нужно аккуратно свести нашего комиссара с ихним и пусть они все обсудят без нас.
– Это будет та еще битва, – покачал головой майор, представив разговор двух перекачанных гормонами гризоттов. – Хорошо. Что мы подбросим нашему комиссару в качестве наживки? Какую схему?
– Всего лишь набросок, сэр.
– Пусть это будет называться именно так.
– В управлении специальных операций района имеются штурмовые подразделения. Абордаж, захват, ликвидация, высадка из космоса на корпус судна – им все по силам. Полагаю, нам нужны именно такие молодцы.
– Сколько?
– Взвод.
– Этого хватит?
– Хватит. Во-первых, станция совсем небольшая в отличие от строевого боевого корабля, а во-вторых, взвод как раз поместится в курьерском челноке. Его мы можем взять там же, в районе.
– Они будут сопротивляться, – покачал головой майор.
– Все зависит от решимости Нима Роттера.
– Ладно, капитан, набросайте схему и принесите сегодня же. Мы не можем ждать. Ну и разбирайтесь с этими диверсантами по своему усмотрению, тут мне вам подсказать нечего.
– Да, сэр, конечно… – кивнул капитан и стал покачиваться на каблуках, посматривая по сторонам, словно впервые оказавшись в этом помещении.
– Что нибудь еще, капитан?
– А полковник не оставлял никаких записок или устных сообщений?
– Насколько мне известно – нет. Вы ждали от него каких-то указаний?
– Полковник остался мне должен, сэр.
– Правда? Он брал у подчиненных в долг?
– Нет, сэр, что вы, – покачал головой капитан. – Это было пари.
– И много задолжал?
– Всего тридцатку.
– Ну, это немного, вы как-нибудь переживете.
– Переживу, но… не мог бы я забрать вот этих двухвостых животных?
– Слоников?
– Да, сэр. В счет долга.
Майор пожал плечами, его нескольку удивило странное желание капитана.
– Хорошо, забирайте, а то они здесь мешаются даже. Кстати, что это за животные, вы знаете?
– Это мифические двухвосты, сэр, животные из древних легенд савояров-архонавтов. На самом деле их не существовало.
– А я слышал, их называют слониками.
– О, сэр, это распространенное заблуждение.

25

Дорога в долине была сухой и хорошо накатанной. Лишь те участки, что приходили через сырые балки, чернели грязной колеей, однако броневик обладал хорошей проходимостью и преодолевал их без особого труда.
В одной из таких ям Штоллер остановился, чтобы снять радиомаяк и бросить в грязь. Теперь его потеря выглядела вполне естественно и еще больше запутывала противника.
– Они посидят, посмотрят на остановившуюся метку и сначала подумают, что мы застряли, – предположил Джек. – А уже потом догадаются, что маяк отклеился.
Штоллер неопределенно пожал плечами. После недавнего откровенного монолога Джека он стал вести себя осторожнее. Джек же, напротив, чувствовал вину и хотел разговорить Штоллера, но у него не получалось.
Группа направлялась в городок Венцель, который был значительно меньше Тронса. Здесь Штоллер предполагал купить у фермеров сыры, солонину и вяленое мясо на центральном рынке – перед глазами максимального количества свидетелей. Затем планировалась остановка в местной харчевне, ночевка и выезд в обратный путь с попутным посещением некоторых рощ, которые Штоллер наметил на карте заранее.
– Если где-то и прячется техника, то только здесь, – объяснял он Хиршу и Джеку.
– Почему именно здесь?
– Потому что рощи достаточно большие, это раз, ну и находятся далеко от фермерских хуторов – это два. В противном случае их быстро обнаружат местные, которые ходят туда за дровами и на охоту.
Дорога в долине пользовалась популярностью, и навстречу то и дело попадались пикапы и небольшие грузовички местных фермеров, которые возили в более крупный Тронс продукты своего труда.
Иногда, сигналя и сгоняя с дороги броневик, его обгоняли внедорожники местных богатеев – владельцев закладных контор и магазинов. Случалось, проезжали целыми колоннами, где вслед за головной машиной двигались два-три джипа с охраной. В основном с такими караванами передвигались предводители местных группировок, которые считали себя здесь полновластными хозяевами и не боялись согнать с дороги военный броневик.
Когда до городка Винцель оставалось километров двадцать, Штоллер неожиданно свернул на едва заметную дорогу, которая уходила в сторону вереницы старых скал, местами осыпавшихся и превратившихся в холмы щебня с отдельно торчавшими обломками.
Вокруг уцелевших глыб разросся кустарник и отдельные деревца, и все вместе это напоминало заброшенные баррикады.
– Что мы там будем делать? – спросил Джек, смекнув, что Штоллер решил спрятаться.
– В Винцеле нас сегодня будут ждать, поэтому мы спрячемся здесь и переночуем, а утром со свежими силами отправимся торговаться на базар. Ну и нарисуемся в кабаке.
– Он там тоже круглосуточный? – уточнил Джек.
– Да, хотя публика совсем другая.
– Какая другая?
– Ну, если в Тронсе шахтеры и работники с обогатительной фабрики, то здесь в основном батраки и поденщики.
– Скандальные?
– Выпить любят очень. Шахтеры по сравнению с ними трезвенники.
– А на что же они пьют? – спросил Хирш.
– Они не пьют, они пропивают. Нанимаются на какую-то работу, получают расчет, переезжают с фермы в Винцель и проматывают все до копейки. А потом снова ищут работу.
– А какой же в такой жизни смысл? – удивился Джек.
– А какой смысл быть военным наемником, Джек? – спросил его Хирш, и тот пожал плечами.

26

Штоллер хорошо знал эти места, это было видно по тому, как лихо он рулил между кустами, заставляя броневик взбираться все выше, пока они не оказались на небольшой, скрытой деревьями площадке, где имелся скальный козырек, под который Штоллер загнал машину.
– Ну вот, – сказал он, заглушив двигатель. – Когда они станут нас искать, у них ничего не получится.
– Точно станут? – спросил Джек.
– Наверняка. Мы ведь пропали у них с радаров, а они подозревают в нас разведку.
– Значит, раскусили?
– Не факт. Но поскольку есть подозрения – поставили бомбу.
– Спать будем в машине? – спросил Хирш.
– Нет, тут повыше есть еще одно местечко – оттуда хороший обзор и спальники можно бросить. Это на тот случай, если машину все же обнаружат и шарахнут ракетой.
– Винтовку оставим?
– Оставим. Если броневик уничтожат, мы ее все равно с собой не потащим.
Забрав только пистолеты, пайки и солдатские спальные мешки, группа оставила броневик и стала подниматься по узкой тропке, неизвестно кем здесь протоптанной. Джек уже хотел поинтересоваться, чья это тропа, как Штоллер поднял руку, давая понять, что кого-то заметил.
Джек с Хиршем тотчас достали свои «девятки» и затаили дыхание.
Стало слышно, как в скалах шумит ветер. На дереве неподалеку замерли две птицы и, выпучив глаза, следили за подозрительными пришельцами.
– Крокто, – сказал Штоллер, опуская руку, и продолжил подъем. И вскоре они вышли на площадку, которую, как оказалось, занимал огромный варан, терзавший пойманную добычу – древесного питона с чешуйчатой, как у рыбы, кожей.
Половину питона варан уже заглотил и теперь, давясь, таращил на чужаков маленькие злые глаза. Его длинный хвост нервно подергивался из стороны в сторону, и это привлекало внимание, ведь он был украшен желтоватыми шипами, похожими на акульи зубы.
– Стойте на месте, если ударит хвостом – может убить, – предупредил Штоллер, однако у Джека с Хиршем не было ни малейшего желания сразиться с этим монстром, который в длину достигал метров трех.
Поняв, что чужаки не уйдут, и пообедать в одиночестве ему не позволят, варан с шипением пополз прочь и скоро скрылся в кустах, волоча за собой недоеденного питона.
– А если эта тварь приползет сюда ночью? – спросил Джек, поглядывая в сторону ушедшего варана, который продолжал ломиться через кусты, осыпая по склону камни.
– На этот случай у нас будет организовано дежурство, – заметил ему Хирш.
– Это правильно, – согласился Джек, выбирая себе место подальше от кровавых пятен, оставшихся от жертвы варана. – Интересно, пистолетная пуля его возьмет?
– Издали – едва ли, а вот вблизи они выстрелов боятся, – сказал Штоллер, разворачивая спальник.
– Шума или вспышки?
– Они плохо видят и слегка глуховаты, а вот резкий запах пороха заставляет их паниковать.
– Кто бы мог подумать.
– Я буду дежурить первым – никто не против? – спросил Хирш.
– А я вторым, – сказал Джек.
– Договорились, – ответил Штоллер, и Джек сразу начал разуваться, чтобы лечь спать.
– Хитрец, самую лучшую смену выбрал, – заметил Хирш.
– Ты первый выбирал, – возразил Джек.
– А поесть?
– На дежурстве поем, самое время будет.
Положив под голову мешок с пайками, Джек вскоре уснул и спал, пока его не разбудил среди ночи Хирш.
– О… Темно как… – заметил Джек, садясь и потягиваясь. Ощущения оказались не самые приятные, поскольку влажность была высокой и теперь сыроватая роба охлаждалась студеным ночным воздухом.
– Ой, а чего там в моих ботинках?
– Это тебе Штоллер удружил – сухой травы натолкал…
– А-а… Понимаю…
Джек вытащил за ботинок траву, потом проверил рукой и улыбнулся.
– Хорошо, а то сырые ботинки надевать самое неприятное дело.
– Это никому не нравится… – уже почти засыпая ответил Хирш.
– А ничего такого не было? – уточнил Джек, шнуруя ботинки.
– Дрон прилетал, но нас не заметил.
– Далеко?
– Совсем… – Хирш зевнул. – Совсем близко пролетал, зараза, даже свист вентилятора было слышно.
– Ну ладно, спи.
Джек обулся и, поежившись, отошел к краю площадки, чтобы отлить. Потом вернулся, сложил спальник в виде сиденья и, пошарив в мешке, достал саморазогревающийся паек.
Выдернул шнурок и, пока в стенках пакета шипели и пузырились химикаты, подошел к спящему Хиршу и осторожно забрал у него электронный бинокль.
Покрутив настройки, Джек приложил прибор к глазам и стал рассматривать расстилающуюся перед ним долину.
Ничего особенного. Там, где располагались рощи и балки, температура была пониже, на возвышенностях повыше. Дорога была хорошо видна, но никаких машин по ней не ездило, должно быть, местные избегали передвигаться здесь по ночам. Интересно, почему? Боятся парней на джипах с автоматами? А может, огромных варанов, которые в темноте выбираются ближе к дороге?
Повернувшись, Джек посмотрел в ту сторону, куда днем убрался этот хищник, но никаких тепловых отметок не заметил. С другой стороны, эта тварь наверняка хладнокровная. Но насколько хладнокровная?
Нет, будь он поблизости, бинокль бы его засек, у него чувствительность в одну десятую градуса, тут можно не сомневаться.
Подняв бинокль, Джек посмотрел на дерево, где днем сидели птицы. Они все еще были там – должно быть, в гнезде. Тепловая матрица устойчиво определяла их в градации желтого и красного цветов.
Оставив наблюдения, Джек вернулся к своей еде, и, распечатав коробку, недовольно сморщился. В темноте он ошибся и вытащил «жареного карпа с пюре» вместо «тушеного тунца с помидорами».
Впрочем, все блюда из пайка были похожи, однако в любом случае в разы лучше той пищи, которую производил конвертер на десантном боте.
Поев, Джек попил воды из бутылки, свернул упаковку от пайка и спрятал под камень возле стены.
На сытый желудок стали приходить мысли о прочих излишествах. В частности – о савоярках и в особенности о тех, что попались им в городе. Хорошо бы завести такое знакомство на постоянной основе, но Джек понимал, что солдатское везение не бывает долгим.
Так, перекидывая мысли туда и обратно, он изредка прикладывал к глазам бинокль, но в долине все было спокойно. Даже птицы не летали.
Задумавшись в очередной раз и просидев так какое-то время, Джек обратил внимание на то, что у дороги как будто стало немного светлее.
Он приложил к глазам бинокль, но тепловой режим ничего не давал, однако стоило опустить прибор, и как будто становилось виднее. Да! Теперь Джек точно видел струящийся над дорогой туман, но тек он не как обычно – фронтом белой дымки, а как будто был упакован в гигантскую прозрачную трубу, такую широкую, что в ней поместился бы и двухэтажный дом. Приглядевшись, Джек начал замечать, как по «трубе» волнами проходили слабые бело-голубые сполохи.
«Труба» двигалась в сторону Венцеля, Джек теперь отчетливо видел, что она перекрывала собой всю долину слева направо, становясь еще шире, при этом ее свечение все усиливалось. Джек уже хотел вскочить и разбудить своих товарищей, когда на его плечо легла рука Штоллера.
– Тихо, Джек… – сказал он, садясь рядом и накрывая Джека своим спальником.
– А что происходит? – шепотом спросил Хирш, оказываясь с другой стороны и тоже прячась за спальником.
– Это джавер, энергетический паразит, – сказал Штоллер.
– О… Никогда о таком не слышал… – признался Джек.
– Почему мы скрываемся от него за спальником, он может нас увидеть? – спросил Хирш.
– Не знаю, я сделал это интуитивно, – признался Штоллер. – Я в третий раз вижу эту тварь, но первый раз на поверхности планеты.
– А прежде где видел?
– В космосе. Только там они были больше, километра полтора в длину, а этот метров на триста потянет, не более.
– Это из-за него здесь по ночам никто не ездит? – догадался Джек.
– Скорее всего. У местных на хуторах даже специальные антенны стоят, чтобы джаверов отпугивать, но раньше я думал, что они экономят на счетах за радиосвязь.
– А теперь не думаешь?
– Теперь не думаю, слишком уж огромные антенны для обычного радио.
Между тем червь продолжал двигаться, проплывая мимо, как какой-нибудь прибывающий в порт пароход. Кое-где на его теле начали вспыхивать крохотные искры. Где-то часто, а где-то совсем редко.
– Насекомые, – прошептал Штоллер.
– Насекомые? – не понял Джек.
– Да. Их несет ветром и они попадают в джавера, как в сеть.
– И сгорают?
– Можно и так сказать. Точно так он может рассосать даже космический корабль.
– Металл жрать будет?
– В космосе – да, а здесь охотится только на мягкую добычу из-за разности энергетического потенциала здесь и в космосе.
– Понятно, – прошептал Джек, хотя ничего не понял. – А почему он траву не жрет? Тоже из-за потенциала?
– Нет, из-за спектра…
– Но в космосе сожрал бы?
– В космосе сожрал бы…
– Вот тварюга.
Вдруг на дороге сверкнула вспышка поярче.
– Ух ты! – сказал Джек.
– Наверное, ящерица попалась. Их здесь много бывает, когда тепло.
– Но сегодня прохладно.
– Да, сегодня прохладно, потому и ящериц мало.
– А они как – разумны или просто фауна? – поинтересовался Хирш, глядя на перекаты слабого цвета.
– Говорят, что очень хитры и коварны. Могут телепортироваться на большие расстояния, могут взорвать корабль изнутри, если на нем стоит специальная защита от джаверов. Ловушки всякие делают, а могут просто высосать генератор.
– Как это?
– Обычно на стоянках. Никто ничего не видит, а когда пытаются запуститься, движки холодные и вся система обесточена: топливо, активаторы, платиноидные катушки – все исчезает.
– Ужас, – прошептал Джек.
– Да, – вторил ему Хирш, не в силах оторваться от этого туманного пульсирующего света.

27

Торжище в Винцеле было шумным и праздничным, как положено сельскому базару. Прилавки стояли в пять рядов через всю площадь, и Джеку хотелось обойти их все, чтобы разглядеть всю ту всячину, что здесь продавалась.
Горки фруктов и овощей неизвестных видов, стопки лепешек, орехи в прозрачных банках.
А еще носки грубой вязки – теплые из настоящей шерсти, они висели целыми связками, и хозяйка товара хватала всех проходящих за руки и прикладывала к носкам, чтобы показать, насколько они мягкие.
Хирш спокойно выдержал эту процедуру и улыбнулся, а Джек от неожиданности отдернул руку, вызвав смех у какого-то грязного мальчишки.
Были здесь самодельные ботинки, сапоги, сумки и мешочки со шнурочками. И все, кто подбирал себе вещь, не стеснялись ее мять, нюхать и пробовать на зуб.
Несмотря на то, что группа прибыла на базар вскоре после открытия, публики здесь было полно. Люди двигались двумя потоками, и чтобы посмотреть, что разложено на лотках в соседнем ряду, требовалось сначала перебраться в соседний поток, а уж из него вынырнуть к нужному прилавку.
– Ребята, не зевайте, – негромко предупреждал Штоллер, который шагал первым, то и дело оглядываясь с таким видом, будто искал подходящую обновку, но на самом деле высматривал вражеских агентов, которые проторчали в здешнем кабаке всю ночь и теперь имели помятые, угрюмые лица, хорошо заметные на фоне деловой и бодрой публики.
– Да-да, я смотрю, – всякий раз отзывался Джек, дотрагиваясь до пояса, где под курткой была спрятана «девятка». Он замыкал «колонну», а Хирш возвышался посередине и проводил дальнюю разведку: смотрел через головы толпящейся публики – что там впереди.
Когда проходили мимо прилавка с душистыми сушеными кореньями, которые здесь пользовались большой популярностью, Хирша дернула за руку румяная савоярка.
– Привет, – сказал он, улыбаясь.
– А ты чего здесь делаешь? – спросила она, словно они были уже знакомы.
– Дык, это… – Хирш пожал плечами. – За солониной приехали.
– Ну, если что, заходите с дружками в «Лоцию», там поговорим.
– Не вопрос, зайдем, – пообещал Хирш и покосился на Штоллера, но тот, что называется, не отсвечивал, стоял чуть позади лейтенанта и перебирал корешки.
Савоярка повернулась и пошла поперек потока, но пару раз еще обернулась, многозначительно стрельнув глазами.
– Им что, с Тронса нас по телефону описали? – спросил Хирш.
– Они такучей без всякого телефона замечают. Но про телефон, это вполне может быть.
– В каком смысле? – не понял Хирш.
– Пойдем, вон уже мясные ряды начались, сначала закупимся, а потом… потом посмотрим, что делать.
И они двинулись дальше, сквозь шум и крики зазывал, и, обойдя овощной ряд, вышли к мясному, который начинался с живой птицы.
И тут Джек вскрикнул так громко, что Штоллер слегка присел и сунул руку под куртку, успев даже снять «девятку» с предохранителя. Однако никакого нападения не последовало, а Джек, вытянув руки, двинулся к прилавку, заставленному проволочными ящиками, в которых сверху донизу сидели куры самых разных расцветок и пород.
– Это курицы… Это курицы… – повторял Джек, и посетители ярмарки стали расступаться, понимая, что тут не все так просто. – Это настоящие курицы…
Джек подошел совсем близко, но дотронуться до клеток не решался, а кричавшие до этого скандальные птицы вдруг замолчали и стали таращиться на странного посетителя, нервно подрагивая красными гребнями.
– Вам на суп, господин военный, или вы породу ищите? – поинтересовался торговец в фартуке из мешковины, запачканном куриным пометом.
– Я… Я даже не знаю… – признался Джек, смахивая со лба пот. – Это так неожиданно.
Штоллер приблизился к Хиршу и сдавленным шепотом спросил:
– Что происходит?
– Куры… – таким же шепотом ответил тот. – Куры это его особый пункт.
– Что значит пункт? – прошипел Штоллер, оглядываясь и держа руку на поясе – поближе к пистолету.
– Он всегда мечтал их увидеть.
– Он что, ни разу кур не видел?
– Только на картинке. Раньше он даже собирал их модели из чего попало и зачитывался журналами по птицеводству.
И видя, как исказилось лицо Штоллера, добавил:
– Я понимаю, что это выглядит неправдоподобно, однако это так. Я попробую его отвлечь.
С этими словами Хирш подошел к Джеку и сказал:
– Нам пора идти, приятель. Хочешь купить какую-нибудь из них?
– Нет… Я не посмею.
– Ну тогда пойдем, позже мы еще вернемся и ты сделаешь свой выбор.
– Правда? Мы вернемся?
– Ну, если не сюда, так в другое куриное место. Обещаю тебе.
Хирш плотно прихватил Джека за локоть и потащил прочь.
– Вон те полосатые – порода «кузимец», а красненький петушок породы «франшу»! – напоследок прокричал Джек, и продавец кур восторженно покачал головой.
– Вы видели? Вы видели, какой знаток? – обратился он к проходившей мимо публике.
– Перепил солдатик, вот и шумит, – предположил какой-то старик в мешковатом пиджаке.
– Нет, он не перепил, – покачал головой торговец, с сожалением глядя вслед военному. – Это настоящий знаток. Настоящий.

28

Очнулся Джек только возле свиного ряда, где висели чудесные окорока, большие куски шпика с красным и черным перцем, а также подвяленные ребрышки, издававшие густой чесночный аромат.
Торговля здесь шла хорошо, и продавцы лихо работали длинными ножами, рассекая куски нежной ветчины и желтоватого, обваленного в черном перце, шпика.
– Здравствуйте, господа военные! – поприветствовал гостей улыбчивый савояр без двух передних зубов. – Возьмете на пробу? Пожалуйста, у нас жадничать не принято, даже если ничего не купите, мы не обидимся!..
Хирш тотчас схватил ломтик ветчины и сунул Джеку в рот, а тот автоматически принялся пережевывать.
– Ну как? – спросил торговец, глядя на слегка заторможенного Джека.
– Ну как тебе? – толкнул его в бок Хирш.
– Вкусно, – кивнул Джек и более осмысленно оглядел прилавок. – Давайте здесь что-нибудь возьмем.
– Хорошо, – согласился Штоллер. – Давай, хозяин, бери мешок и складывай туда вот этот окорок, еще этот и еще вон те два куска шпика.
– Отличный выбор, господа! – обрадовался торговец, и ему бросился помогать коллега. Вдвоем они сложили в мешок запрошенный товар и подали Штоллеру, а тот переадресовал его Хиршу и стал расплачиваться.
– И вот еще это от нас – в подарок, – сказал довольный сделкой торговец и подал Джеку большой круг копченой колбасы.
– Спасибо, – поблагодарил тот и понюхал подарок.
– Уходим, – напряженно произнес Штоллер и пошел через толпу наискось, а за ним с мешком на плече зашагал Хирш. По их поведению Джек понял, что обстановка обострилась, однако посмотреть поверх голов он не имел возможности и только семенил за Хиршем, то и дело оглядываясь и поправляя сползающий пистолет.
Вскоре они уже почти бежали, расталкивая прохожих, но потом снова пошли медленнее и Джек уже не знал, что и думать.
Броневик стоял там, где его оставили, однако под днищем валялось несколько кусков отвалившейся грязи.
– Давай я помогу, – сказал Штоллер, принимая у Хирша мешок, однако сделал это как-то неловко и уронил, а потом, ругаясь, принялся поднимать, заглядывая под днище броневика.
– Ну что там? – спросил Джек, когда мешок подняли и стали укладывать в салон.
– Ничего, новых закладок нет. Но пошарили прилично, всю грязь отковыряли.
– Что же они искали, если маяк остался в грязи в балке?
– Видимо, бомбу, – ответил Штоллер, садясь за руль.
– А сюда они не забирались? – спросил Джек, заглядывая под сиденья.
– Нет.
– А как ты это определяешь?
– Я менял маячок на ключе, и еще на дверях секретка. Если кто-то влезет, я узнаю.
– Ну что, теперь домой? – спросил Хирш, усаживаясь на сиденье и захлопывая дверь со своей стороны.
– Нет, мы еще должны нарисоваться в местном кабачке, к тому же вас туда приглашали.
– А эти рожи там в толпе? Ты же говорил, что это могут быть агенты.
– Агенты и есть. Мы должны показать им, что не разведчики, а значит, зайдем в кабак и выпьем по стаканчику.
– И мы с Джеком снова пойдем в номера? – спросил Хирш.
– Боюсь, что не в этот раз. Пофлиртовать с подружками можете, но сошлетесь на занятость и строгость начальства. Мы побудем там с полчаса и уедем.

29

Ехать к местному кабачку «Лоция» пришлось всего-то метров триста, потребовалось лишь обогнуть ярмарку и поставить броневик на стоянку среди потрепанных пикапов, скуттеров и пары грузовичков с торчавшими из кузовов остатками соломы.
Из-за дверей заведения, которое был чуть меньше размером такого же в Торнсе, доносилась музыка. Внутри оказалось тесно и все места за столами были заняты, а в воздухе висел запах из смеси дешевого пива местного приготовления и подгоревшего жира.
Несмотря на музыку, никто не танцевал, зато компании за столами общались довольно жарко и выпивка лилась рекой, кое-где даже на пол. Трое официантов в заляпанных фартуках ловко бегали между столами и расталкивали локтями осоловевших посетителей, поднося все новые заказы, и выгребали пустые бутылки.
Помимо савояров, здесь было несколько людей, однако испитые лица и загорелая от работы на воздухе кожа делали их почти не отличимыми от здешних аборигенов.
Штоллер направился к стойке, где еще имелись свободные места, и Джек с Хиршем последовали за ним.
Джек старался вести себя, как и положено человеку, впервые попавшему в это заведение. Он глазел по сторонам, рассматривал закопченный потолок, между делом пытаясь разгадать, кто из многочисленных пьянчуг мог оказаться коварным агентом каттингов. Однако подходящих не находилось, пьяницы выглядели слишком обыкновенно.
Пока Джек осматривался, Штоллер купил три бутылки местного напитка.
– Что это? – спросил Джек, принимая уже открытую бутылку.
– Что-то вроде слабого пива, – сказал Штоллер не слишком уверенно. Джек сделал пробный глоток и едва сдержался, чтобы не сморщиться. Напиток отдавал кислой плесенью.
– А подружек-то ваших нет, – заметил Штоллер, с видимым удовольствием потягивая «пиво».
– Да уж, – промаргивая проступившие слезы, сказал Хирш. Потом с подозрением посмотрел на жидкость в бутылке и вздохнул.
– А это обязательно допивать? – уточнил Джек.
– Не обязательно, – улыбнулся Штоллер. – Делайте вид, что прикладываетесь, и этого будет достаточно.
– Так, девушки не появились, – подвел итог Хирш.
– Это даже к лучшему, – заметил Штоллер. – Здесь скучно и мы уйдем. Это очень подходящий повод.
– Ты думаешь, среди публики есть агенты? – тихо спросил Джек.
– Вряд ли. Но хозяин за стойкой определенно в курсе дела. Только не поворачивайся и не смотри в его сторону.
– Разумеется, – сказал Джек, делая вид, что отпивает это странное пиво, однако все же покосился на хозяина, который то помогал своим работникам, то застывал, вытирая руки о фартук. В его позе была какая-то готовность.
Мимо застекленной двери прошмыгнул джип с торчавшими из окон стволами автоматов. Джек посмотрел на Штоллера, но тот или не заметил, или не придал этому значения. Между тем хозяин заведения исчез за занавеской и тотчас с дальнего конца зала, из узкой дверцы, выпорхнули савоярки – те самые, фигуристые, веселые, привлекательные.
Их было трое и, покачивая бедрами и отмахивая полами расшитых юбок, они подошли к военным, чтобы продолжить прерванный на ярмарке разговор.
Но Штоллер в их сторону даже не посмотрел, он был настоящим савояром, знающим здешние традиции, а вот бледнолицых все устраивало.
– Пойдемте с нами, ребята, – с ходу предложила та, что приставала к Хиршу на ярмарке. – Там наверху есть даже ванная из мрамора, правда, в одном номере. Меня зовут Кордика, а тебя?
– Я Тед, – пожал плечами Хирш, начавший таять от такой приветливой новой знакомой. Тем временем вторая савоярка обошла знакомящуюся пару и прислонилась к Джеку бедром, положив руку на плечо.
– А как тебя зовут, дружочек? – спросила она, прижимаясь к нему еще сильнее.
Тем временем третья савоярка стала отвлеченно смотреть в сторону, словно находясь в резерве, как и Штоллер, который все так же потягивал жуткое пойло и лениво скользил взглядом по галдящим посетителям.
– Я хочу выпить из твоей бутылки, – прошептала Джеку на ухо его знакомая. – Так как тебя зовут? Меня зовут Номика.
Джек не ответил, но отдал бутылку и не удержался, чтобы не провести рукой по талии Номики и даже чуть ниже, но, коснувшись чего-то твердого на ее бедре, покосился на Штоллера, который поймал его взгляд и указал головой на выход.
– Ну, девушки, с вами хорошо, но у нас строгий начальник, – играя смущение, сообщил Джек.
– Да, это так, – с искренним сожалением подтвердил Хирш.
– Ну нет, противные такучи, вы не оставите нас! – захныкала Номика.
– Мы будем вам писать, – пошутил Джек, крепко перехватывая запястье Номики, в то время как Хирш удерживал свою подружку за предплечья, как бы прощаясь, но не давая ей пошевелить руками.
– Все, уходим, – сказал Штоллер, ставя на стойку пустую бутылку.
– Уже уходите? – подался вперед хозяин, не замечая, что с кухни ему подают тарелки с готовыми блюдами.
– Да, уходим, – сказал Штоллер.
– А заплатить?
– Уже заплатили или ты забыл? Напомнить?
Хозяин встретился с его взглядом и отрицательно покачал головой.
– Не нужно, все в порядке.

30

Штоллер пошел первым, за ним, присматривая за несостоявшейся подружкой, двинулся Хирш. Джек двигался замыкающим и сколько мог не отпускал руку Номики, чтобы она не добралась до своего ножа.
Со стороны казалось, что они никак не могут расстаться, но едва их руки расцепились, Номика с подружками рванулись вперед, но Джек приподнял куртку, чтобы они увидели пистолет.
Это подействовало, и разбойницы остановились.
Тем временем Штоллер и Хирш уже вышли на улицу, и едва Джек выскочил следом, как Штоллер скомандовал:
– Внимание, эти приехали за нами!..
Он имел в виду джип, в котором все еще сидели вооруженные люди. Их машина стояла на другой стороне площади, и, едва заметив военных, они стали выходить.
Джек насчитал восемь боевиков, но полагал, что пока группе ничто не грозит, ведь по площади ходили савояры.
– Они не будут стрелять прямо здесь? – спросил он на всякий случай, потому что боевики решительно направлялись в их сторону с автоматами в руках.
– Не будут, если только они не из местной группировки, – сказал Штоллер. – Ну-ка, бегом!
И они помчались к броневику, до которого оставалось метров тридцать, и едва заскочили за бронированный корпус, как по нему хлестнули автоматные очереди.
Боевики патронов на жалели, и Джеку с его товарищами пришлось держаться позади колес броневика, поскольку пули пролетали даже под его днищем и врезались в булыжники мостовой, заставляя их разлетаться острыми осколками.
Скоро у стрелков закончились патроны и они стали торопливо менять магазины. Джек высунулся из-за кормы броневика и сделал три быстрых выстрела. Штоллер выстрелил еще два раза, и трое уцелевших стрелков помчались в сторону ярмарки, надеясь скрыться среди публики, однако там уже никого не было – заслышав выстрелы, посетители стали разбегаться и прятаться за прилавками.
Пока торговцы лежали на брусчатке, прикрывая головы руками, двое нахальных воров быстро снимали с полок товар.
Все это Джек успел увидеть за пару секунд, а потом Штоллер крикнул:
– В машину!
И они быстро заскочили в салон.
Взревел двигатель, и броневик рванулся вперед, распугивая тех, кто еще не успел убраться с площади.
Разворачиваясь, Штоллер едва не задавил одного из раненых, но тот вовремя перекатился в сторону и Джек облегченно выдохнул, хотя этот парень только что в них стрелял.
– Ну что, мы все еще работаем под добытчиков свинины?! – поинтересовался Хирш, вцепившись в рукоятку.
– Формально мы нигде не засветились… Военные люди с оружием – это нормально. На нас напали, мы отстреливались… Ах ты!..
Наперерез вылетел еще один джип, норовя ударить броневик в бок, но Штоллер дернул руль круче и броневик первым протаранил внедорожник и легко отшвырнул его в сторону, поскольку весил вдвое больше.
Вражеская машина перевернулась, теряя двери и колеса, но на хвосте уже была другая. По броне снова защелкали пули, и прохожие стали разбегаться и прижиматься к заборам.
– Они совсем не стесняются, косят всех подряд! – заметил Хирш, и в этот момент Штоллер снова дернул руль, после чего броневик сотряс сильный удар и он пошел юзом, однако Штоллер сумел выправить ситуацию.
– Что это было? – спросил Джек.
– Подствольник, – обронил Штоллер, сосредоточенно ведя машину и поглядывая в экран заднего вида. – Хорошо, я его вовремя увидел.
– Они быстрее нас! – заметил Хирш.
– Это так. Джек, сейчас на перекресте будет крутой поворот – я остановлюсь с заносом, а твое дело открыть дверь и отсечь этот джип!..
– То есть с правой стороны?
– Да, справа!.. Вон тот серый дом и высокий бетонный забор, я сверну прямо за ним!..

31

Перебравшись к правой дверце, Джек приготовил пистолет и положил руку на ручку открывания двери. Беспокоило лишь то, что открывались тяжелые створки гидравликой, а это всегда задержка. Сколько у него будет времени? Хватит ли, чтобы прицелиться, и не выстрелит ли раньше гранатомет?
Дернув руль вправо, Штоллер заблокировал колеса, и тяжелый броневик с жутким скрежетом пошел юзом по выщербленному бетону дороги. Ехавший навстречу грузовичок испуганно завилял, и его водитель едва сумел остановиться, чтобы не врезаться в броневик. Однако Джек ничего этого не видел – у него была своя задача.
Казалось, дверь открывалась бесконечно медленно, но подталкивать ее было бессмысленно, и Джек ждал, когда гидравлика сделает свое дело.
А между тем из-за угла уже показался нос джипа-преследователя, потом его дверца и открытое окно, из которого торчала рука с легким гранатометом.
«Пора», – сказал себе Джек и открыл огонь.
Строчка из пулевых отверстий побежала по корпусу джипа, полетело стекло, машина вильнула и, выскочив на другую сторону улицы, врезалась в забор.
– Поехали! – крикнул Джек, включая привод закрывания двери.
Штоллер дал полный газ, и машина развернулась почти на месте, слегка зацепив кабину фермерского грузовичка.
– Ну извини, парень, – сказал Штоллер, разгоняя броневик и поглядывая в экран заднего вида, где на смену подстреленной машине появились еще два преследователя.
– Что там? – спросил Джек, меняя магазин.
– Еще два джипа.
– Похоже, им хорошо заплатили! – заметил Хирш.
– Да, в расходах они не стесняются.
– Мне снова готовиться? – спросил Джек.
– Пока нет, будем вырываться из городка и, похоже…
– Что?
– Похоже, они пытаются нас выдавить.
– Куда выдавить? – спросил Хирш, пригибаясь и поглядывая сквозь тонкие щели бронированных жалюзи.
– Вот я и стараюсь разобраться… Ага, вон справа еще два джипа!
– Я их тоже вижу, – сказал Хирш.
– Мне стрелять? – снова спросил Джек.
– Нет, побереги патроны. Теперь я точно знаю, куда нас выдавливают.
– И куда?
– На юго-запад. Там у них основной вариант засады.
– А точно не запасной? – спросил Хирш.
– Нет, запасной был здесь. А впрочем, посмотрим.
Вскоре дома остались позади, и броневик выскочил на проселочную дорогу, покатив по долине в юго-западном направлении.
– Я вижу там рощу! – сказал Хирш.
– Там много рощ. Они большие и пересечены глубокими балками – на машине особенно не поскачешь.
– Но роботу будет в самый раз, да? – предположил Хирш.
– Так точно, – выдохнул Штоллер.
Преследовавшие броневик джипы, которых было уже четыре, начали охват беглецов. Два из них вышли на обочины и поскакали по неудобьям, стараясь сравняться по скорости с броневиком. Два других поджимали сзади и скоро открыли огонь из автоматов. Впрочем, стрелковое оружие было не опасно, как и его бронебойные пули. Их удары звучали звонче, однако пробить корпус они тоже не могли.
Вскоре стали стрелять из джипов, которые скакали по обочинам, но факелы от их автоматов метались из стороны в сторону и пули только взметали фонтаны грунта.
– Гранатометов не видно? – спросил Штоллер.
– С моей стороны нет! – ответил Джим.
– А здесь пытаться что-то сделать вряд ли получится, они скачут, как на мустанге.
– Вон уже и роща, может, там оторвемся? – спросил Джек.
– Нет, там не оторвемся, – возразил Штоллер, и вдруг все четыре джипа стали отставать.
– Они уходят! – крикнул пораженный Хирш. – Их отозвали!
– Значит, в роще нас кто-то ждет, – сказал Джек.
– Стопудово, – подтвердил Штоллер и свернул на обочину, отчего броневик начал прыгать по кочкам, как недавно догонявшие его джипы.

32

Джек уже понял маневр Штоллера, тот надеялся проскочить рощу не по дороге, а вокруг – через неудобья и балки.
– Думаешь, они этого не предусмотрели? – спросил Джек, хватаясь за скобу, однако ответом ему был страшный грохот, от которого в броневике стало светло, а в ушах зазвенело, как от хлопка ладонью.
– Все наружу! – закричал Штоллер, распахивая дверцы центральным рычагом. Джек дернул из стойки винтовку, в этот момент последовал новый удар и от капота броневика полетели куски накладной брони.
– Джек, ты жив?! – закричал Хирш.
– Жив, – отозвался Джек, воюя с застрявшей в проеме огромной винтовкой. – Ты не мог бы помочь мне?
– Боюсь, что… немного зацепило…
– Серьезно зацепило? – спросил Штоллер, рассматривая рощу в бинокль из-за небольшого пригорка.
– Бежать могу. Джек, давай я чего-нибудь понесу.
– С твоей стороны старая разгрузка с боекомплектом, видишь? – не поднимая головы, спросил Джек.
– Ага, нашел. Что-нибудь еще?
– Нет, дальше я сам.
Джек выволок винтовку и навесное оборудование, затем осмотрелся и увидел, что предплечье слегка кровоточит от попадания маленького осколка.
– Готовы к броску? – спросил Штоллер, не оборачиваясь.
– Готовы! – ответил Джек.
– Тогда вот по этой балочке и до самых деревьев…
– А ты?
– Ну и я тоже. Самое главное, аптечку не забудьте.
– Я все взял! – сказал Хирш, выглядывая из-за колеса.
– А меня уже с собой было, – сказал Джек, и они с Хиршем стали пробираться по балке, стараясь не поднимать головы, поскольку пока это укрытие было неглубоким.
Хиршу было особенно трудно, он был слишком высок, а правый рукав его куртки все заметнее пропитывался кровью.
Едва они отошли метров на тридцать, как по броневику снова прошлись снаряды автоматической пушки.
– Вон как шпарят, – сказал Хирш, останавливаясь. – Где там Штоллер?
– Я тут! – отозвался капрал, догоняя их и забирая у Хирша боезапас к винтовке. – Займись своей рукой.
– Доберемся до деревьев и займусь, – пообещал тот и, согнувшись, побежал дальше.
Очередным броском они преодолели еще метров сто, и Хирш, хрипя от напряжения, свалился под куст. Рядом опустился Джек, который волок винтовку в левой руке, чтобы не напрягать правую.
– Давно так не бегали! – признался он, чувствуя, что вся куртка пропиталась потом.
Подбежал Штоллер и присел на траву. Он чувствовал себя неплохо.
– Что там за пушка? – спросил Хирш.
– Два «стрейлиса»…
– Ни хрена себе, – покачал головой Джек. – А почему они еще не здесь?
– Скоро будут. Они от броневика пойдут прямо по балочке.
– Достань из разгрузки три патрона и бегите с Тедом к роще.
– Побежали вместе, Джек!
– Нельзя, Тед, – сказал Джек, быстро прилаживая к винтовке делитель с оптическим прицелом. – Их надо пугнуть, иначе они нас загоняют.
– Ты прав, – согласился Штоллер, а Джек выбрался на склон и стал прилаживать винтовку.
– Как скажу – бегите к роще, я посмотрю, заметят они вас или нет.
– А может, тебе еще патронов оставить? – спросил Штоллер.
– Не нужно. Больше трех раз они выстрелить не дадут.
Джек приложился к окуляру и увидел два вышагивающих робота, которые, не без опаски, приближались к оставленному группой броневику. Пилотам было неизвестно, остался ли кто возле машины, ведь там мог скрываться гранатометчик.
– Давайте, вперед! – скомандовал Джек, и Хирш со Штоллером двинулись по дну балки. Они прошли метров тридцать до поворота, где балка поворачивала в сторону от рощи, и еще метров шестьдесят им оставалось пробежать по открытой местности.
Заметив, что его товарищи уже побежали, Джек снова припал к окуляру и стал следить за поведением «стрейлисов». Казалось, они были полностью поглощены обследованием броневика, но вот один из них дернулся и развернулся в сторону беглецов.
Джек дернул спусковой крючок, и бронебойная пуля врезалась в корпус, а мощная отдача отшвырнула его на дно балки.
Джек ожидал этого, однако отдача все же оказалась слишком сильной. Перед глазами расходились фиолетовые круги, а правое плечо он почти не чувствовал. Тем не менее Джек подхватил винтовку левой рукой и побежал в обратную от рощи сторону.
Вереницы пуль пронеслись над его прежней позицией, а затем по склону балки ударили из двух пушек. Но Джек уже взбирался по склону на новом месте.
Он осторожно пристроил винтовку на сошки и, приложившись к окуляру, сказал:
– Ага, вот вы где…
Теперь «стрейлисы», оставив броневик, двигались к месту, откуда их обстреляли. Дистанциометр показывал триста сорок три метра до цели, а на кабине машины, которую Джек обстреливал, осталась черная подпалина.
Он знал психологию пилотов и собирался бить по той же цели, однако в этот раз следовало ударить побольнее. Узел ходовой пары – вот он.
Джек плотнее прижал приклад, тщательно прицелился и выстрелил. Отдача снова сбросила его по склону и он даже закашлялся, однако тотчас схватил винтовку и побежал в сторону леса, пока оба «стрейлиса» отчаянно обрабатывали новую позицию.
Джек знал, что делал, ведь он много раз и сам испытывал то же, что чувствовал пилот обстрелянного робота. Сейчас пилоты во все глаза искали стрелка перед собой, опасаясь, что он снова ужалит бронебойной пулей, а с дистанции метров в сто пятьдесят это верная пробоина в корпусе.
Еще немного, еще… Джек взбежал по примятой его товарищами траве и, оказавшись на открытом пространстве, почувствовал себя голым.
Вот сейчас его поймают в прицел и ударят из пулеметов. Два пулемета это много, пусть даже не роторных.
Дыхание сбивалось, винтовка почти выскальзывала из рук, и Джек едва волок ее за собой. Брось он эту тяжесть, и понесся бы, как ветер, но тогда бы они остались беззащитными – с пистолетами против роботов воевать нельзя.
Джеку очень хотелось преодолеть последние сорок метров до рощи не останавливаясь, но он понял – времени уже нет и, упав в траву, перекатился с прижатой винтовкой раз десять, пока в глазах снова не поплыли круги.
По траве с запозданием прошлись пули. Расчет Джека оправдался, его заметили поздно, но даже когда заметили – не сразу сочли главной целью, ведь бронебойщик все еще мог скрываться где-то рядом.

33

Из рощи защелкали пистолеты – Штоллер и Хирш как могли прикрывали товарища. Это сработало, и пулеметы стали бить по деревьям, давая Джеку возможность подняться и последним броском добраться до рощи.
И снова вслед ему полетели пули, срезая ветки и вышибая из деревьев белую щепу. Затем пилоты «стрейлисов» сделали перерыв, должно быть, обмениваясь по радио или запрашивая инструкции начальства, а Джек скатился в канаву и огляделся.
Затем поставил винтовку на сошки, осмотрелся еще раз, прикидывая, в какую сторону лучше бежать и, прицелившись, уложил пулю точно в центр кабины, чтобы оставить большое пятно на бронестекле и напугать пилота.
Он по себе знал, как бывает страшно, когда вдруг «бац!» – раздается звонкий щелчок, от которого закладывает уши, а потом пилот видит это молочное пятно на бронестекле, от которого расходятся радужные меридианы трещин.
С винтовкой в руках Джек отбежал метров на пятнадцать и упал, когда по земле снова замолотили снаряды автоматических пушек. Щепа полетела, словно снег, листья посыпались, как от урагана, и в воздухе засвистели маленькие острые осколки.
Когда огонь прекратился, Джек осторожно приподнял голову и улыбнулся. «Стрейлис», которого он все время обстреливал, теперь стоял метрах в двадцати позади своего напарника и, как и следовало после такой взбучки, переминался на опорах. Его пилот был уже готов оставить позицию и послать начальство подальше, ведь обещали-то легкую прогулку! Изрешетить из пушки пехотный броневичок – чего же проще?
– Джек, – позвал приземлившийся рядом Штоллер.
– Как там Тед?
– Нормально. Сквозное ранение в мякоть, крови было много, но я ему стяжку прилепил, к возвращению уже и болячки не будет.
– Хорошо, – кивнул Джек. – Патроны с собой?
– Разумеется. Для того и прибежал.
Штоллер сдвинул в канаву разгрузку, и Джек взял три штуки, которые уложил в магазин.
– Что думаешь делать?
– Надо отогнать свеженького. Видишь, какой он активный?
– Ага. Всю оптику навострил, чуть что заметит – пойдет на сближение.
– Но пока не увидит, будет держаться на полутора сотнях.
– А почему?
– Потому, что ближе я с этой винтовки могу ему броню продырявить, и он это знает. Ты отползай, я сейчас все патроны выпущу и рвану дальше по канаве.
– Все три? У тебя времени не хватит потом с этой бандурой скакать!
– Я налегке пойду – винтовку под деревом оставлю, вряд ли они повредят ее.
– Это да. Ну тогда я отползаю.
– Давай.
Джек заметил, что, пробежавшись несколько раз и промокнув от пота, он перестал суетиться и снова почувствовал себя в работе.
Теперь три выстрела – желательно за одну секунду. При ручной досылке патрона это реально? Но медленней нельзя, небитый «стрейлис» таращит свои объективы, ожидая только намека, чтобы врезать очередь из пушки и рвануть вперед, чтобы, если нужно, даже опорами затоптать привязчивого бронебойщика.
На то, чтобы «раскидывать» точки поражения, времени не хватало, и Джек решил не мудрствовать. Он прицелился точно в середину кабины и открыл огонь. Тяжелые пули, одна за другой, грохнули по броне стекла, и «стрейлис» тотчас ответил из пушки, но куда-то вверх. Затем неловко переступил опорами и завалился на бок.
Джек даже не побежал от неожиданности, все произошло не так, как он рассчитывал.
Упавшего коллегу тотчас стал прикрывать из пулемета пилот второго «стрейлиса», и он стрелял, пока на закончились патроны. Тем временем его напарник сумел поднять машину, и они начали отступать, огрызаясь короткими очередями из пушек.
– Ну что, ты в порядке? – спросил оказавшийся рядом Штоллер.
– Да, вполне, – кивнул Джек и, закашлявшись, сплюнул кровавую слюну.
– Точно в порядке? – забеспокоился Штоллер.
– В порядке, – отмахнулся Джек. – Просто меня отдачей крепко приложило. Правда, сейчас, когда стрелял, я ее даже не почувствовал.

34

Когда «стрейлисы» убрались совсем, Штоллер пробежался по роще, но никаких вражеских сил в ней не оказалось, и вскоре он вернулся к Джеку и Хиршу, которые дожидались его в канаве.
– Ну и что там? – спросил Джек.
– Пусто, – переводя дух, ответил Штоллер.
– И куда мы теперь? Будем вызывать помощь?
– Будем, если «броневик не поедет.
– А ты думаешь, поедет? – усомнился Хирш, поглаживая замотанное предплечье. – Ему ведь сильно досталось.
– Это военная машина, лейтенант, она обязана терпеть такие передряги. Его же не «гасс» подстрелил… Может, все же, укольчик, а?
– Нет-нет, – замотал головой Хирш. – Сейчас главное перетерпеть, зато потом рана быстро затянется, а с обезболивающим лучше не связываться. К тому же терпеть еще можно.
– А точно можно?
– Пока можно – буду терпеть. Пошли уже, чего трепаться?
Они поднялись из канавы и по одному стали перебираться обратно в балку. Первым шел Джек – основная огневая мощь группы. В магазине его винтовки было два патрона, хотя влезало пять.
– Больше не имеет смысла, когда ты с разгрузкой рядом, – пояснил он, когда Штоллер спросил, не следует ли зарядить по полной. – Каждый патрон весит кило сто, а сама винтовка и так неподъемная.
Хирш шел замыкающим, держа пистолет в левой руке. Там, где балка становилась мельче, ему приходилось пригибаться, а вот Джеку и Штоллеру почти везде можно было идти в полный рост.
Впрочем, в самом конце им тоже пришлось ползти на четвереньках, поскольку где-то у горизонта все еще маячили фигуры «стрейлисов».
– Надеюсь, они уходят? – спросил Хирш, прислоняясь к броневику.
– Вроде, – сказал Штоллер, глядя в бинокль. А Джек поставил сошки на изуродованный капот и, приложившись к окуляру, подтвердил:
– Уходят. И даже не оборачиваются.
Внутри броневика все выглядело вполне сносно, если не считать дыр во вспученном потолке и посеченных осколками сидений.
Гидравлика привода дверей работала, и хотя со скрежетом, но створки закрывало полностью.
Штоллер повернул рычажок зажигания и сказал:
– Один аккумулятор они продырявили.
– И что теперь? – спросил Хирш.
– Поедем на запасном.
Мотор кашлянул, но завелся сразу. Все стали прислушиваться к его звуку, но как будто ничего не стучало и не грохотало. Когда Штоллер осторожно тронул машину, под капотом что-то затарахтело, и Джек уже решил, что машина повреждена, однако Штоллер его успокоил:
– Это компрессор. Левое заднее колесо с пробоиной, вон он туда и подкачивает.
Вскоре они вернулись на дорогу и поехали через рощу, как рассчитывали вначале. После пережитого все казалось каким-то ватным и слишком тихим, Джек почувствовал, что сильно устал. Его руки подрагивали, а ноги, после таких неспортивных нагрузок, гудели.
«Давно не бегал», – подумал он, прикрывая глаза.
– Ты поспи, – обернулся Штоллер. – Если что – мы тебя разбудим.
– Да? Ну хорошо… – сразу согласился Джек, укладываясь во всю длину заднего сиденья. – Если что, я тут буду… разбудите…
Вскоре он даже захрапел, и Штоллер повел машину аккуратнее.
Они проехали всю рощу, но на выезде капрал притормозил, и как оказалось – вовремя. Впереди, метрах в двухстах слева направо, на небольшой высоте, пролетел разведывательный дрон.
Судя по всему, броневик он не заметил, поскольку не вернулся для коррекции, однако следом мог лететь лануч, но обошлось, и Штоллер тронул машину, вертя головой и осматриваясь, в чем ему помогал Хирш.
После обстрела бронешторки на дверках деформировались и ориентироваться теперь было трудно.
– Ну, если застанут – разбудим Джека, – сказал Штоллер и улыбнулся.
– Да, он сегодня отработал по полной, – согласился Хирш.
– Он всегда такой?
– Всегда. Надежный и выносливый, как ослик.
– Да, железка у него просто неподъемная.
– У нас в части у него была шикарная винтовка – больше десяти тысяч лир стоила. Называлась стрелковый комплекс.
– Давно его знаешь?
– Да. Он с семнадцати лет завербовался и прямиком к нам в роту.
– А кто его стрелять учил? У него навыки хорошей школы снайперов, так стрелять учат только в спецслужбах – и из пистолета, и из винтовки.
– Он еще на своем «таргаре» разные фокусы выделывал, – вспомнил Хирш и заулыбался.
– Какие же фокусы? – спросил Штоллер, пряча свой интерес под маской обычного любопытства.
– Ему было неприятно, что его легкий робот не может постоять за себя перед большими машинами, и он заставил механиков присобачить ему на корпус два чехла под гранатометы.
– И что?
– И шарашил из них почти в упор. «Гассы» только так на задницу падали.
– Забавный парень, – покачал головой Штоллер. – Так где, говоришь, его стрелять учили?
– Ты не поверишь, – усмехнулся Хирш. – В деревне. Даже не в деревне, а на пустоши, где он жил. Ему повезло с соседом, который служил в каких-то спецчастях по контракту. Это было давно, в корпоративных войнах.
– Я что-то слышал про эти войны, но совсем чуть чуть. До нас тут, сам понимаешь, редко какие новости доходят.
Они проехали открытое место и стали спускаться в расположенную в небольшой низинке рощу.
– Ты решил побольше крюк сделать? – спросил Хирш.
– Да, так меньше вероятности, что они нас найдут.
– А мы уже точно для них не фуражиры?
– Боюсь, что да. Для фуражиров наша группа оказалась слишком хорошо подготовленной.
– Ну и какой мы привезем груз нашему начальству?
– Во-первых, два больших окорока и два куска сала, а во-вторых, доклад о том, как встретились со «стрейлисами».
– Что подтвердило присутствие в районе механизированного отряда противника.
– Вот именно, – кивнул Штоллер и какое-то время они ехали молча.
– А ты и правда думаешь, что какой-то сосед может вот так натренировать человека в стрельбе?
– Что? – не сразу понял Хирш.
– Я про спецназовца, который Джека тренировал. Что тебе про него известно?
– Я его видел.
– Видел?! – удивился Штоллер.
– Да. Так получилось, что они однажды были в наших краях и этот парень пришел повидать земляка, а Джек был в окружении. Да таком, что никакими резервами их вытащить не могли.
– И что?
– А этот парень полетел туда с винтовкой и решил вопрос.
– Как?
– А вот как сегодня Джек. Только винтовка у него покруче была.
– Да-а, – покачал головой Штоллер, подозревая, что Хирш с Джеком пользуются одной легендой, однако легенда слишком уж сказочная.
– А где вы научились так с «сато» разбираться? Вы с ними что, каждый день встречались?
– Нет, обычно с «гассами» бились, с «бергами», с «чино». С «сато» мы столкнулись в самый первый день, когда прибыл Джек. Я повел его в дюны – обкатать новобранца, а тут «сато» прет в автоматическом режиме.
– И что?
– Пришлось побегать. Хорошо, что Джек уже неплохо со своим «таргаром» обходился. Так что отбились.
– Ну, а эта… курозависимость у него откуда?
– Курозависимость?
Хирш засмеялся, но, оглянувшись на спящего Джека, прикрыл рот ладонью.
– Про это не знаю, он к нам уже такой приехал. У них там кур не было и он видел их только в журналах. А еще рыбу он не ел, а только сапиг.
– А это что?
– Гигантские ленточные черви, приятель.
– Фу… – сморщился Штоллер и снова подумал о слишком странной легенде.

35

Они вернулись в лагерь, когда уже темнело, – на последних каплях топлива и с одной включенной фарой.
Метрах в пятидесяти от забора их встретил майор Горн и механик сержант Редлих, который забрал машину, как только Хирш с Джеком вытащили из нее окорока и шпик.
Винтовку Джек оставил в машине, и старшина пообещал ее почистить.
– Ну как, лейтенант, понравились вам со Стентоном местные красавицы? – спросил Горн, пряча улыбку.
– Не очень, сэр, – сказал Хирш. – Мы все делали в рамках служебной необходимости. Капрал Штоллер может подтвердить.
– Подтверждаю, – с готовностью кивнул Штоллер, и все засмеялись.
– Как плечо?
– Успокоилось. Я продержался без обезболивающего, и теперь рука в порядке. – И Хирш продемонстрировал, что держит мешок с окороками раненой рукой.
– Замечательно. Но мясо придется отдать на кухню.
– Отдадим, сэр, лишь немного отрежем себе ради прокорма Петера. Он обожает мясо.
– О, у него с этим полный порядок. Сержант Шойбле сам обо все позаботился – такой он человек.
Майор Горн отрезал по большому куску от каждого окорока и отдал Джеку с Хиршем в качестве награды, а остальное вызвался доставить на кухню сам.
– Мне водитель ваш поможет, я с него еще отчет получить должен.
– Ну пока, водитель! – ухмыльнулся Джек, и они с Хиршем направились к своему домику.
– Ты опять начал? – строго спросил Хирш, когда они отошли от Горна подальше.
– Чего начал?
– Не прикидывайся. Эти твои кривлянья про «водителя».
– Ну… – Джек вздохнул. – Извини, само получилось.
– Хорошо, хоть в машине молчал.
– Да я почти все время спал.
– Вот это и хорошо. Ну-ка глянь, Джек, это там Петер вокруг костра приплясывает?
– Ну да, – подтвердил Джек. Шойбле действительно совершал какие-то танцевальные движения вокруг очага, который соорудил из куска широкой трубы, поставленной на пару кирпичей.
– Да он мясо жарит! – догадался Джек, разглядев на очаге решетку. А когда они с Хиршем вышли из темноты, то почувствовали запах настоящего жаркого, исходивший от двух огромных кусков, которые Шойбле передвигал специальной палкой.
– А, ну наконец-то! – воскликнул он. – Мне майор сказал, что вы вот-вот подъедете, а вы чего-то задержались… Уф… Я этого дыма так надышался…
Шойбле откашлялся и протер кулаками глаза.
– Давай, ешьте уже, а то я боялся, что подгорит или остынет…
– А это тебе ответный подарок, – сказал Хирш, передавая замотанный в мешковину сверток.
– А что там?
– Ветчина.
– Ветчина? Настоящая?
– По виду – да.
Джек с Хиршем прошли к очагу и сели на поваленное дерево. Здесь они чувствовали себя как дома.
– Слушай, правда ветчина! – воскликнул Шойбле. – Откуда такая роскошь?
– С фермерского рынка. А вот откуда твое мясо и что это?
– Кабанятина.
Шойбле оставил подарки и, подхватив палкой куски жаркого, перебросил на две приготовленные пластиковые тарелки, а потом подал их Джеку и Хиршу.
– Ножик только один, зато две вилки, – сказал он, добавляя приборы.
– Ну, а кабанятина откуда? – спросил Хирш, пробуя жаркое.
– От кабана, откуда же еще? Вы ведь думали, это олень сюда приходил, да?
– Думали… – кивнул Джек и покосился на Хирша.
– А оказалось – кабан! Пришел, зараза, кухонные остатки дожрать, а там уже варан – здоровая такая зверюга, ну они и сцепились за объедки. А тут я с автоматом – бабах, и целая гора шашлыков!..
– А… варана ты не жарил? – спросил Хирш, переставая жевать.
– Не, – отмахнулся Шойбле. – Там сразу было ясно, что мясо, как дерево. Старшина Корвакс сказал – чучело сделаем.
– Так вроде говорили, что вся фауна здесь того… этнодорфическая?
– Ну да, типа этого, – согласился Шойбле. – Вот от этой фауны и прибыл варан – метра два от головы до хвоста, я не вру, он у старшины за будкой валяется, тот его в яму с химикатами зарыл. Тедди, а что у тебя с рукой, это перевязка?
– Пустяк, зажило уже. А вот ты сегодня герой, Петер.
– Да, Петер, удивил так удивил, – согласился Джек, пережевывая жестковатое мясо.
– А чем удивил-то?
– Да не обращай внимание, все в порядке, – махнул рукой Джек, и они с Хиршем засмеялись, еще больше интригуя этим Шойбле.
В то время как Джек с Хиршем наслаждались покоем и болтали с Петером, капрал Штоллер сидел на крохотном раскладном стульчике в тесном отделении командирского кунга и докладывал майору Горну и полковнику Веснику о проведенной операции.
– Вторичная цель достигнута, мы обнаружили там силы каттингов, и похоже, что те два «стрейлиса», что нам показали, были не последними.
– Почему так думаешь? – спросил Весник.
– Потому, что машины были без поддержки пехоты. А так не бывает.
– Не бывает, – согласился Весник.
– Первичная цель достигнута лишь частично. Объекты проверки были поставлены в крайне тяжелые условия и вели себя адекватно, за исключением одного момента.
– Какого момента? – спросил Горн.
– Капрал Джек Стентон, сэр, он как будто знает обо мне больше, чем мог бы узнать здесь.
– Что именно он знает?
– Он намекнул, что я не тот, за кого себя выдаю, и предположил, что я капитан СГБ.
Весник и Горн переглянулись. Потом майор вздохнул и почесал в затылке.
– Только этого нам не хватало, чтобы вот так напрямую была совершена попытка вербовки.
– Вот и я так подумал, сэр.
– А с чего вдруг вы подняли эту тему, он что, вот так сразу и сказал – ты капитан СГБ?
– Нет, сэр. Сначала я повел их в местный кабак в Тронсе, они познакомились с савоярками и удивились, что такие красотки в шахтерском городке остаются без внимания.
– Или сделали вид, что удивились, – добавил Весник.
– Или так, – согласился Штоллер. – Пока мы были в заведении, агенты каттингов поставили нам магнитную бомбу с радиомаяком, я заметил их возню, поэтому, когда мы поехали, пришлось свернуть в переулок, где я эту бомбу снял. В общем, ситуация была для них как бы новая, и они завалили меня расспросами, что да как.
– Ну, на подобную ситуацию любой отреагировал бы так же – не каждый день бомбы к днищу клеят, – сказал Весник.
– Согласен, сэр. Но вот с этой бомбы и начались расспросы. Они заметили, что я действую слишком профессионально, и Стентон стал расспрашивать, откуда у меня такие знания – и закладку заметил, и бомбу обезопасил, и местные обычаи хорошо знаю, значит, неоднократно бываю на выезде.
– Но ведь ты савояр.
– Я тоже так сказал, но Стентон сразу вспомнил, что я не здешний савояр и столь странные местные обычаи не обязательно должны быть мне знакомы.
– Устроил допрос?
– Я бы сказал, допрос с каким-то изощренным давлением.
– Психологический код?
– Вроде того. Он давит, замечает реакцию и снова давит.
– И чем кончилась эта беседа? Они ведь не предложили сотрудничество в лоб?
– Нет, сэр, лейтенант Хирш оборвал Стентона и накричал на него, довольно эмоциональная вышла сцена. Хирш сказал, что Стентон часто так провоцирует собеседников и что это недопустимо.
– И что же Стентон?
– Он извинился.
Возникла пауза, в течение которой каждый из троих раздумывал над поведением новичков. О них мало что было известно, кроме того, что они сами о себе рассказывали. Плюс показания Веллингтона, который, по заключению врача, был законченным алкоголиком, к тому же пострадавшим при катастрофической посадке десантного бота.
Такой мог рассказывать какие угодно сказки, и винить его в этом было нельзя.
– А мы можем затребовать на них досье? – спросил Штоллер.
– Можем, – сказал Горн. – Но пройдет очень много времени, пока что-то выяснится. В системе СГБ дела делаются достаточно быстро, но в министерстве обороны все обстоит иначе. Последний такой запрос мы ждали полгода, однако запрос нужно отправлять. Через два дня будет окно для связи, нужно этим воспользоваться.
– Хорошо, а что мы узнали от Веллингтона? – спросил Весник. – Что он был командиром десанта, и все трое новичков это подтвердили.
– И все вместе они, едва не единственные из десантной группы, сумели спастись, высадились на Лимбулу и с помощью местных наркодельцов атаковали навигационную базу каттингов, где захватили челнок, – добавил Горн. – Веллингтон сослался на знание планеты и старых знакомых, с которыми когда-то работал в геологической компании.
– М-да, – покачал головой Весник. – Все это даже на легенду не тянет, какой-то бессистемный бред. Трое пилотов роботов и алкоголик, командовавший десантом в десять тысяч солдат, с его слов. На пилотов он никаких сведений не дал, кроме короткого совместного путешествия, по его словам, их прежде ничего не связывало.
– Все портит именно присутствие этого Веллингтона, – сказал Штоллер. – Если бы его не было, картина казалась бы куда логичнее.
– Это так. Но к какому выводу мы пришли?
Майор Горн вздохнул и шевельнул бровями, глядя на потертый пол кунга.
– Нужно наблюдать дальше. Пока что новички нам полезны, а к разведывательной деятельности мы их подключать больше не будем. Как бойцы они очень хороши, я прав, Штоллер?
– О да, Стентон стреляет одинаково хорошо и из пистолета, и из винтовки. Заставил своим огнем отступить пару «стрейлисов», а вот по боевикам стрелял гуманно.
– Что значит гуманно?
– С его умением мог бить точно в лоб, а когда они побежали на нас на площади в Винцеле, он стрелял им в правую часть груди.
– Давал шанс выжить?
– Получается, что так.
– Хорошее, кстати, наблюдение, весомое, – заметил майор Горн. – Сыграть такую манеру стрельбы сложно.
– Значит, наблюдаем? – уточнил Штоллер.
– Наблюдаем. Так что иди отдыхай, ты это тоже заслужил.

36

Трай задумчиво смотрел на карту полушарий планеты, где помимо магнитных аномалий, электронных озер и баз Лиги, присутствовала сеть объектов опасности первого рода – пиратов-джаверов.
Сто лет назад здесь не водилось ни одного джавера, Трай это хорошо помнил, но по мере распространения популяций каттингов и людей на Глории стали возникать базы Лиги, которая нуждалась в исследовательском материале. Базы располагали пространственными ретрансляторами, и именно это стало привлекать джаверов, которые все чаще спускались из космоса, чтобы поискать легкой добычи на поверхности планеты.
Если в космосе их жертвами становились субскоростные корабли и передвижные посты телепортации, которые джаверам еще требовалось выслеживать, высчитывать и ловить при помощи сложнейших ухищрений, то спустившись на планету, они тупо подбирались к неподвижным целям и пожирали их, как какие нибудь черви пожирали фрукты на планетах с развитой флорой и фауной.
По мнению Трая, это было форменное скотство, ведь Лига неоднократно пыталась договориться с джаверами. Однако о чем можно договариваться с принципиальными деструкторами, которые хотели не только сожрать чужой объект, но еще и досадить пострадавшей стороне? И Лиге приходилось вести с джаверами настоящую войну.
В космосе они забрасывали пиратов ядерными боеголовками повышенной излучаемости, а здесь, на планете, приходилось расходовать драгоценные альфа-накопители для атаки особенно дерзких пиратов.
Вот и сейчас Трай наблюдал около десятка джаверов из почти полутора сотен, сновавших сейчас по поверхности Глории.
Они подбирали какие-то крохи, разлагая не слишком любимую ими холодную материю, но стоило джаверу «поймать запах» альфа-батарей одной из баз Лиги, как они начинали двигаться в ее направлении, одновременно пытаясь сбить со следа систему наведения и слежения. Для этого джаверы совершали короткие структурные перестановки, не переходящие в фактическую телепортацию, поскольку телепортация в условиях планетной гравитации требовала слишком много энергии.
Вот и дергался джавер своим призрачным километровым телом, меняя структуру материи, пока не подбирался к хранилищу на расстояние одного телепортационного броска. В условиях планет – что-то около двадцати километров. Где-то больше, где-то меньше. Если джаверу удавалось приблизиться на такую дистанцию, он «высасывал» базу в одно мгновение, а потом, напитанный желанной добычей, прыжком переносился далеко в космос, куда-нибудь в тень далекой от звезды планеты, где встраивался в астероидный пояс и мог переваривать добычу в течение двух, трех, а то и пяти сотен лет.
Но чаще такого исхода удавалось избежать. Система слежения формировала над базами ионные столбы, из которых в определенный момент одновременно генерировались ударные импульсы. Они встречались в месте расположения джавера и превращали его в голубоватое светящееся облако, которое быстро распадалось.
Со стороны это выглядело красиво и могло порадовать того, кто не знал, во сколько обходилась такая иллюминация.
В операторской появился Кадрон, второй дежурный офицер базы. Он был стабилизирующей частью их маленького коллектива, в то время как Трай играл роль инициатора.
Это была недавно начатая Лигой практика по формированию рабочих ячеек, как среди курьерских служб, так и среди групп доставщиков материала для исследований. Пока это себя оправдывало, так говорил Кадрон. Он имел доступ к архивам отчетов Лиги, поскольку был ее членом по рождению. Именно урожденные члены Лиги, а также подающие надежды кандидаты в члены служили, обычно, стабилизаторами групп, а насыщенные первобытными инстинктами и неугасшими эмоциями первограждане играли роль инициаторов.
– Чем ты так увлечен, Трай?
– Джаверами, чем же еще. Сегодня мы истратим на них тридцать процентов запасов накопителей.
– Это печально, но мы с тобой ничего не можем с этим поделать, так ведь?
– Так, Кадрон. Но меня это расстраивает.
– А меня нет.
Кадрон сел в соседнее кресло и включил мониторы.
– Не смотри на меня так угрюмо, через минуту тридцать у нас связь с центром.
– Да, я помню. Но лучше бы достопочтенный комендант Кулал делал это пореже.
– Прошу тебя, – поднял руки Кадрон. – Избавь меня от соблазна пересылать твои речи в Совет Лиги.
– Мы договорились, что ты не будешь делать этого.
– Все стабилизаторы обещают не пересылать критические высказывания инициаторов, но потом обманывают их и, как вы выражаетесь, – стучат в Лигу.
– Вот даже как?
– А ты не знал?
– Я… догадывался.

37

Вскоре на экранах появилось бледное лицо коменданта Кулала. У всех членов Лиги в третьем поколении лицо становилось бледным – сказывалось многократное форматирование и изменение физиологии, по сравнению с розовощекими первогражданами.
Бледным был и Кадрон. Бледным и едким в общении.
– Приветствую вас, член Совета Лиги Кулал! – произнес он отчетливо, чтобы Трай не подумал, что напарник перебрасывает начальству тайную докладную.
– Мы с нетерпением ждали этой беседы, член Совета Лиги Кулал, – добавил Трай.
После этого традиционного приветствия возникла пауза, и было непонятно, подвис ли канал связи или Кулал одновременно работал с другими абонентами. У занятых персон Совета Лиги такое практиковалось часто, особенно между членами Лиги, которым не нужно было аудиовоспроизведение – они все общались на дозвуке, причем на разных частотах.
Таким образом, комендант Кулал мог сейчас вести одновременно несколько разговоров.
Трай покосился на датчики альфа-накопителей, они показывали отчетливый расход энергии – поддержка канала требовала немалых затрат, а комендант, достопочтенный член Совета Лиги Кулал, не говорил ни слова.
«Кто же завис – промежуточный сервер или этот старый лиган?» – сбросил Трай на короткой волне.
«Приятно знать, что ты владеешь дозвуком…» – прозвучало в ответ.
Трай покосился на Кадрона, но на его лице не дрогнул ни единый мускул, лиганам напускное спокойствие давалось достаточно легко.
А вдруг это не Кадрон ответил, а сам Кулал? Трай затаил дыхание, прикидывая, мог ли комендант перехватывать низкие частоты на таком расстоянии. Едва ли. Это его Кадрон поддевает, маленький бледный лиган.
– Пора уже вам начать что-то докладывать, – произнес вдруг Кулал.
– Слушаюсь, достопочтенный Кулал, – ничуть не удивившись, произнес Кадрон. – Позитивная активность – девяносто семь процентов. Деструктивная активность – пять-восемь-ноль-три-двенадцать. Остальные параметры в постоянной обработке.
– М-да. И похоже, Лабарадос хочет разорвать с Лигой соглашение…
У Трая, услышавшего эту новость, брови взлетели на лоб и во рту стало сухо, как будто вместо азота добавили кислород. Он ожидал продолжения, однако его невозмутимый напарник сказал:
– Оценка этого события не входит в перечень моих служебных обязанностей.
– Я знаю, – кивнул комендант. – Но это не вам, просто где-то закоротило канал… И вот еще что…
Тут Кулал перешел на дозвук высокой частоты:
– …присмотрите, чтобы ваш коллега не особенно распространялся насчет этой утечки.
В тот же миг изображение коменданта исчезло, сменившись заставкой с гербом Совета Лиги.
– Полагаю, я не должен повторять тебе сказанное комендантом Кулалом, – обронил Кадрон, откидываясь на спинку кресла.
– Ты знал, что я владею дозвуком? – спросил озадаченный Трай.
– Ну разумеется. Дозвук требует тренировки и ты время от времени бросал короткие фразы. Мало того, я знаю, что многие первограждане владеют дозвуком.
– Почему же комендант не знает об этом?
– Достопочтенный Кулал старше нас на многие сотни лет, во времена его молодости первограждане не выходили за пределы аудиовоспроизведения. Простим ему это заблуждение.
– Но как же Лабарадос?
– А что Лабарадос?
– Он разрывает соглашение с Лигой, ты разве не слышал?
– Ну, во-первых, это не наше дело. Все, что нужно, нам доводят именно тогда, когда мы можем в этом как-то поучаствовать и принести пользу Лиге, а во-вторых, это может быть банальнейшая проверка. Я однажды видел метановое озеро, в котором плавали изомеры, и стоило бросить в него кусочек агата, как самая голодная изомера бросалась к нему. Потом появлялся привратник и обесточивал ее, а остальные продолжали плавать.
– Думаешь, он проверял нас?
– Возможно.
Кадрон посмотрел на свое отражение в глянцевом корпусе монитора и сказал:
– Что-то сегодня это лицо особенно бледное.
– Это от благоприяторов.
– Завидуешь?
– Нет, ты угощал меня, и мне не понравилось.
– Это потому, что ты недостаточно отформатирован.
– Да, поэтому мне не безразлично вот это, – Трай постучал плацем по монитору. – Поддержка канала обошлась нам в четыре процента базового накопления.
– Он член Совета Лиги, Трай. Мы не можем на нем экономить. Расскажи лучше, что новенького случилось в мирке суетливых варваров? Какие-нибудь забавные события?
Кадрон забросил в рот капсулу благоприятора и стал лениво раскачиваться в кресле.
– В городке Винцель была перестрелка.
– Эка новость. Они здесь только этим и занимаются. Муглы против каттингов, савояры против савояров.
– Это так, просто бросилось в глаза, что они шли по следу джавера, а потом вступили в перестрелку.
– Что ты мелешь?
Кадрон поднялся и подошел к коллеге.
– Ну где? Показывай…
– Вот траектория джавера, а вот тут ехали варвары…
– И что тут такого? Это же дорога.
– Да, но вот по временной раскладке смотри – варвары ехали, потом вдруг свернули и спрятались на период темноты. Потом мимо них прошел джавер, и когда рассвело, они пошли по его следу.
– Джавер, кстати, совсем небольшой…
– Небольшой, – согласился Трай. – Кстати, ты знаешь, как варвары-савояры защищаются от джаверов?
– А они от них защищаются?
– Ну разумеется, в противном случае те давно бы сожрали здесь все живое.
– И как же?
– Они поднимают на шестах разный железный мусор, и почему-то джаверам это не нравится.
– Может, и нам обойтись мусором, а не этой дорогостоящей системой наведения и слежения? – усмехнулся Кадрон.
– Увы, запах альфа-накопителей заставляет джаверов идти на риск, к тому же бросок они делают с большого расстояния.
– А где, кстати, этот джавер?
– Он был уничтожен восемь часов назад вот тут, при выходе к нашей базе.
Трай увеличил фрагмент планетной поверхности, на которую был наложен путь следования пирата.
– Оставались какие-то восемьдесят километров.
– Да, необычно быстрый выход на цель – они учатся все быстрее. В те времена, когда я служил наместником, эти твари могли годами ползать по пустыням, не видя ничего и не в состоянии сориентироваться. Обычно они возвращались в космос, но много было и тех, которые при попытке уйти теряли целостность, превращаясь в газовую воронку второго рода.
– Не взрывались?
– Нет, для взрывного распада у них уже не было энергии, поэтому они становились воронкой второго рода, которая засасывает грунт, жидкости и вообще все, что попадается по пути. Местные варвары называли это явление торнадо.
– Торнадо, – повторил Кадрон. – И куда потом все это девалось – грунт, жидкости?
– Когда распад заканчивался, торнадо прекращалось, мусор обрушивался на поверхность планеты, а от джавера не оставалось следа.
– Ну и отлично. Вот тебе, Трай, еще один способ борьбы с джаверами. Давай делать из них воронки второго рода и перестанем тратить на них энергию альфа-накопителей.
– О нет, ты не видел, во что превращают торнадо целые материки. Леса – в буреломы, луга – в овраги и пустыни. К тому же в здешних условиях перевести джавера в неустойчивое состояние труднее, это связано с характеристиками планеты. Но если бы это все же было возможно, нам пришлось бы постоянно восстанавливать охранные заграждения. Кстати, взгляни вот сюда, сколько вижу эту картину, столько же не перестаю удивляться.
Трай увеличил на экране другой сектор карты, где грунтовая дорога должна была пресекать территорию одной из баз Лиги. Однако для защиты территории от проникновения варваров и просто каких-нибудь животных база была ограждена незаметной снаружи стеной, которую нельзя было видеть ни в одном из известных варварам спектрах. Помимо материальной преграды, стена имела эффект огибания массы, поэтому те, кто ехал по дороге, даже не замечали того момента, когда их автомобиль начинал скользить вдоль стены, огибая территорию базы по кругу.
Те, кто находился в автомобиле, ничего не замечали и в их понимании они двигались прямо – никуда не сворачивая.
– На нашей карте мы видим, как они пошли по дуге, а вот сейчас я включу тебе их примитивную спутниковую навигацию, смотри…
Трай нажал пару клавишей, и на отдельном экране появилась карта варваров, где была видна дорога, по которой автомашина двигалась строго прямолинейно.
– Замечательный эффект, правда?
– Ну наверно, раз ты так говоришь, – пожал плечами Кадрон, всем своим видом демонстрируя равнодушие к теме, однако Трай уже знал, что за кажущимся безразличием коллеги все же скрывается интерес.
– Я хочу спросить у тебя…
– Что?
– Ты не мог бы посмотреть кое-что в архивах?
– Нарушить инструкции?
– Это будет интересно даже для тебя.
Кадрон снова откинулся в кресле и принял новую капсулу благоприятора.
– Говори.
– Ходят слухи, что варваров на Глории будут сливать.
– Каких еще варваров? – сыграл непонимание Кадрон, хотя понял, о ком идет речь.
– Так называемых «мягких муглов».
– Так называемых, – повторил Кадрон, усмехаясь. – Ну да, есть такая задумка, свернуть все их базы и пусть тут правят каттинги. Так называемые.
– Ты это знал?
– Да. Тема-то действительно интересная.
– А почему так решили, есть какие-то объяснения?
– «Мягкие муглы», несмотря на определенную прямолинейность, оказались все же хитрее и устойчивее каттингов. Если их не сдерживать, они покончат с каттингами и у нас не будет материала для эксперимента, который еще не закончен.
– Я думал, по каттингам все закрыли.
– Нет, далеко еще не закрыли. Там еще достаточно тем, чтобы работать и работать.
– Но «мягких муглов» будут сливать только на Глории?
– На Глории и, возможно, где-то еще в местном планетном секторе. Их уже начали придерживать, помогая каттингам. Недавно те перехватили передовой десант «мягких муглов» и разгромили его. Если бы не это, у каттингов здесь уже начались бы большие проблемы.
– Значит, сливают, – задумчиво произнес Трай.
– Сливают, – кивнул Кадрон.
В этот момент послышался низкий гул, а затем удар, от которого содрогнулся весь корпус административного пункта базы.
Мигнули экраны, зажглась аварийная панель и на ней появилась информация: видеокадры с сопровождающими подписями. Оказалось, что один из челноков, доставлявших исследовательский материал, задел здание стабилизатором. Причины случившегося выяснялись.
– Второй раз уже, что-то у них с навигацией? – покачал головой Трай.
– Да уж, – сказал Кадрон и забросил в рот очередную капсулу.

38

На плато было свежо, дул северный ветер, приносивший редкие колючие снежинки, которые сыпались из низких туч.
Майор Понан понял, что погорячился, нацепив парадный зимний мундир. На высоте четырех тысяч метров он выглядел совсем неуместно, а серебряные аксельбанты в темноте смотрелись совсем не так, как при ярком свете.
– Сэр, отряд построен! – доложил капитан Двоор, одетый в какие-то варварские меха, зато не страдавший от холода.
«Мог бы и предупредить», – подумал Понан, хотя капитан предупреждал его, но Понан отмел все советы. И зря.
– Отлично, капитан.
Придерживая фуражку, Понан подошел к спецназовцам, которым предстояло высадиться на вражескую артиллерийскую станцию и уничтожить ее, как это когда-то удалось сделать с другой станцией муглов.
Выглядели они подобающе – двенадцать рослых нороздулов, увешанных броней и всякой хитрой оснасткой, начиная с масок и приборов дыхания и заканчивая магнитными захватами и плазменно-ионными резаками для проникновения на борт прямо из космоса.
А еще были автоматы с картриджно-лучевыми боеприпасами, чтобы внутри вражеского корабля не случилось никакого рикошета.
– Кто командир?
– Лейтенант Бербант! – шагнул вперед первый коммандос и козырнул.
– Задача поставлена, лейтенант?
– Так точно, сэр.
– Тренировки проведены?
– Так точно, сэр, мы имитировали штурм в учебном центре, в бассейне.
– Очень хорошо. Как вам челнок, устраивает такой транспорт?
– Это лучшее из всего, что есть, сэр. У него имеются скрытые режимы тяги и демаскирующих факторов самый минимум.
– Ну что ж, удачи. Мы будем следить за вами по радиокому.
– Разрешите грузиться?
– Разрешаю!
Лейтенант повернулся к строю и крикнул:
– Отряд, на погрузку, по одному – марш!..
И коммандос стали запрыгивать в тесный модуль шаттла.
Ледяной ветер продолжал морозить майора Понана, но он не уходил, желая дождаться старта корабля. Ему было важно видеть это, ведь сколько сил пришлось затратить, чтобы достать хотя бы этот шаттл.
Им предлагали множество других, но подходил только он, бывший на Глории в единственном числе, однако, что еще хуже – в распоряжении ведомства военной полиции. А с военной полицией у армейских были плохие отношения. С военной полицией плохие отношения были у всех.
И несмотря на крутость Нима Роттера, у военной полиции имелся собственный, не менее страшный гризотт-куратор.
«Должно быть, это была страшная битва», – подумал Понан, глядя, как шаттл взмывает на струях голубоватого пламени. Теплый воздух волной ударил в лицо, и майор придержал фуражку.
– Ну что, сэр, давайте уже пойдем, а? Холодно здесь! – заметил капитан Двоор.
«Замерз, жалкий фриз…» – подумал Понан злорадно. Впрочем, он и сам сильно закоченел и не смог сдержать удовлетворенного вздоха, когда они, наконец, оказались в теплой кабине геликоптера.
– Давай, приятель, гони к штабу! – сказал пилоту капитан Двоор, и машина оторвалась от площадки, отчаянно взбивая лопастями разряженный воздух.
На какой-то момент они зависли над пропастью, у которой в темноте не было видно даже дна, и майору Понану показалось, что машина стала неуправляемой. Но вот она скользнула вниз и понеслась навстречу обломкам скал и наваленных горной рекой булыжникам.
У Понана захватило дух, и он прикрыл глаза, не желая, чтобы фризонтал Двоор видел его страх. Но скоро машина выровняла полет и помчалась по ущелью в сторону долины.
Майор посидел с закрытыми глазами еще немного, потом открыл их и, помассировав отошедшее от мороза лицо, сказал:
– Что там у нас по расписанию? Что они будут делать в ближайшее время?
– Сначала встанут на орбиту, потом перейдут в тень луны. А уже затем выберутся на ее открытую сторону.
– А наши наземные действия?
– Пустим танкетку-автомат, ею придется пожертвовать. Зато после залпа энергоресурс артстанции снизится и чувствительность ее систем безопасности ненадолго загрубеет.
– И в это время мы ударим?
– Нет, сэр, это необходимо для начала фазы сближения со станцией.
– То есть мы сожжем танкетку зря? Я полагал, она отвлечет внимание, а в это время ударит десант.
Понан чувствовал себя неловко, этот худышка Дроон все понимал и детали операции ему казались очевидными, а вот потомственный военный майор Понан слегка притормаживал.
– Хорошо, капитан, какая часть операции самая важная в таком случае?
В этот момент геликоптер выскочил на открытое пространство и пилот спросил, какую выбрать траекторию.
– По какой пойдем, сэр? – спросил он, и капитан уставился на майора Понана, ведь он был здесь старшим. А тот снова не знал, что ответить, ведь пока он был заместителем полковника Фемастера, летать по долине ему не приходилось – вся работа ограничивалась штабом.
Для подготовки свержения босса это, конечно, было удобно, но вот для реальной работы в должности свергнутого начальника штабного опыта оказалось маловато.
– Я первый раз на выезде, – признался Понан, хотя капитан Двоор это и так знал. – Какие у нас варианты?
– Можем пойти накоротке, но там близко база противника. Есть вероятность, что где-то в лощине припрятана зенитная установка. Путь вдоль реки выйдет на полчаса дольше, но вероятность сюрпризов минимальна.
– Сейчас мы не можем рисковать, у нас важная операция. Идем вдоль реки.
– Вдоль реки! – продублировал капитан Двоор, и геликоптер заложил левый поворот, туда, где внизу блестела серебристая лента.
– Возвращаясь к разговору, сэр… – напомнил капитан. – Главная фаза – это первоначальный выход в зону видимости средств обнаружения станции.
– То есть из-за луны?
– Так точно. Если станция прозевает этот момент, остальное уже дело техники и выучки нашего отряда.
– Ну, с выучкой у них все в порядке, там каждый боец по цене генерала, я наводил справки.
– Да, сэр.
– А что связисты, они обещали непрерывную связь?
– Дали гарантию в девяносто пять процентов.
– Девяносто пять?! – возмутился майор Понан. – Да что они там себе думают? А если во время этих пяти процентов молчания на орбите что-то случится?
– Я указывал им на это, сэр, но они сказали, что поддержку двух каналов связи им никто не завизирует.
– Да чепуха! Я им все завизирую! Они же находятся у меня в подчинении!..
Двоор вздохнул, но не так заметно, чтобы оскорбить начальника. Ну до чего же эти норзы тупые!
«Может, все дело в росте? Вон, лейтенант Фрумм, хотя и фризонтал, но тоже заметно притормаживает. Очень заметно».
– Они подчиняются нашему штабу лишь в том случае, если распоряжаются собственными ресурсами, сэр. Но когда запрашивают ресурсы вышестоящего сектора, то уже сектор решает, что разрешать, а что нет.
– А кто там в секторе командует связью?
– Бригадный генерал Борн.
– М-да… Ну что же, будем использовать то, что имеется в наличии.

39

Целый день прошел в работе – весь свободный персонал базы занимался строительством забора из готовых быстро возводимых конструкций, которые привезли с собой.
– Все новенькое в маслице! Сколько лет-годов на складе лежали и не требовались, а вот теперь, видишь, пригодились, – сказал старшина Корвакс, проводя по замасленной балке пальцем. – Хорошая смазка, устойчивая.
– Да уж, – согласился Джек, поглядывая на свои ладони, которые были в серо-зеленых пятнах смазки, несмотря на то, что он работал в рукавицах, а потом мыл руки с обезжиривателем.
– Не обращай внимания, за неделю отмоется.
– За неделю?
– Шучу, – улыбнулся старшина, видя на лице Джека испуг. – Ну ладно, пойду кашеваров подгоню, и так ужин на полтора часа задержали из-за этого забора.
– Это правильно, – сказал Джек, глядя на закат сквозь сетку.
Подошел Хирш, а за ним жующий Шойбле.
– Ты тут, часом, не стихи сочиняешь?
– Нет, просто хочу понять, чувствую ли я теперь себя защищенным с этим забором.
– Ну и как?
– Пока не очень.
– Это потому, что ты еще не ужинал, – предположил Шойбле. – Когда человек сыт, он чувствует себя защищенным.
– Я так понимаю, ты на ужин уже не пойдешь? – спросил Джек.
– С чего это? Просто я пробую шпик, хочу отличить вкус того, что с красным перцем, от того, который с черным.
– И как, получается?
– Пока что в процессе…
Шойбле вытер руки об куртку и, подойдя к забору, проверил его на прочность, попробовав раскачать.
– Хорошо стоит, такой только техникой свалить можно. Или перепрыгнуть.
Сзади послышался шум запускающейся турбины, а затем на пост прошагал «гасс», который вместе с зенитными танкетками должен был охранять подходы к базе.
Раньше тяжелые роботы располагались по центру, чтобы оперативно выйти в нужном направлении, но с появлением ограждения у них появилась своя позиция.
– А вы знаете, как меня старшина Корвакс насмешил? – спросил вдруг Шойбле.
– Как? – поинтересовался Джек.
– Я когда в засаду ночью сел на оленей, смотрю, старшина чухает. Подходит ко мне и говорит – ты чего тут делаешь? Я говорю – командование разрешило, готовлюсь подстрелить оленя. А он мне говорит, твои дружки над тобой посмеялись, тут никаких оленей отродясь не бывало. И ушел.
– А ты что же?
– Ну, я сначала засомневался, вы же с Тедом те еще артисты. А потом подумал – посижу еще немного. И не пожалел! Только кабан тот вышел не с той стороны, но, когда они с этим крокодилом сцепились, я уже понял, куда бежать.
– А ты когда стрелять начал, часовые не переполошились? – спросил Хирш, пряча улыбку.
– Ха! Обижаешь. Я по всем постам прошелся и предупредил перед тем, как залег в засаду. Правда, они все равно сбежались. И старшина прибежал в одних подштанниках! Видели бы вы его рожу, когда на кабана фонариком посветили!..
Со стороны кухни застучали поварешкой по кастрюле, сзывая солдат на ужин.
– Ну, вот и дождались, – обрадовался Шойбле. – Корвакс обещал котлетки из кабанины!..
И первым поспешил на зов, а Джек с Хиршем пошли следом.
– Ну что, может, расскажем ему? – спросил Джек.
– Не нужно. Раз так все хорошо сложилось, путь ничего не знает.
– Согласен.

40

Ужин удался, после физической работы всегда так. Правда, обещанных котлет никто не видел, но рагу получилось отменным. Даже с картофельными гранулами настоящее мясо смотрелось весьма сносно, а потом были какао и «хлеб с маслом», который больше походил на перемороженный кусок заплесневелого бисквита.
Но какао был горячим и сладким, потому Джек чувствовал себя в порядке, а Шойбле утащил два куска хлеба у тех, кто от него отказался.
На ужине, проходившем немного по-праздничному, появился полковник Веллингтон. Он теперь носил форму механиков – комбинезон с накладками на локтях и коленях, а также солдатское кепи старого образца, с надписью «инструктор».
Вел себя полковник все так же странно, как и все то время, что находился на базе. Увидев Джека, он помахал ему рукой, но так активно, что едва не выбил тарелку у одного из солдат.
Веллингтона на базе сторонились, подозревая, что у него не все дома.
Когда, после какао, Джек направился к их домику, Веллингтон неожиданно догнал его в темноте и, крепко хлопнув по плечу, крикнул:
– Привет, парень!
– Здравствуйте, сэр, я тоже очень раз вас видеть, – сказал Джек.
– У меня к тебе разговор по поводу выпивки, – продолжал полковник, закуривая одну из тех вонючих сигареток, которыми были набиты все карманы его комбинезона. Красный огонек осветил худощавое лицо Веллингтона и его безумные глаза.
– Я все так же не произвожу алкоголь, сэр, если вы об этом.
– Нет, я не об этом!.. Я о какао… Хотя нет, я именно о выпивке…
Веллингтон опустился на поваленное дерево возле домика и, кивнув в сторону долины, сказал:
– Хорошая работа, теперь враг не пройдет.
– Вы про забор?
– Я про какао.
Джек не ответил. Он подумал, что, если будет молчать, Веллингтон отвяжется от него и вернется к кухне, тем более что народ там не расходился и старшина вынес какие-то леденцы и чай. Там же оставались и Хирш с Шойбле, в поддержке которых Джек сейчас нуждался, они могли отвлечь полковника или разделить с ним его навязчивое внимание.
– Меня все никак не оставят в покое, – продолжал Веллингтон.
Джек молчал.
– Со мной ведутся беседы, меня расспрашивают… Ты не хочешь знать кто?
– Инопланетяне?
– Нет. Сегодня разговаривал Штоллер, а обычно этим занимается майор Горн.
Веллингтон снова затянулся и в свете огонька его глаза уже не выглядели безумными.
– Сэр, при чем здесь ваши разговоры с Горном?
– Штоллер полагает, что ты пытался его завербовать.
– Что?! – удивился Джек и попытался встать, но Веллингтон удержал его.
– Не дергайся, парень. Ты ведешь разговор с местным сумасшедшим, поэтому не придавай значения его словам.
– Так это, что же… ваша маска?
– Никто не знает, Джек, у кого маска, а у кого не маска.
– Вы уже говорили мне это…
– Правильно, говорил. И не только я тебе это говорил.
– Что говорил?
– Все тебе говорили – заткни рот и держи свои догадки при себе.
– И что, Штоллер вот так прямо и сказал?
– Нет, конечно. Он все крутил, вертел, откусывал сбоку, но я-то эти дорожки вдоль и поперек истоптал, а он только учится. Он пытался выяснить, что я о тебе знаю и не находимся ли мы с тобой в одной шпионской шайке.
– А что это ему даст?
– Если он решит, что мы не вместе, а случайно познакомились – как и следует из твоих и моих показаний, значит, моим показаниям относительно тебя верить можно.
– А если решит, что мы шайка?
– Тогда всех ликвидируют – скопом.
– Но… нельзя ли как-то им доказать, что мы свои?
– А как ты ему докажешь? Что бы ты ни говорил, ты будешь говорить именно то, что бы говорил самый настоящий шпион.
– Может, им стоит послать куда нибудь запрос?
– Думаю, уже послали, но тут все не быстро делается, ты прикинь, где мы сейчас находимся. Там – дома, никто и не догадывается о существовании этой планеты, кроме специалистов, конечно.
– Что же делать?
– Вести себя хорошо и ждать. И больше не говорить людям в глаза об их тайнах, понимаешь меня?
Джек вздохнул. Он все понимал, но эта информация выскакивала из него, как бы сама собой в момент, когда он был увлечен разговором. А особенно спором.
Выразить эту сложную мысль Джеку помешала яркая вспышка в долине, а затем и грохот далекого взрыва.
Это всех переполошило и, позабыв про чай, свободные от дежурства и работы бойцы бросились к забору, глядя на угасавшие в небе огненные протуберанцы.
– Что это было? Что? – спрашивали они друг друга.
– Это станция врезала – стопудово! – заявил водитель «стрейлиса» – Байди. И никто не возразил, взрыв был что надо. Именно таким ударом был разорван в клочья гигант «сато», и все видели его обломки, когда колонна проходила мимо.
Проторчав у забора с полчаса, часть солдат разошлись по домикам и кунгам, а другие вернулись к кухне допивать остывший чай.
Джек тоже пошел вмести с ними, тем более что Шойбле пообещал ему от старшины Корвакса настоящую ириску.
Отправившись за ирисками, Шойбле куда-то пропал, но зато пришел сменившийся пилот «гасса» сержант Альмар и рассказал, что видела аппаратура его машины, когда он стоял на посту.
– Я эту цель на пределе чувствительности засек. Бортовик так страдал, пока ее обсчитывал, что я чуть не заснул, – говорил он, прихлебывая чай. – А потом вижу – выдал первое приближение, дескать, металл и движется. И только я собирался доложить начальству, как – шарах!..
Альмар взмахнул свободной рукой, усиливая впечатление от своего рассказа, и, сделав паузу, добавил:
– В пыль, я вам говорю. Просто в пыль. Радару больше зацепиться было не за что.
– Значит, танкетка? – прозвучал голос Джека посреди повисшей тишины.
Альмар посмотрел на него, потом отхлебнул из кружки и кивнул.
– Да, танкетка. Уже после взрыва бортовик закончил обсчет – углы, отражение, то да се и выдал вердикт – танкетка.
Когда все разошлись и Джек оказался в своем домике, он спросил Хирша:
– Тед, а как спутник отличает наши машины от вражеских?
– В корпусах ставится набор радиопрошивок.
– То есть даже не одна?
– Не одна.
– Их ставят много, чтобы труднее было подделать, – добавил Шойбле, с шумом и пыхтением устраиваясь на кровати. – Что-то койки здесь неудобные, как ни лягу, все не так.
– Ты просто пережрал сегодня, – сказал Хирш и зевнул.
– И вчера тоже, – добавил Джек задумчиво. – Значит, чтобы подобраться к нашей базе, достаточно украсть у нас машину или заменить прошивки.
– Да, – подтвердил Шойбле. – Найти их, вырезать и переварить в новый корпус. Но не факт, что этот фокус сработает.
– Может, на танкетке это как раз и проверяли? – спросил Джек.
– Может, и так, спи давай.

41

Выход из-за луны прошел по расписанию. Сначала последовал удар станции по наземной цели, а потом пилот вывел машину из тени естественного спутника Глории.
В течение минуты после этого лейтенант Бербант сидел, закусив клыками губу, ожидая сообщений от пилота. Если бы у станции хватило энергии, ее система слежения наверняка бы заметила челнок и полоснула бы по нему дистанциомером перед залпом. Но секунды бежали, а станция их «не ощупывала».
– Вроде порядок, командир, – сообщил пилот.
– Вроде?
– Минута пятнадцать, а нас никто не проверяет.
– Ладно, будем считать, что здесь мы проскочили.
– Там штаб прорывается, подключить?
– Подключай.
В наушники щелкнул цифровой скремблер, потом прозвучало какое-то бурду-бурду-бурду и наконец голос капитана-фризонтала, который готовил операцию.
– Привет, лейтенант.
– Рад вас слышать, сэр.
– А уж мы как рады.
– Как команда?! Как настроение у бойцов?! – вмешался в разговор этот клоун в парадном костюме.
– Они отдыхают, сэр.
– Но они же оценили маневр на поверхности, правда? Прекрасный маневр, все тютелька в тютельку!
Лейтенант понимал, что начальник сильно перетрусил перед началом операции и теперь его несет от полученного адреналина. Наверно, он крепко заложился перед каким-нибудь гризоттом-куратором.
– У нас закрытая связь, сэр. Своим бойцам я не говорю ничего лишнего, чтобы они были спокойны до самого начала операции. Я не нагружаю их своими проблемами – так удобнее.
– А-а-а… – несколько озадаченно протянул майор Понан. – Ну что же, очень разумно, лейтенант. Чувствуется опыт и это самое… Выучка, да.
– Я выйду на связь, когда мы подойдем ближе, сэр.
– Конечно, лейтенант, конечно, – сразу согласился майор. В наушниках щелкнуло, и связь разорвалась.
Лейтенант пошевелился, проверяя, как подогнана оснастка. Никаких люфтов, все в порядке. Дыхательный прибор работал ровно, смесь поступала в достаточной степени обогащения, и это было важно. Как-то раз из-за сбоя в программе он и его люди едва не задохнулись.
– Командир… – подал голос пилот.
– Слушаю тебя.
– По нам два раза прошлись сканером.
– И что?
– Ничего особенного, сканером прошлись, но дистанциомер не наводили.
– Значит, не видят?
– Видят, конечно, но принимают за что-то безобидное.
– Хорошо.
Лейтенант посмотрел на своих солдат. Все они дремали, но не отдыхали, а набирались сил в состоянии скрытой концентрации. Они могли вскочить в любую минуту и прошибить какую угодно стену, хоть подрывной шашкой, хоть плазменным резаком. В них лейтенант был уверен, это были те, кто уцелел после многочисленных операций.
На группу был особый спрос, и они знали, что за возможность использовать их на своих участках конкурировали высшие чины генштаба.
Правда, из-за этого случались разного рода накладки. Бывало, они направлялись для участия в операции в один регион и вдруг их срочно перебрасывали в другое место, где заново начинались тренировки для новой операции, а через пару недель – бах, и опять переброска по первому адресу. Там в верхах кипели нешуточные страсти.
– Командир, по нам чиркнули дальномером.
– И что это значит?
– Пока ничего. Фокусировать не стали.
– А сканер?
– Сканер так и прохаживается, но это нормальное состояние его работы. Вот если бы он шуранул по нам, когда мы только из-за луны вышли, тогда было бы того…
– Но не шуранул же.
– Да, все рассчитали правильно.
– Кстати о дальномерах, сколько там до цели?
– Включать приборы не имею права, но пассивная оптика дает расчет на сорок три минуты.
– Время подхода?
– Так точно. Но еще будут торможение, правда, уже в слепой для них зоне.
Один из солдат пошевелился, это был Четвертый номер. Он всегда нервничал, но на работе это не отражалось. Наоборот, реакции этого парня были феноменальными и часто он помогал отряду выходить из критических ситуаций.
Два месяца назад пришлось штурмовать огромную шаланду в поясе Риксхона. По данным разведки, это был передвижной штаб савояров-хинстеров, одних из самых грозных и эффективных мятежников империи, и, если бы хинстеры не воевали еще с полудюжиной мятежных групп среди самих савояров, они могли бы стать реальной угрозой.
Разведка не подвела, в шаланде действительно оказался штаб, однако находился он в центре судна. Прорваться на штурмовых глейдерах к входам не получилось, они хорошо защищались ракетно-артиллерийскими модулями, а когда лейтенант отдал приказ резать незащищенный борт, оказалось, что все отсеки по периметру заполнены горгонами – мерзкими тварями, с прочным, как сталь, хитиновым покровом и острым полуметровым жалом. Горгоны весили порядка двадцати кило и в прыжке развивали скорость до ста километров в час.
Если бы не реакция номера Четвертого, группа осталась бы там, а так они сумели уйти только с несколькими ранеными, и когда Бербант позже расспрашивал Четвертого, как он успел понять, что их ожидает, тот сказал, что не знает – его рука сама вскинула автомат и он стрелял, пока не вышли все патроны.
Оснастка после той атаки была как решето, а в тех местах, куда попал яд, металл брони даже расплавился.
Пока шли к объекту, лейтенант Бербант многое успел передумать. Казалось, время в ожидании остановилось и ничего не происходило, даже цифры расхода дыхательной смеси и те перестали сменяться.
Такое ощущение бывало перед особо ответственными операциями.
– Командир, есть первые данные.
– Что за данные?
– Ничего особенного: рост, вес и прочее.
– Давай.
Пилот включил передачу, и на стекле шлема появилось изображение объекта.
Вот он – орбитальный пункт артиллерийской поддержи.
– Ну и как тебе?
– Здоровая штука. В бассейне ее макет казался поменьше.
– Наверное, вода была мутная.
– Наверное.
– А вот интересно, как часто к ней снабжение приходит? Не может же она вечно палить – снаряды когда нибудь кончатся?
– Когда-нибудь кончатся, – согласился лейтенант, глядя на тусклую конструкцию, похожую на круглого моллюска каванжо из теплого моря его родной планеты.
– Может, проще перекрыть снабжение и она перестанет стрелять?
– Станция делает пять-шесть выстрелов в год, а ее боезапас тысяча снарядов. Вот и представь, сколько лет придется ждать.
Разговаривать больше было не о чем, и лейтенант прикрыл глаза, однако через десять минут пилот снова его вызвал.
– Командир, теперь те же параметры, но в лучшей четкости – оцени!..
– О, да, – произнес лейтенант, оценив объект высадки во всей красе. Испещренный метеоритами корпус казался огромным. Нет, не казался, он действительно был огромен! Верхняя и нижняя башни топорщили трехсотмиллиметровыми пушками, которые, по сравнению с общей массой станции, казались не такими уж большими.
– Передавай это всем, теперь уже можно…
– Есть, командир, – ответил пилот и включил раздачу панорамы на экраны всех бойцов группы.
– Внимание, отряд, подготовка, – объявил лейтенант. – Приблизительное время до высадки – четверть часа.
Солдаты задвигались, подкручивая настройки, и каждый по-своему оценивал вид станции. Наверное, кого-то она слегка озадачила, кого-то удивила размерами и видом, а кто-то подумал – пустяк, в бассейне была такая же.
– Алле, Первый, говорит Охотник… Ответьте Охотнику…
– Да, слушаем вас, лейтенант, – отозвался капитан-фризонтал.
– Мы добрались, сэр, немного осмотримся и начнем.
– Отлично. Не будем вас дергать, пока все не закончится.
– Спасибо, сэр, – ответил лейтенант, довольный, что обошлось без общения с майором Понаном.
На открытой волне послышалось оживление, и лейтенант включил на экране максимальное разрешение. Оказалось, что станция пришла в движение. Башни оставались на месте, а корпус начал поворачиваться вокруг оси, демонстрируя штурмовой команде створки различных технологических люков.
Прикрепиться к одному из них было бы неплохо, это сократило бы время проникновения.
– Командир, через двадцать секунд мы входим в «мертвую зону», где пушки нас не достанут!
– Очень хорошо, – ответил лейтенант, замечая, что вращение станции почти прекратилось. В какой-то момент она почти остановилась, но затем снова пришла в движение и вдруг стала появляться какая-то странная пристройка к корпусу – ни о чем таком лейтенант даже не подозревал.
– Командир, что это такое? – спросил Четвертый на открытой волне.
– Пока наблюдаю, как и ты, – неопределенно ответил лейтенант. Но вот пристройка открылась полностью и в отраженном от луны свете все узнали десантный челнок устаревшей конструкции. Такими не пользовались уже лет пятьдесят.
– Алле, Первый, говорит Охотник… Ответьте Охотнику…
– Слушаю вас, Охотник, – ответили лейтенанту.
– Сэр, к объекту пришвартован челнок.
– Челнок?! Чей!?
– По виду вроде наш. Видны эмблемы и даже номер.
– Насколько нам известно, никаких других групп туда не направлялось, но можно проверить – говорите номер.
Лейтенант сообщил номер и серию, а корпус станции продолжил медленное вращение, и вскоре челнок скрылся из виду.
– Так, бойцы, номер судна передан в центр, они выяснят, чья посудина, так что пока сидим и ждем.
– А можно встать, командир?
– Вставать можно, ходить нельзя. Собственно, здесь и негде… – сказал лейтенант и переключился на канал пилота.
– Что скажешь, Келвин? На что это похоже?
– Не знаю. Может, кто-то уже подсуетился вместо нас?
– Начальство все отрицает.
– Может, они и подстраховались?
– Может… Стоп, вот они прорываются.
– Слушаю вас, Первый.
– Тут вот какое дело, Охотник, номер и судно подходят под наш код, но этого судна не существует. Его нигде нет и вообще это устаревшая серия. Их сняли с вооружения несколько десятков лет назад. Точнее узнать сейчас невозможно.
– А может, он давно там стоит, с тех самых пор?
– Может быть, Охотник, этой станции много лет, может, когда-то кто-то к ней и швартовался.
– Но станция вражеская, сэр, а челнок наш. Может, кто-то уже пытался нейтрализовать этот объект?
– Все может быть, Охотник.
– А если я решу швартоваться к челноку, а не к борту или технологическим люкам?
– Что это даст?
– К челноку встать проще, там штатная дверь предусмотрена. А сам челнок, возможно, уже сошлюзован со станцией.
– В любом случае, Охотник, все это на ваше усмотрение вам виднее. Вот и сам Первый, рядом со мной, полностью поддерживает ваше решение.

42

Лейтенант помедлил несколько секунд, собираясь с мыслями. Нет, лучшего решения он не видел.
– Внимание, отряд! Готовность два!..
По ряду скамеек прокатился лязг, когда в оснастке бойцов включились локальные гравитационные соленоиды. Теперь даже в невесомости бойцы могли надежно закрепляться на любом объекте.
– Пилот!
– Слушаю, командир.
– Швартуйся к челноку.
– А… точно? – неожиданно дрогнул Келвин.
– Если видишь опасность – доложи, если нет – выполняй приказ!
– Слушаюсь, сэр. Идем на швартовку.
Пилот запустил двигатели, и челнок на самой малой тяге стал обходить станцию кругом, чтобы догнать вращающийся вместе с корпусом челнок.
Система обнаружения и слежения станции тотчас заметила активацию пассивного объекта, орудийные башни нервно дернулись, открылись и снова закрылись крышки контейнеров с ракетами ПВО, однако на таком близком расстоянии вся эта мощь была бессильна.
В погоне за местом для швартовки челнок с коммандос на борту совершил целый оборот, а затем вращение станции вдруг прекратилось и пилоту пришлось включать реверс, чтобы не проскочить мимо.
После торможения пилот сумел ввести координаты точки швартовки, и автоматика сама взялась за рулежку.
На стекле шлема лейтенант Бербант видел приближение брошенного челнока. Судя по шероховатости его корпуса, он уже давно находился здесь и подвергался бомбардировке космической пыли, но все же выглядел значительно моложе самой станции.
Лейтенант поднялся и скомандовал:
– Отряд – готовность один!
И тотчас солдаты поднялись со скамеек и стали крепить поводки к траверсе безопасности.
В случае резкого удара при жесткой швартовке или неожиданном обстреле поводки помогали устоять на ногах и продолжить движение к выходу.
Корпус станции снова чуть повернулся, а с нею и брошенный челнок. Пол десантного корабля завибрировал от дробных импульсов рулевых сопел – автоматика корректировала траекторию.
– Девять… восемь… семь… шесть… – начал отсчитывать пилот, и солдаты замерли, ожидая удара, однако автоматика справилась хорошо. Лязгнули магнитные захваты и корпуса челноков плотно соединились шлюзовыми проставками.
– Утечка ноль, командир.
– Понял. Отряд – внимание!
Приставным шагом лейтенант преодолел три метра до десантной двери, поднял автомат и, выждав секунду, сказал:
– Давай!
Пилот включил привод, и створки разошлись – за ними были створки брошенного челнока.
– Есть связь с его приводами, совмещение полное! – сообщил пилот.
– Хорошо… Включай…
Раздался щелчок, и створки старого корабля разошлись так легко, словно и не стояли без дела десятки лет.
Узкий луч фонаря на стволе автомата скользнул в темноту, и лейтенант шагнул на неизведанную территорию.
– Второй и Третий – за мной. Остальные по интервалу!..
Тут был почти такой же десантный отсек, как и в их челноке. Может быть, чуть другие скамьи и другого цвета страховочные ремни, зато замки на них той же конструкции.
Полоснув лучом чуть дальше, лейтенант увидел солдата. Тот лежал поперек прохода лицом вниз, положив левую руку под себя, а вторую отбросив вперед. Рядом валялось оброненное оружие, но броня и оснастка выглядели неповрежденными, а знаки различия говорили о том, что это капрал.
Лейтенант остановился, подумав, что, возможно, следует связаться со штабом, но что они посоветуют? Они даже не смогли найти следов брошенного челнока.
Сделав знак Второму и Третьему, чтобы держали на прицеле дальний конец отсека, лейтенант Бербант перешагнул через тело и, присев на корточки, посветил в стекло шлема.
Да, это был нороздул, и тело его было полностью высушено. Лейтенант осмотрел бронежилет капрала и обнаружил три, расположенных треугольником, отверстия диаметром около десяти миллиметров каждое. Через эти пробоины тело капрала и потеряло всю воду – именно они нарушили герметичность бронескафандра.
Магнитные соленоиды действовали до сих пор, и тело осталось там, куда упало в момент боя.
– Командир, там дальше… – подал голос Второй.
Лейтенант поднялся и посветил вперед – там лежали еще три тела.
Он стал осторожно к ним приближаться, от напряжения ощущая ребристую поверхность пола, как будто и не было толстых взрывозащитных подошв на ботинках.
Еще один капрал и два рядовых. И те же, расположенные треугольником, пробоины, точно по центру бронежилетов. Только у первого капрала между пробоинами было сантиметров по шесть, а здесь треугольники оказались поменьше.
Второй дверью челнок был сошлюзован со станцией, и эта дверь была открыта. Ответная дверь – технологический люк в корпусе станции, он оказался сдвинут наполовину, туда едва можно было протиснуться боком, и, скорее всего, десант атаковали в тот момент, когда они оказались там в тесноте.
То, что внутри станции были технологические полости, лейтенант Бербант знал, однако их схема была неизвестна и зависела от количества оборудования внутри станции. Практически у них была индивидуальная планировка.
Для объяснения ситуации, в которую попали их предшественники, лейтенант Бербант мог предположить, что на борту станции оказалось охранное подразделение, которое перебило десант и, возможно, покинуло станцию позже.
Ну не сидели же они здесь несколько десятков лет?
«Тут четверо, значит, там еще не меньше пяти…» – подумал лейтенант, осторожно перебираясь через наваленные тела.
Заглянув в полуоткрытый шлюз, он с трудом перевел дух, как будто снова забарахлил дозатор дыхательной смеси, или ему это лишь казалось?
Здесь тоже был коридор, почти забитый телами солдат, которые лежали вповалку один на другом.
По их положению можно было понять, кто не ожидал нападения, а кто успел среагировать и даже выстрелить. Но уйти не смог никто и ни у кого из них не было других повреждений, кроме «фирменного трегольника».
И тут расстояние между пробоинами было еще меньше. Треугольник странным образом сужался. Почему?

43

Инсайдерские гении свое дело знали. Мосты, башни, здания, а главное – оружие они конструировали мастерски, всякий раз находя новые и необычные решения. Вот и пушка «гвардера-26» отличалась от многих других, как ни взгляни.
Во-первых, легкий и прочный сплав, который не подвергается коррозии, не нуждается в чистке и смазке.
Во-вторых, тройная гарантия – сразу три ствола, огонь из которых ведется залпом.
И в-третьих, хитроумная деталь – оси стволов расходились под небольшим углом, отчего пули разлетались друг от друга все дальше.
Для больших дистанций это, конечно, не годилось, но такой пушке стрелять далеко не требовалось, ведь даже ее строенный ствол был длиной всего тридцать сантиметров.
Основная дистанция – пять метров, а расходящиеся пули, в момент удара, растягивали участок брони, ослабляя его и успешно проходя насквозь.
«Гвардер-26» мог бы гордиться своей пушкой и бесконечно ее расхваливать, но не делал этого, поскольку был машиной.
Работы у него было немного, в основном тесты, которые проводились раз в год, после чего «гвардер» снова уходил в экономный режим, пока большие пушки станции крушили кого-то на поверхности планеты.
Правда, один раз состоялись несанкционированные каникулы, когда на одной из сдвоенных звезд случилась вспышка и по всем планетам ударила плазменная волна, сшибая орбитальные навигаторы и спутники. Но те, что покрепче – выжили, в том числе и станция, на которой служил «гвардер-26». Правда, ее тоже хорошенько тряхнуло, а образовавшиеся в сетях паразитные токи коротнули что-то там в бортовом компьютере, и «гвардер» получил приказ размяться.
Он вышел из ниши и зацокал на своих четырех магнитных лапах по коридорам, но потом спохватившийся компьютер дал команду вернуться на место.
Так и простоял «гвардер» еще невесть сколько лет, включаясь для тестов и снова угасая, пока однажды ему не пришел тот самый сигнал, ради которого он и был задуман.
То задание «гвардер» выполнил на «отлично», у него даже остались неизрасходованные патроны и заряд в аккумуляторах. А еще остался большой оцифрованный файл с семью переменными, где были отражены все подробности того задания.
Правда, бортовой компьютер этот файл изъял, полагая, что в центральном хранилище тот будет целее.
И снова потянулась вереница ежегодных тестов, однообразных, но очень нужных. Бортовой компьютер станции знал, что «гвардер» исправен, а стало быть, можно спокойно следить за поверхностью планеты и разносить всякую цель, подходившую под указанные параметры.
И вдруг «гвардер» снова был разбужен призывным сигналом, и это не был призыв к тестам. Патронный магазин был полон, аккумуляторы заряжены, а в расчетном блоке снова лежал тот самый файл с прошлого задания.
Робот вышел из ниши, сделал несколько разминочных движений, повышая температуру сервоприводов, и двинулся согласно схеме – наперехват нарушителя границы.
Где-то он шагал по рифленым панелям пола, где-то по стойкам с аппаратурой, а где-то и вовсе по потолку, на станции это не имело значения.
«Гвардер» в точности повторял прошлый маршрут, что-то менять сейчас не было смысла. Еще три шага вперед, потом вниз, затем на стену и замереть возле угла, где и в прошлый раз он ожидал приближения целей.
А они уже были на борту, они уже нарушили все границы, но пока приемная панель объемного датчика рисовала лишь размытые образы.
Но и этого уже было достаточно, ведь у «гардера» был тот самый файл, а значит – опыт. В прошлый раз он видел, практически, то же самое и архивные образы почти полностью соответствовали новым.
Характер движения, размерность, динамика, спектр излучений.
Робот подвигал подачу патронов, очень тихо и осторожно. Никаких намеков на отказ. Так и должно быть.
Звуки все громче, клацание магнитных панелей, шорох дыхательных магистралей, тихий скрип оснастки. Робот не торопился, у него был опыт и он знал, когда ему выходить. А когда, наконец, «гардер» выскочил из-за угла и прикрепился к стене, все мишени у него были в сетке прицеливания.
Пушка привычно ударила тройными зарядами, и цели стали валиться одна за другой, но вдруг автоматный заряд врезался в стену возле опоры и «гардер» сделал перескок.
И снова частый огонь из пушки, пауза для оценки температуры стволов и снова огонь.
Цели старые и цели новые, казалось, совсем перепутались, но у робота был файл и он хорошо помнил, которые из целей остались с прошлого раза – их он отмечал синим.
Пробежав по стене, «гардер» выглянул в знакомый отсек старого челнока. Три цели – три залпа.
Он спустился на пол и повел датчиками, замечая следы электростатики.
Позади него была кабина, но туда он ходил в прошлый раз, и с тех пор поле статики было не потревожено.
Робот сделал пробежку до следующей двери и выглянул в модуль следующего шаттла – никого. Тогда – в кабину, где он быстро нашел цель.
Снова удивленное лицо под стеклом шлема, какой-то невнятный возглас и – залп.
Задание выполнено.

44

В первое мгновение майор Понан не понял, что сказал капитан Двоор. Он отчетливо услышал каждое слово фризонтала, но отказывался в это поверить.
– Что вы сказали, капитан? – переспросил майор, не замечая, что пролил на брюки настой сладкой окии. На брюки парадного костюма!
– Судя по всему, сэр, вся группа уничтожена, – повторил Двоор, у которого от этих слов запершило в горле. А ведь все шло так хорошо.
– Ты… Ты мне этого не говорил, подлый фриз… – прошипел Понан и попытался встать из-за стола на ослабевших ногах. – Ты мне это… не смей, слышишь?
– Это война, сэр, тут ничего не поделаешь.
– Какая такая война? Что ты мелешь?!
Майор наконец вывалился из-за стола и едва не упал на четвереньки.
– Что я скажу его превосходительству Ниму Роттеру? Ты знаешь, что он с нами сделает? И с тобой тоже, умник! Думаешь, я не замечал, как ты на меня поглядывал? Как ты кривил свою фризонтальскую морду? Но я молчал, я думал, пусть эта тварь кривляется, ведь он, возможно, лучший начальник отдела разведки по обе стороны гор!
Понан хотел сказать что-то еще, но у него кончился запал и он тяжело опустился в кресло.
Ну зачем, зачем он подсиживал полковника Фемастера? Чего ему не хватало? Что хорошего в том, чтобы все время быть под ударом карающей лапы гризотта? О чем ты раньше думал, Понан?!
– О чем ты раньше думал… О чем… – пробубнил майор, прикрыв лицо руками.
– Я думаю, что все обойдется, сэр. Нам случалось попадать и похуже, но мы как-то выплывали. В нашем деле нельзя без риска.
Понан молчал, и капитан Двоор счел за лучшее тоже помолчать.
– А точно, Двоор? Точно? Может, ты посмотрел что-то не то? – снова спросил Понан, жалобно глядя на капитана.
– Увы, сэр. Телеметрия расшифрована полностью, живых среди них нет. Последним погиб пилот.
Понан сокрушенно вздохнул.
– Ведь самое страшное не то, что мы не сумели заткнуть эту станцию, Двоор, мы угробили лучших коммандос на… на целом, наверное, планетном секторе.
Внезапно Понан вскочил и уставился куда-то поверх головы капитана. Тот невольно оглянулся, но никого не увидел, только дверь, стена и репродукция с батальной сценой.
– Капитан Двоор!
– Слушаю вас, сэр.
– Капитан Двоор, когда начнется разбор наших полетов и его превосходительство уже будет готово растерзать нас, мы должны попытаться выбросить какой-то козырь, который мог бы стать спасительным шансом.
– Я не очень вас понимаю, сэр, – сказал Двоор и снова оглянулся.
– Нужно придумать такую фишку, которая…
Тут глаза майора Понана снова сделались большими, и хотя Двоор снова испытал это зябкое чувство, он лишь повел плечами и не стал оборачиваться. В результате получил в спину удар парализатором и свалился на пол, а через полсекунды такой же удар свалил на пол майора Понана.
Двое доставщиков вышли на середину комнаты и огляделись.
– Ну и кто из них кто? – спросил один, комбинезон которого искрил фиолетовыми разрядами.
– В сопровождении сказано – «легко определить как военнослужащего».
– Да они оба военные!
– Точно?
– Ну вот смотри – этот скрингард, а вот этот женерале-торо…
– Тут не бывает таких воинских званий.
Несколько молний снова пробежались по костюму первого доставщика и с треском соскочили на письменный стол, разметав бумаги и опрокинув несколько статуэток.
– Ты не мог бы отладить режимы на своем бодискине, Пео?
– Он не реагирует на регулировочную панель, его нужно просто поменять.
– Ну так поменяй, – раздраженно обронил напарник Пео, наклоняясь над майором.
– Чтобы поменять, нужно составить отчет, а когда тут составлять отчет, если у нас за смену четвертая доставка? Тут азота дыхнуть некогда.
– Вот этот.
– Точно?
– Точно. В сопровождении сказано «каттинг второй формации», а эти оба каттинги, но тот у двери – третьей формации.
– А как ты определяешь?
– По размеру клыков. Чем клыки меньше, тем формация более поздняя.
– А может, проще проверить сканером, у кого маяк?
– Маяки стоят у обоих.
– Так не бывает! То есть – мала вероятность, чтобы двое и с маяками.
– И тем не менее это так. Давай платформу.
Доставщик Пео развернул платформу и легонько подтолкнул к напарнику, тот опустил ее на пол и они вместе переложили на нее объект.
Платформа поднялась, и доставщики повели ее в сторону двери и вскоре неслышно выскользнули вон.

45

Потянулось время. Капитан Двоор продолжал лежать недалеко от двери и лишь изредка подергивал ногой, примерно раз в пять минут. В приемную дважды заглядывал лейтенант Фрумм, но так и не решился зайти в кабинет майора Понана, потому что часть выданного им задания сделать не удалось.
От легкой вибрации включившейся вентиляции на столе звякнула фарфоровая статуэтка из коллекции уволенного полковника Фемастера. В трубах загудел теплоноситель – по ночам здесь давали тепло.
Когда с момента падения Двоора прошел час и тридцать две минуты, дверь приоткрылась и в кабинете снова появились доставщики, при них была платформа, на которой лежал майор Понан.
Опустив платформу, доставщики положили тело на прежнее место, сложили платформу и вышли, на ходу включая режим невидимости. Прошло еще несколько минут, и майор Понан подскочил на месте, словно его ткнули иголкой.
– Ой! Что это?! Где? Прекратите сейчас же!..
Его крик заставил очнуться капитана Двоора. Увидев на полу Понана, он сейчас же вскочил и помог майору подняться.
– Что с вами, сэр?
– Ой… – простонал майор, опускаясь на стул. – Должно быть, перемкнуло от страха перед его превосходительством…
– Видимо, и меня тоже, – произнес капитан, ощупывая себя и чувствуя какую-то странную тяжесть – будто перебрал накануне.
– Фу-у-у, – выдохнул Понан и пригладил редкие волосы. – И такая, знаешь, дрянь привиделась, будто режут, понимаешь?
– Видимо, кошмар, сэр.
– Да. До сих пор все тело болит…
Внезапно дверь открылась и появился лейтенант Фрумм.
– У вас все в порядке, сэр? – спросил он.
– А что у нас может быть не в порядке? – поинтересовался капитан, подходя к лейтенанту. Уж не причастен ли этот Фрумм к непонятному состоянию капитана Двоора?
– Я… – лейтенант выглядел растерянным. – Я увидел в коридоре двух незнакомцев, сэр, и они повезли куда-то сюда носилки.
– Носилки?
– Так точно. Я подумал, может, кому-то тут плохо, но вскоре они вышли уже без носилок.
– Капитан, вы что нибудь понимаете? – болезненным голосом поинтересовался майор Понан.
– Мы разберемся, сэр. Можете быть свободны, лейтенант Фрумм.
– Конечно, сэр. Прошу прощения.
Лейтенант вышел, и майор с капитаном остались одни.
– Немного тако, Двоор? – спросил Понан открывая бутылку.
– Да, сэр, с удовольствием, – сказал капитан, возвращаясь к столу.
Понан достал два фаянсовых стаканчика и посмотрел их на свет.
– Полковнику Фемастеру они очень нравились, он считал, что это какая-то историческая ценность, – не ко времени вспомнил Двоор.
– А теперь мы пьем из них тако. Скверный консервированный тако, но другого у нас нет.
Майор разлил напиток по стаканчикам, и они выпили.
– Так, что-то вроде прояснилось, – сказал майор Понан. – Кажется, нас прервали. Мы обсуждали… Что мы обсуждали?
– Вы предлагали что-то придумать, сэр, какой-то козырь, чтобы отбиться от его превосходительства.
– Да, если он даст нам возможность вставить хоть словечко. Вы можете что-нибудь придумать?
– Вы имеете в виду какой-нибудь новый ход, что-то, что поможет нам эффективнее действовать против базы противника?
– Да, капитан, именно это. Раз уж мы не смогли лишить человеков прикрытия, нужно найти иной способ накрыть эту лавочку. Хочу напомнить, что они по-прежнему эффективно поддерживают диверсантов, работающих по обе стороны гор.
– Я в курсе этих событий, сэр. Два дня назад на стоянке «Комутай» накладными зарядами они вывели из строя двенадцать тяжелых роботов.
– А почему вы не доложили мне раньше?! – возмутился майор.
– «Комутай» не в нашем районе, сэр. Это материк Аврора – за проливом.
– Ну хоть что-то происходит в другом месте, – облегченно вздохнул майор. – Что у нас за козырь, капитан? Я же вижу, что у вас что-то припасено.
Майор поднялся из-за стола и, слегка прихрамывая, прошелся до карты района и обратно.
– Могу предложить следующее… – начал было капитан.
– Стоп! – прервал его майор. – Подойдите сюда!
Озадаченный Двоор подошел к майору, который стоял под настольной лампой возле карты и рассматривал свои брюки, оттягивая штанины по сторонам.
– Вы что-нибудь видите, капитан?
– Я не совсем понял, сэр…
– Стрелки! Тройные стрелки – они исчезли!
– Разве?
Капитан нагнулся и опустил лампу ниже. Действительно, там где любой вменяемый военный накатывал три, а то и четыре ряда стрелок, теперь не было намека даже на одну. Стрелки не просто осели, как бывало от сырости, от них не осталось даже следа, и штанины выглядели словно трубы.
– И еще пятно, сэр.
– Что за пятно?
– Вы недавно пролили окию, и она попала вам на брюки, оставив заметное пятно. Я еще тогда подумал, что вам без химчистки не обойтись, а теперь этого пятна нет.
– Так, ладно, – майор оставил брюки в покое и вернулся за стол. – Может, просто я что-то забыл, все-таки стресс. Что вы там говорили, капитан?
– Была у нас одна программа, сэр, но руки до нее так и не дошли. Мы собирались сделать фальшивые брейнфиксеры.
– Маяки, что ли?
– Так точно. Именно по ним станция и определяет своих и чужих. Если мы сумеем сделать фальшивые метки, можно пустить одну танкетку и она в упор все изрешетит из автоматических пушек. Нам даже не придется уничтожать все до последней гайки, достаточно сжечь складские трейлеры, и тогда база не сможет поддерживать диверсантов и тайных агентов. Старую базу окружала крепкая бетонная стена, ее даже «гауссы» из своих семидесяток с трудом расколупывали, теперь таких заграждений нет и можно использовать легкую технику.
– Ну хорошо, а что для этого нужно?
– В идеале хорошо бы захватить броневичок и быстренько вырезать из него маячки, чтобы наварить на «сато».
– Вроде бы мы недавно гонялись за таким броневичком.
– Увы, сэр. В тот раз не получилось. Мы не учли, что противник будет готов к нападению легких роботов.
– Надо было послать «гауссы».
– Да, сэр. Но это ведь был всего лишь легкий броневичок. Его даже зенитной пушкой вскрыть можно, поэтому пилоты его особенно не ковыряли, старались сохранить корпус.
– Ладно, значит, вы полагаете, что мы можем преподнести это Ниму Роттеру в лучшем виде?
– Да, сэр. Безусловно, это лучший вариант.
В дверь постучали.
– Кто там? Заходите! – крикнул майор, снова ожидая увидеть лейтенанта Фрумма, однако это был сержант из отделений секретной связи.
– Разрешите, сэр? – спросил он, заходя в кабинет.
– Что принесли, сержант?
– Документ с грифом «турбо-плюс-плюс»…
Сержант положил документ перед майором, а потом подал отдельный бланк.
– Здесь нужно расписаться, сэр.
– Но что это? – удивился майор, ставя свою подпись.
– Мне неизвестно, сэр. Машина выдает запечатанный документ с перечнем лиц, которые имеют право его распечатать. Единственное, что могу сказать – это ответ на запрос в главный военный архив.
С этими словами сержант убрал подписанный бланк в папку и вышел, не спросив разрешения. Секретчики были весьма избалованны.
Майор посмотрел на капитана, тот пожал плечами – помимо большого штампа главного военного архива на нем была написана только фамилия Понана, который и вскрыл пакет, где оказался единственный документ.
– Что там? – спросил Двоор.
– Это ответ на наш запрос по поводу брошенного челнока.
– Они же вроде ответили, что информации нет?
– Видимо, покопались и нашли, а теперь прислали файл в развернутом виде. Возьмите, капитан, здесь нет никаких секретов, тем более теперь…
Двоор взял документ, стал читать. В нем сообщалось, что челнок за таким-то номером, такого-то числа и такого года был отправлен на операцию по захвату и выводу из строя артиллерийской орбитальной станции противника, поскольку предыдущие два налета штурмовой авиации результата не дали и были сопряжены с большими потерями. Однако и десантная операция не принесла успеха – коммандос после высадки на станцию на связь не вышли и о их судьбе ничего не известно.
– Ну и что скажете, капитан?
– Что я могу сказать? – Двоор пожал плечами. – Знай мы об этом раньше, сто раз бы подумали, прежде чем отправить туда группу.
– Или, получи мы вовремя такую распечатку, смогли бы предупредить этого лейтенанта…
– Да, сэр, – задумчиво произнес капитан Двоор. – Но теперь мы можем извлечь из этого ответа пользу.
– Какую?
– Медлительность системы госвоенархива в какой-то мере нас оправдывает. Мы же отправили запрос?
– Отправили, – согласился майор.
– А ответ получили только сейчас.
– М-да, – снова кивнул майор. – Может, еще отмажемся, а, капитан?
– Отмажемся, сэр. Должны отмазаться.

46

Вызов к начальству был неожиданным. Джек с Хиршем уже собирались лечь спать, когда за ними пришел капрал Штоллер.
– Не спите? – спросил он, заглядывая в домик.
– Мы еще ужинаем, – за всех ответил Шойбле, раздобывший сегодня старых галет, которые сумел подсушить на горячей печке.
– Ты всегда ужинаешь, – улыбнулся Штоллер. – Командование вызывает Стентона и Хирша.
– А зачем?
– Понятия не имею.
– А ты пойдешь с нами? – спросил Джек, надевая ботинки.
– Помолчи, – упредил его разговоры Хирш, и Джек замолчал, подумав, что Тед научился перехватывать его неуместные инициативы.
Они обулись и вышли из домика, где их ждал Штоллер.
– Провожу вас, чтобы не заблудились.
«Ну-да, провожу! А сам-то небось…» – стал репетировать Джек, но Хирш на него оглянулся, и Джек прекратил этот процесс, начав детально анализировать свои озарения.
Ему и самому стали досаждать скандалы с внезапными сеансами разоблачения. Следовало научиться это контролировать, но прежде хотелось понять, откуда появлялось это желание и самое главное – в какой момент?
«Это происходит, когда кто-то пытается что-то скрыть. Начинает врать и вот тогда…»
Джек даже улыбнулся, когда почувствовал новый прилив желания обличить Штоллера.
Они пришли к командирскому кунгу, Штоллер опустил лесенку и открыл дверь, из-за которой полился свет от светильника с абажуром.
Первым поднялся Джек, за ним Хирш и Штоллер.
Войдя в большую штабную комнату, Джек огляделся. В этот раз начальство открыло для новичков секретное помещение, а прежде Джеку приходилось видеть только небольшой «предбанник», где обычно сидели командир с начальником штаба. Там они ели, держали радиосвязь с подразделениями и принимали доклады.
Но в этот раз все было иначе. Большой стол, карта, настенный монитор с объемной панорамой долины и самое главное – полковник Весник и майор Горн были собраны, сосредоточенны, одним словом – серьезны.
Джек глянул на Хирша, тот ему подмигнул, дескать, все в порядке.
– Подойдите к столу, господа, – сказал Горн, и Джек с Хиршем приблизились.
– Мы вызвали вас, чтобы дать еще одно задание, поскольку вы неплохо справились с предыдущим. Вот тут… – майор Горн чиркнул указкой по жесткому пластику карты, – противник развернул базу снабжения и технического обслуживания. По нашим сведениям, там сейчас находится около шестидесяти единиц техники.
– Роботы, сэр? – уточнил Джек.
– Роботы, танкетки и даже десяток средних танков. А также развернуты корпуса технических мастерских и ангаров. Атаковать такой объект мы не можем – силенок маловато, а вот вывести из строя, скажем, систему навигации роботов сделать вполне по силам.
– Я в этом не мастак, сэр, – пожал плечами Джек и посмотрел на Хирша, который недовольно изогнул бровь, дескать, куда ты спешишь?
– Мы знаем, в чем вы мастак, капрал Стентон, и этого будет достаточно. Вы с лейтенантом Хиршем отправитесь в качестве курьеров и побудете на месте, пока наш специалист будет заниматься работой. Прикроете его.
– Разрешите посмотреть, сэр? – спросил Хирш.
– Конечно, лейтенант, подходите.
Хирш подошел к карте и прикинул расстояние.
– Километров шестьдесят выходит.
– Да, около того.
– Снова на броневике?
– Нет, пойдете на штатных машинах, чтобы, если что, вас снова не перехватили какие-нибудь «стрейлисы». Лейтенант Хирш потащит на крюке снаряжение для нашего агента, а на капрала Стентона лягут обязанности сопровождения, разведки ну и… Короче, не мне вас учить. Пойдете завтра вечером, чтобы за ночь скрытно совершить марш. Вопросы?
Джек с Хиршем переглянулись.
– Вопросов нет, сэр, – ответил лейтенант.
– Отлично. Капрал Штоллер, проводите их.

47

За час до назначенного срока Джек с Хиршем пришли в техпарк – так называлась прилегавшая к сборному боксу территория без всякого ограждения, зато уже порядком запачканная маслом, окалиной и пятнами скукожившейся травы, на которую попала гидравлическая жидкость.
В отсутствие ангаров боевые машины стояли рядком, накрытые для маскировки специальной сеткой.
Росшие рядом деревья давали дополнительную маскировку и, когда на территории базы ничего не дымилось, определить ее местонахождение из долины было непросто.
Посреди вытоптанной площадки стояли «таргар» и «грей» – чистые, заправленные, готовые к выходу.
Джек с Хиршем пришли бы и раньше – часа за два, чтобы залезть в кабины, опробовать все рычаги, потом взять у механиков тряпки и, придирчиво приглядываясь к опорам, начать подчищать невидимые пятна и смахивать песчинки.
Пилоты с удовольствием проделали бы этот ритуал, если бы не знали, что это обижает механиков. Те воспринимали это как недоверие и могли наорать в ответ, а то и подбросить в кабину дохлую крысу.
Почти что родственные взаимоотношения пилотов с механиками изобиловали родственными же скандалами и недоразумениями, поэтому Джек с Хиршем пришли всего лишь за час и вели себя предельно равнодушно, хотя соскучились по своим машинам.
Когда все необходимые жесты доверия и доброго расположения к механикам были выполнены, пилоты забрались в машины и стали проверять технику.
«Грей» подвигал автоматическими пушками и покрутил кабиной – зенитная защита была его основным коньком, а «таргар» принялся носиться по пятачку, проверяя подвижность. Его делом было отвлекать противника стремительными пробежками и неожиданными атаками – пусть не всегда опасными, но обязательно заметными.
Джек проверил пулеметный ротор, послушал, как работает подача патронов, запустил и выключил турбину накачки.
Батарея была полна и могла протащить его все шестьдесят километров до места.
«Грей» таким запасом похвастаться не мог, но у него и расходов было больше – приводы кабины, автоматических пушек и самое главное – накачка катушек гаусса.
Минут за сорок все возможные проверки были закончены, и пилоты отогнали машины к своему домику, где находились Шойбле и капрал Штоллер.
– Ну и как ощущения, кавалерия? – спросил, улыбаясь, Петер, руки которого впервые за долгое время не были заняты едой.
– Хорошие, – ответил Джек, выбираясь из кабины и не скрывая улыбки.
– Настроение боевое, – подтвердил Хирш, подходя к Шойбле и Штоллеру. – Это и есть багаж? – спросил Джек, указывая на большой военный рюкзак, точно такой доставлял куда-то майор Горн, когда они подвозили его на броневике.
– Килограмм девяносто, – на глаз определил Хирш.
– Довольно точно, – сказал Штоллер. – Как ты это делаешь, ведь там может быть одежда или напротив – оружие?
– Не знаю, – пожал плечами Хирш. – Все дело в форме рюкзака и складках. Рюкзак заметно осел и складки внизу сильно натянулись
– А у меня сегодня тоже работенка будет, – похвастался Шойбле. – Как вы уйдете, начальство велело через часик вокруг лагеря пошастать.
– С машиной? – уточнил Джек.
– Ну, а то пешком, что ли? Для отвлечения внимания на тот случай, если вас со спутника засекут.
– Засекут-то они в любом случае, – добавил Штоллер. – Но у них здесь слишком длинная цепь согласований, поэтому всю накопленную за сутки информацию нашему непосредственному противнику передают в первый час следующих суток.
– Спасибо им за это, – улыбнулся Джек.
– Ну что, уже сумерки, – сказал Штоллер. – Давай, Петер, подцепим эту байду.
– Да я один прицеплю, – предложил Хирш.
– Нет-нет, лейтенант, эта работа не для командного состава… Взяли, Петер.
«Можно подумать, ты сам не из командного состава!» – пронеслась в голове Джека невысказанная фраза, и он на мгновение замер, чтобы осознать, что не высказал ее вслух.
– Ты чего вздыхаешь? – спросил Хирш.
– Да просто так, – ответил Джек, довольный, что на этот раз Тед его не раскусил.
Тяжело ухая опорами, из техпарка на смену прошагал «гасс». Не успели все проводить его взглядом, как вдруг тяжелая машина резко повернулась в сторону долины и запрыгала между деревьев к забору. Привод ее вращающейся антенны зажужжал, увеличивая обороты, и стало понятно, что «гасс» что-то почуял.
Остановившись перед оградой, робот замер. Прошла секунда, другая, а затем из большого блока на плече машины с ревом стартовала огромная старомодная пээрзэ и понеслась навстречу невидимой цели.
Через мгновение еще одна ракета-перехватчик стартовала со второго «гасса», который оставался на своей дежурной позиции.
Вдалеке сверкнула вспышка.
– Что-то слабовато… – заметил Шойбле.
– Похоже на разгонный блок, – сказал капрал Штоллер почти шепотом, и через пару секунд сверкнула вторая вспышка, более яркая и громыхнувшая так, что на кунгах забренчали обшивные листы металла.
– А вот это боевая часть, – с удовлетворением произнес Хирш, и все с облегчением вздохнули.

48

С территории стали сбегаться солдаты, появились командир и начштаба, продолжая на ходу переговариваться по радио с пилотами «гассов».
– Далековато для пээрзэ, – сказал Джек. – Обычный перехватчик ловит на три-четыре километра.
– Это старая модель, – ответил Штоллер. – Для обычного боя они чрезмерны, а для местного ПВО вполне годятся.
– И часто такое бывает? – спросил Хирш.
– Нет, не часто, тактическая ракета вещь дорогая. Но иногда они проверяют, что мы еще можем, а что нет.
– А сегодня не слишком шумно для начала операции?
– Думаю, даже, напротив, противник решит, что после такого фейерверка мы в долину не сунемся.
– А мы сунемся, – уверенно заявил Джек.
– Вот и отлично. Навигацию в архивах проверили?
– Так точно, сэр, – вырвалось у Джека.
– Ой, простите, капрал. То есть – извини, приятель, – два раза поправился Джек и полез в кабину «таргара».
Хирш забрался в свою, и роботы одновременно поднялись, а затем, лавируя между деревьями, направились к пропускному пункту, куда вскоре зашагал и отличившийся «гасс», чтобы сменить отстоявшего смену товарища.
– Ну что, я пошел в парк? – спросил Шойбле.
– Да, Петер, иди, – сказал Штоллер, все еще глядя вслед «таргару» и «грею». – Через полчасика можешь выбираться за ограду.
Шойбле ушел, и Штоллер поспешил к командирскому кунгу, куда уже вернулись полковник Весник и майор Горн.
– Ну что, ушли? – спросил Горн, когда Штоллер поднялся в кунг и закрыл за собой дверцу.
– Ушли, сэр.
– А чего ты как будто чем-то недоволен? Или обстрел пришелся не ко времени?
– Обстрел всегда не ко времени, – заметил полковник Весник, разминая пальцами черствую жвачку.
– Стентон сказал мне «так точно, сэр»…
Горн с Весником переглянулись.
– Что, вот так прямо в глаза, нагло сказал? – уточнил майор.
– Нет, сэр. Как будто естественно оговорился. Я спросил, проверили ли они в архивах навигацию…
– А он ответил «так точно, сэр», – с задумчивым видом произнес Весник. – Похоже на естественную оговорку. Боец готовится выйти на задание, он уже весь там, в работе, и вполне может оговориться.
– И что было потом, как ты отреагировал? – спросил Горн, расхаживая вдоль стола с картой.
– Я не успел отреагировать, как он сказал: ой, простите, капрал. И тут же – извини, приятель.
– Хитро, – произнес полковник и, положив в рот размятую жвачку, стал осторожно ее разжевывать, проверяя, липнет ли она к зубам. Жвачка не липла.
– Нанес быстрый удар и аннулировал его еще до ответной реакции.
– Тест Шенхера, – сказал Штоллер.
– Вот именно. Только чего он добивается, если, конечно, Стентон вражеский агент? Вот если бы мы применили против него тест Шенхера, это было бы логично, а его атака приводит только к возникновению подозрений. Что это, тонкая игра? Попытка окончательно нас запутать?
– Может, он надеется, что, запутавшись, мы махнем на проверку рукой?
– Но тогда ему проще было сидеть ровно и вообще ничего не предпринимать, – сказал Штоллер.
– Это так, – согласился Весник. – Однако если предположить, что тогда в броневике в беседе с тобой он проводил предвербовочную подготовку, а потом решил, что сработал грубо, теперь его поведение с применением теста Шенхера может показаться логичным.
– А не слишком ли сложно? – спросил Горн.
– Сложно, – согласился Весник, заметив, что жвачка оказалась вишневой, а он вроде бы выбирал апельсиновую. – Сложно, – повторил он. – Но может, это так лишь выглядит? Есть у нас еще какие-то элементы в этой головоломке?
– Есть, – сказал Штоллер. – Я как раз хотел доложить относительно Веллингтона.
– А что с Веллингтоном? – спросил Горн.
– Наблюдение, сэр. Всем на базе известно, что Веллингтон битый в крушении алкоголик и ведет он себя соответственно. Ходит тяжело переваливаясь, не к месту громко смеется, хлопает всех по плечам.
– Что ж, адекватное поведение для его состояния, – сказал Горн. – Док Бредли уверяет, что у полковника Веллингтона были множественные повреждения в прошлом. Часть шрамов осталась, другие удалены.
– Да, сэр. Но если понаблюдать за Веллингтоном продолжительное время – часа два, можно заметить, что иногда его поведение меняется. Он вдруг распрямляет спину, легко шагает или вдруг прыгнет через три ступеньки в кунг технической разведки. И тогда кажется, что он в хорошей форме, а никакая не развалина, которой хочет показаться.
– Чтобы быть в хорошей форме, ему нужны физические занятия, и мы это поощряем, но я ни разу не видел его на спортивной площадке, которую мы развернули.
– Да, сэр. Для обычного человека поддержка формы требует физических нагрузок, но хорошие специалисты нашего направления могут поддерживать эту форму в своей голове.
– Но до известных пределов.
– Так точно, до известных пределов.
– Давайте подведем предварительный итог, – предложил Весник. – Веллингтон, как и Стентон, продолжают внушать подозрения. Правильно?
– Правильно, – кивнул Штоллер.
– А Хирш и Шойбле?
– Резерв. Мы не знаем их функций в группе, они их еще не проявили.
– И как бы это не оказалось для нас неприятным, если не сказать – шокирующим сюрпризом, – сказал Горн, и Штоллер с Весником повернулись в его сторону.
– А что вы так смотрите, господа офицеры? – развел он руками. – Первые двое себя уже проявили, мы можем за ними наблюдать, а вторая парочка для нас полное болото.
– Вообще-то я капрал, – напомнил Штоллер, подавляя улыбку.
– О, извини, Марк, у нас на базе это частая ошибка, – поднял руки Горн, и все трое сдержанно засмеялись.
После смеха возникла пауза. В расположении базы оказалась целая группа возможных вражеских агентов, и пока было непонятно, как это проблему – реальную или кажущуюся – можно решить.
– Иногда мне думается, что самое лучшее – ликвидировать их и закрыть тему, – признался Штоллер.
– Даже если мы ошибаемся? – уточнил Весник.
– Даже если ошибаемся, сэр, ведь то, что мы так много занимаемся этой группой, кем бы они ни были, ведет к снижению боеготовности базы.
– Увы, это так, – согласился полковник. – А что думает начальник штаба?
Горн провел пальцем по предполагаемому маршруту «таргара» с «греем» и сказал:
– Начальник штаба думает, а не слишком ли опрометчиво мы поступили, отправив к Томлиссону этих двоих? Этот агент для нас слишком ценен, чтобы использовать его в качестве подсадной утки.
– Томлиссон опытный агент и никакая не утка, ведь мы раскроем перед ним все карты. Он сумеет на месте принять нужное решение, и в случае необходимости даже самое радикальное, – сказал Весник.
– Учитывая подготовку Стентона, сэр, крайний вариант может не сработать, – заметил Штоллер.
– Да. Но все же давайте не забывать, что это только предположения. Это только наши с вами предположения.
– Основываясь на предположениях, сэр, вы три года назад ликвидировали капитана Стортинга, который, как позже выяснилось, успел заминировать полбазы.
– Это так, Марк, но мне кажется здесь сейчас что-то другое. Кстати, на моих часах восемь тридцать две. Открылось окно радиосвязи с Томлиссоном.
Настойка плавающей частоты, позволявшей засекретить канал связи, заняла три минуты, и вскоре агент Томлиссон вышел на связь.
– Родственник на связи, слушаю вас, – отозвался он, и Весник отметил, что в этот раз качество передачи было заметно лучше.
– Привет из дома, родственник. Мы к вам с хорошей новостью, братья ваши приехали и передают привет.
– Очень рад. Надеюсь, с гостинцами?
– А разве можно без гостинцев?
– Работящие братцы?
– Да, к этому не придерешься, они уже работали и показали себя с самой лучшей стороны, вот только нет полной уверенности, что они нам родственники.
– И это вы называете хорошими новостями?
– У нас лишь подозрения – ничего более, поэтому даем вам все полномочия. Если они вам не понравятся, мы не будем в претензии.
– Хорошо, я понял. А если понравятся?
– Если понравятся, все будут рады, а уж ваш рассказ, как ходили на рыбалку, будем ждать с нетерпением.
На этом сеанс связи был закончен. Агент Томлиссон получил необходимое предупреждение, и теперь оставалось ждать, что из всего этого выйдет.

49

Уже стемнело, когда, пробежавшись по открытой местности, «таргар» и «грей» спустились в одну из балок и продолжили путь по более извилистой, но более безопасной дорогой.
Навигационные файлы, которые им выдали для наведения на место встречи с агентом, содержали основные и альтернативные маршруты. Предполагалось, что кто-то по ним уже ходил, однако, переходя из одной балки в другую и держась установленного маршрута, Джек с Хиршем то и дело натыкались на завалы из сушняка, которые год за годом наносило весенним половодьем.
Приходилось выбираться наверх и обходить препятствия по открытым участкам, а потом снова спускаться и продолжать движение.
Часто отвлекали дикие животные, которые находили убежище в многочисленных промоинах. Пару раз удалось спугнуть кабанов, попадались одичавшие собаки и крупные змеи, но ни одного варана встретить не удалось, должно быть, они этих мест избегали.
Переговариваться почти не приходилось – работали однообразно. Двигавшийся первым Джек обнаруживал на инфракрасном экране препятствие, поднимался из балки, и Хирш следовал за ним, просеивая радаром открытую местность.
Несмотря на дерганый темп марша, они держали хороший ход и останавливались всего пару раз на три минутки, чтобы Хирш мог запустить турбину накачки и пополнить батареи.
Последний раз Джек тоже подзарядился, хотя запас у него еще оставался.
Уже на третьем часу марша, когда балки стали значительно мельче и местами представляли собой лишь извилистые полосы зарослей, Хирш вдруг скомандовал:
– Стой!
– Стою, – сразу ответил Джек, останавливая «таргара».
– Там впереди экранирует какая-то полоса…
– Полоса?
– Возможно, провод, возможно, веревка какая-то.
– Металл?
– Не обязательно.
Джек пощелкал режимами аппаратуры, но так – на всякий случай. Он знал, что его приборам веревку не увидеть, а вот модернизированный «грей» Хирша был напичкан самой чувствительной аппаратурой.
– Метрах в пятнадцати перед тобой.
– Я вылезу?
– Давай. Только пистолет прихвати.
– Ну разумеется.
Джек опустил кабину, приоткрыл дверцу и прислушался. Никаких звуков. Ни сверчков, ни ночных птиц, ни отдаленного тарахтения какого-нибудь мотора.
Приготовив пистолет, он включил фонарь и сразу направил его в траву, чтобы не демаскировать себя.
– Я иду, Тед, – сказал он в «краб».
– Давай.
Трава под ногами пружинила, как проволочная, пахло сыростью и свежей листвой. Там, в кабине робота, он всегда был сосредоточен и готов к любым неприятностям, а здесь ничто не напоминало о конфликте, в который все они были завязаны. Просто природа, деревья, трава.
– Джек, еще пять шагов.
– Понял, Тед.
Джек пошел медленнее и, наконец, увидел то, что заметила тонкая аппаратура «грея».
– Это перетяжка, Тед.
– Обычная перетяжка?
– Да… Сейчас разберусь, только с какой стороны фугас?
– Ты там осторожнее.
– Я всегда осторожен.
Джек проследил фонариком вправо и увидел торчавший из дерна цилиндр диаметром сантиметров пятнадцать.
– Один есть, – сообщил Джек и повел фонарем в другую сторону, где тоже оказался фугас. – Второй есть. Я возвращаюсь.
– Давай.
«Грей» повернул кабину вправо и влево, прощупывая горизонт на оптимальных для аппаратуры углах. Вокруг никого не было или враг тоже прятался в балках.
– В общем, два фугаса в цилиндрах по сто пятьдесят миллиметров, – сообщил Джек, поднимая кабину.
– Серьезный подарок. Кого они опасаются? «Грею» и четверти этой порции хватит.
– Страхуются. Что делать будем?
– Осталось двенадцать километров. Если пойдем поверху – засекут.
– Хорошо, давай еще пройдем по балке. Времени у нас с запасом, пойдем медленнее, а ты скажи своему «грею», чтобы смотрел во все глаза.
– Скажу.

50

Они прошли еще около пяти километров, когда «грей» засек в балке еще одну перетяжку. Ее снова пришлось обходить поверху, в который раз рискуя быть замеченными.
– Знаешь что, Тед…
– Чего?
– Халтурщики эти нороздулы.
– Ты о чем?
– Я о перетяжках. Уж если взялись минировать, надо было поверху напротив перетяжек ставить мины нажимного действия.
– Вот и скажи им спасибо, что они халтурщики.
– Спасибо.
Вскоре перетяжки стали попадаться через каждую сотню метров, и пришлось выбираться наверх, поскольку бегать вверх-вниз было неправильно – в таком мигающем режиме их могли заметить еще раньше.
– Итак, до места встречи четыре километра, – сказал Хирш.
– А до базы противника – восемь, но немного на юго-восток.
– Я это к тому, что нужно двигаться поверху, максимально прижимаясь к кустам, улавливаешь?
– Я улавливаю, Тед, но тут кусты какие-то редкие, – пожаловался Джек, выруливая между зарослями и одновременно стараясь смотреть в инфракрасный экран, на тот случай, если из земли будет торчать взрыватель мины.
Заметить его, конечно, было бы трудно, но так Джек чувствовал себя спокойнее.
Они прошли еще с полкилометра, когда Хирш вдруг, крикнул:
– Вперед, Джек!.. Бежим!..
– Выполняю! – отозвался Джек, давая «таргару» полный ход. – А что случилось?!
– Мины в воздухе!
– Мины в воздухе?! – не понял Джек, поскольку искал их на земле, однако сейчас было не до выяснений.
Ветки хлестали по корпусу, на экране плясали разноцветные панорамы, и вдруг земля под опорами дрогнула, а потом еще и еще раз содрогнулась от разрыва мощных зарядов.
Только теперь Джек понял, что это были минометные мины, которыми их, скорее всего, обстреляли по показаниям датчиков, спрятанных в кустах – как раз там, где Джек был уверен, что «таргар» с «греем» надежно укрыты зарослями.
Вслед за первой серией мин прилетела вторая, но Джек с Хиршем были уже далеко и, спустившись в очередную балку, замерли, выжидая, что предпримет враг.
– Ну что? – спросил Джек спустя пару минут. – Вроде оторвались, а?
– Вроде. Что они еще должны сделать, чтобы ты не посчитал их халтурщиками?
– Пустить легкого робота, посмотреть, попал ли кто под удар.
– Долго.
– Тогда воздушную разведку.
– Два дрона, типа «стритлаунчер»…
– Нет, хватит и одного, потому что очаг удара неширокий и…
– Я сообщаю тебе показания радара, Джек. Две метки идут прямо на нас.
– В смысле?
– По балке.
– Будешь стрелять?
– Посмотрим. Все же мы за поворотом, могут не заметить.
Поджав лапки, роботы замерли, словно почуявшие змею птенцы. Дроны двигались один за другим на небольшой скорости. Хирш видел это, но Джеку сообщать не стал, зачем лишний раз нервировать товарища?
– Тед, а ведь сразу-то не ударят? На разворот пойдут?
– Если дистанциомер у них сработает, значит, бежим.
– А сколько времени будет на это «бежим»?
– Четверть секунды.
Лаунчи прошли, ничего не заметив, продолжая выписывать змейку вдоль извилистой балки.
– Не хотелось бы к тому же задание провалить… – произнес Джек, видимо, продолжая какой-то свой монолог.
– Посидим еще. Нам до выхода на связь полчаса ждать надо.
– За полчасика сюда могут роботы с базы наведаться. Восемь километров для «гасса» не расстояние.
– Ты еще скажи – для «сато».
– Не скажу. «Сато» на такую мелочовку не погонят.
– А «гасс» погонят? – усмехнулся Хирш, поглядывая на показания радара. Сейчас он работал в пассивном режиме и выдавал не так много информации. Болтовня Джека нервировала, и Хиршу хотелось подняться из балки и просеять все до горизонта, но враг, возможно, еще не успокоился и к месту обстрела может быть приковано внимание.
«Посидим еще», – подумал Хирш.

51

Полчаса прошли в полной боеготовности и настороженности. Лаунчи еще дважды проходили над районом, но, к счастью, чуть дальше от балки, где тоже хватало зарослей и противник надеялся хотя бы там найти подорванные машины.
В конце концов, дроны убрались совсем и, когда открылось окно для связи, Хирш послал условный сигнал и получил такой же условный отзыв, что означало – агент прибыл и готов встретиться на условленном месте.
– Он прибыл, – сообщил Хирш на корпоративной волне. – Не забудь переключиться на дежурную, когда придем на место.
– Есть, командир.
Они подняли машины на опоры, и первым двинулся «грей» с его чуткой аппаратурой.
До места встречи было недалеко, но здесь роботы были как на ладони. Поначалу это вызвало у Хирша недоумение, однако по мере движения он заметил, что местность идет под уклон, и вскоре они исчезли из прямого видения возможных радаров противника.
– Я вас вижу, отцепляйте мешок, – произнес голос в эфире.
Хирш дернул рычажок, и мешок упал.
– Теперь выходи – поможешь мне его перетащить.
– Тед, сиди на месте, я выйду… – сказал Джек на корпоративной волне.
– Давай, – согласился Хирш. «Грей» в качестве прикрытия подходил лучше.
Джек опустил кабину и, выбравшись наружу, зашагал к упавшему мешку, чувствуя кромки заткнутого за пояс пистолета.
Здесь их должен был ждать агент, но могла оказаться и засада.
Из кустарника показался человек, который неспешно двинулся к Джеку, стоявшему возле мешка.
– Привет, – сказал он, останавливаясь и держа руки в карманах просторного плаща.
– Привет, – ответил Джек. – Что делать с мешком?
– Хватай за один конец, поможешь донести.
– Куда нести?
– Тут в кустах у меня скутер.
Они подхватили мешок и потащили. «Грей», озираясь всей кабиной, перетаптывался на месте.
В кустах агент включил фонарик, и Джек действительно увидел какой-то двухколесный аппарат с большим багажником и болтавшимися на нем привязными ремнями.
– Придерживай, – сказал агент, и Джек стал держать рюкзак, пока тот утягивал груз ремнями.
Проверив, как держится рюкзак, агент сказал:
– Порядок. Теперь возвращайся в свою машину и пойдете за мной на малом ходе – я поеду впереди на скутере.
– А он не слишком громко тарахтит?
– Совсем не тарахтит, он электрический.
– Ладно. Я пошел.
Джек вышел из кустов и поспешил к «таргару».
– Порядок? – спросил на закрытой волне Хирш.
– Да, – прижимая «краб», ответил Джек. – Пойдем за ним.
Пока Джек забирался в кабину, агент выехал на скутере и не спеша покатил вперед, хорошо видимый в инфракрасном режиме. Он вел роботов еще три километра, выбрав маршрут так, что они не показывались из низины.
Наконец он остановился и спрятал скутер в кустарнике, потом вышел на связь и сказал:
– Малый пойдет со мной, его не так заметно, а «грей» останется здесь и, если что, выдвинется нам на выручку. Вопросы?
– Вопросов нет, – сказал Хирш.
– У меня тоже вопросов нет, – сказал Джек и направил робота за пешим агентом, который быстро зашагал в направлении вражеской базы.
Они прошли метров четыреста, после чего агент остановился и, показав рукой на заросшую травой воронку, сказал:
– Запаркуй машину здесь, дальше – пешком.
Джек послушно выполнил приказ и присоединился к агенту, не забыв надеть кепи, поскольку было прохладно.
– Теперь старайся не топать, – предупредил агент, переходя на шепот.
– А как мне к вам обращаться? – так же шепотом спросил Джек.
– Говори просто «дядя».
– Понял, дядя. А что мы сейчас будем делать? Не то чтобы я слишком любопытный, но, судя по тому, что мы почти пришли, самое время провести инструктаж.
– Согласен, – сказал агент и остановился.
– Мы подберемся к ограде метров на тридцать и с помощью хитрой коробочки будем ловить отладочные сигналы боевых машин.
– А откуда взяться отладочным сигналам?
– Механики в ночную смену будут тестировать недавно прибывшие машины. Работа у них срочная, поэтому будут трудиться сутки напролет, а наша задача перепрограммировать их навигаторы.
– Ага, чтобы они потом заблудились?
– Почти что так.

52

Работа оказалась несложной, поскольку Джек лишь присутствовал при этом нехитром процессе, а агент сам возился с коробочкой, покручивал настройки и говорил «ага», после чего замирал на несколько секунд, произносил слово «готов» и начинал настраиваться на следующую машину.
Так можно было лежать хоть три часа, если бы не холодный ветер со стороны гор. От него слезились глаза, огни базы расплывались и все это становилось похожим на какое-то представление.
Изредка из-за забора доносились голоса, механические звуки, вроде жужжащей дрели или гайковерта. Где-то слева вспыхивала сварка, видимо, там находился ремонтно-кузнечный цех.
– Джек, как у вас там? – спустя четверть часа, спросил Хирш, пользуясь дежурной волной.
– У нас порядок, командир, – ответил за Джека агент.
– Да, все нормально, – подтвердил Джек, стараясь, чтобы его зубы не стучали.
– Понял вас. Предположение есть, когда закончите?
– Полчасика… – после паузы ответил агент, как показалось Джеку, слегка раздосадованный вмешательством Хирша. Впрочем, Хирш оказался ни при чем, просто хитроумный прибор никак не хотел цепляться за очередной отладочный канал.
– Ну же, ну… – потряс коробочку агент.
– А далеко она берет? – шепотом спросил Джек.
– К счастью, не очень.
– Почему к счастью?
– Потому, что здесь нельзя использовать кодирование, сигнал идет открытым.
– Могут перехватить?
– Уже перехватили…
– Правда, что ли? – привстал Джек, разом забыв, что только что замерзал.
– Правда. Глушить начали, не могу на «сато» зайти.
– Там и «сато» есть?
– Восемь штук… Да что же ты не хочешь-то, а?
Джек вынул пистолет и, прижавшись к траве, стал озираться, но пока не было слышно ни приказов рассыпающейся цепи, ни лязга затворов и лая собак. Может, агент пошутил? Может, это у них юмор такой особенный?
– Есть, пролез… – сообщил агент и хрипло захихикал. – А то прямо нехорошо как-то. Я б сегодня не заснул, если бы не распечатал хоть одного «сато».
– А других распечатали?
– «Гассов» – да. Пять бортов уделали по полной, так что готовься бежать.
– Мы уходим?
– Нет, приятель, мы бежим так быстро, как только можем, – все так же шепотом произнес агент, потом резко вскочил и понесся обратно к воронке, где Джек спрятал своего «таргара».
– Тед! Мы отходим!.. – крикнул на бегу Джек, едва поспевая за агентом, полы плаща которого трепетали, словно флаги на ветру.
– Я уже понял, вижу вас… От базы идут преследователи – количество уточняется.
– Понял!
До «таргара» донеслись мигом, и агент, не останавливаясь, побежал дальше – к скутеру, а Джек быстро поднял кабину, дал «таргару» ход и, выбравшись из воронки, сообщил:
– Тед, я в машине!
– Правь в мою сторону, я понемногу сдвигаюсь к балке.
– Но там же мины!
– Это единственное укрытие, а они приближаются очень быстро.
– Сколько их?
– Пока четыре борта. Это «гассы», Джек.
– Ах, как они не вовремя! Запроси агента!
– Уже запросил. Он отсидится в кустах, пока мы будем отрываться.
– Приятно слышать. Тогда полный газ…
Яркая панорама инфракрасного экрана скакала перед глазами, и временами Джеку казалось, что он теряет ориентацию – даже показания приборов выглядели бессмысленными, но затем он встряхивал головой, бросал взгляд на окошко радара, где, растягиваясь в цепь, двигались «гассы», и старался не думать о том, что им с Хиршем делать, если противник ударит ракетами, ведь у них не было ни одного пээрзэ.
Сверкнула яркая молния, желтая на экране и голубоватая в реальном цвете. Это ударил гуасс Хирша.
– Попал? – спросил Джек, но Хирш не успел ответить, когда ответили «гассы». Их снаряды взметнули землю с недолетом метров в тридцать, накрыв «таргара» комьями мокрой земли и длинными корневищами трав. Затем ударили их пулеметы, скорее для освещения поля боя, и расходившиеся веером трассеры освещали все ярко, как на городской улице.
Джек увидел «грея», который вприпрыжку скакал чуть впереди и левее.
– В балку, Джек!
– Давай!
Машины соскочили в огромную канаву и, разбежавшись, насколько это было возможно, по заросшему кустарником дну выскочили на левый склон, чтобы избегать перетяжек. И хотя легкие машины были более проворны, чем «гассы», на противника работало знание местности, где он отлично ориентировался даже ночью по приборам.
– Сдается мне… что они нас сейчас перехватят там – у поворота!.. – крикнул Джек, больше по памяти вспоминая маршрут, чем ориентируясь по карте. Ну какая тут карта, если по машине хлещут кусты, а над головой то и дело проносятся трассеры.
Пару раз противник уже бил бронебойными, а какова их мощь, Джек недавно проверял на броне «стрейлисов». Но «стрейлисы» были покрепче, у «таргара» шкура тоньше!
Щелк! Бам! – Джек видел, как по скакавшему чуть выше «грею» ударили пули, выбив искры и уйдя в рикошет. И тут же – бам-трах! Врезали по опорам «таргара». Мигнула лампочка потери масла, но тут же погасла. Что там случилось? Может, масло хлещет, а сорванный датчик ничего не показывает?
Мысли одна неприятнее другой замелькали в голове. Камера заднего вида уже устойчиво выхватывала то одного, то другого «гасса», которые поддерживали свой напор турбинами накачки, отчего в инфракрасном режиме становились похожими на фонтанирующих огнем монстров.

53

Освоившись в погоне, «гассы» стали спускаться на склон, откуда скачущие цели были видны лучше.
Ударила семидесятка, но с большим перелетом, зато второй выстрел угодил точно под опоры «грея», подбросив семитонную машину и швырнув ее на дно балки.
– Тед!.. Те-е-ед!.. – закричал Джек в отчаянии, понимая, что вдалеке от базы им никто не поможет. Да и как тут помочь, если их преследовала группа по огневой мощи, едва ли не равная всем стволам их базы!
Почуяв поживу, «гассы» еще дважды ударили из пушек, целясь в свалившегося «грея», и Джек взвыл от боли, как будто это его рвали осколки снарядов. И понимая, что терять уже нечего, он резко развернул машину и погнал навстречу «гассам». Те с запозданием ударили из пулеметов, но за контратакой шустрой машины не поспели.
Загрохотал роторный пулемет «таргара», и пули прошлись по кабинам ближайших трех «гассов». Противник был озадачен и сбит с курса. Пока «гассы» приходили в себя, Джек выскочил из балки и сверху открыл огонь по нежным тылам – по вентиляторным решеткам роботов.
Плотность огня роторного пулемета была такой, что датчики на панелях тяжелых роботов запищали наперегонки. «Гассы» закрутились на месте, путаясь в кустарнике и скользя по крутому склону. Они разобрались, что цель малая и очень подвижная, поэтому стали бить по кустам из пулеметов, надеясь зацепить «таргара».
Уворачиваться от четырех пулеметов было трудно, однако Джек уже работал словно машина, не испытывая никаких эмоций. Запутать врага, нанести максимальный урон, а дальше… Дальше его ничего не ожидало.
Но вдруг в полусотне метров выше по балке сработал гаусс и Джек увидел, как заряд врезался в кабину ближайшего «гасса». Разряд оказался не сильным, и броня тяжелого робота устояла, однако он свалился на пятую точку, а Джек услышал голос Хирша:
– Двигайся, если можешь, Джек!.. У меня еще один выстрел!..
Джек бросил «таргара» на кромку балки и снова погнал в прежнем направлении, а Хирш опять разрядил гаусс в следующего тяжа, а потом стал разгонять «грея» вслед за машиной Джека.
Отчаянный отпор столь малой группы разозлил пилотов «гассов», которые, перегруппировавшись, тотчас пустились вдогонку. Подраненный «грей» шел уже не так быстро, и упустить такую добычу было глупо.
За очередным поворотом балки замаячили цели, и «гассы» прибавили ходу, с легкостью давя кустарник.
– Джек, веревка! – крикнул Хирш, и «таргар» тотчас выскочил на склон. За ним сманеврировал отяжелевший «гасс», тут же получив несколько бронебойных пуль, но затем позади грохнул взрыв, от которого у «таргара» засветился экран задней камеры.
– Они влетели, Тед! Они попали на растяжку!..
– Приятно слышать, Джек, – с трудом переводя дух, ответил Хирш. – Давай выходить направо из балки, там через километр будет другая, надеюсь, не заминированная.
– Эх, здесь-то им все известно, сейчас вышлют лаунчи, и привет… Или сидит уже танкетка за поворотом… – бурчал Джек, выводя машину по склону.
Судя по тому, что управление было слегка разболтано, небольшая течь масла все же где-то имелась, хотя пока оно восполнялось из резервного бачка.
Едва машины выбрались на открытую местность, как по ним снова ударили «гассы», все еще не желавшие отпускать добычу. Снаряды пришли с опозданием и обрушили склон балки. Пришлось беглецам снова разгонять машины, причем «грей» отзывался на команды все тяжелее, а его опоры были в масляных потеках.
– А хитро ты разделил заряд… – заметил Джек, чтобы подбодрить товарища.
– До этого мне такое как-то в голову не приходило, – признался Хирш. – А тут, видимо, встряхнуло хорошо. Так, внимание! Они уже появились – давай вправо, там уровень пониже!..
Беглецы свернули, избежав пристрелочных очередей, но и противник, получив гауссом с близкой дистанции и повредив одну машину на растяжке, вел себя осмотрительней.
– Кажется, я знаю, почему они напоролись на свою мину! – крикнул Джек, когда они форсировали очередную балку.
– Почему?
– Это тот мужик им навигацию попортил. У них стопудово был файл со схемой растяжек, но теперь он испорчен!

54

Агент Томлиссон гнал свой скутер по долине, стараясь держаться вне зоны видимости «гассов», но в то же время в достаточной близости, чтобы не терять контроля за происходящим. Большая насадка со стробоскопическими очками на защитном мотоциклетном шлеме позволяла ему хорошо ориентироваться в темноте и даже, если нужно, получать изображение в шестикратном увеличении.
Со слов полковника Весника он понял, что посланные к нему курьеры пока не прошли проверку, а значит, ухо с ними следовало держать востро. И хотя основная часть задания была выполнена и курьеры доставили необходимую оснастку, это еще не было гарантией, что они свои. Одно дело, как они вели себя с ним, и совсем другое, как поведут наедине с противником. Вот где была возможность расколотить их, если вдруг они поднимут лапки перед «гассами» и запричитают – мы свои, не стреляйте.
Однако пока, несмотря на ожесточенность боя, пара легких роботов все еще держалась против четверки тяжелых «гассов» и продолжала отходить, не вступая с противником в переговоры.
Разумеется, переговоры можно было вести на открытой волне, однако это прямой способ сразу себя засветить.
У агента сейчас были и другие дела, которыми следовало заняться поскорее, но его уже подгонял азарт – что будет, когда «гассы» окончательно прижмут беглецов? Случалось, он выводил на чистую воду врагов, которым вот-вот был готов поверить. А что до драки, то да, она была очень похожа на настоящую, однако кто, как не Томлиссон знал, на какой риск иногда шли агенты, чтобы доказать противнику, что они свои.
А развязка меж тем приближалась. «Грей» едва волок опоры, и после продолжительного бегства через несколько балок и рощ беглецы позволили себя настигнуть.
Приближалось утро, и подтянувшиеся «гассы» стали распределяться, чтобы получше добраться до противника, занявшего позицию на возвышенности.
Зная о силе гаусса, они не допускали спешки, при том, что только три из четырех имели неповрежденные пушки, а один лишился ее, подорвавшись на мине.
Томлиссон слышал этот взрыв, но не знал точно, кто попал на мины. Поначалу решил, что курьеры, ведь они здесь были новички. Однако то ли им повезло, то ли действительно они были так хороши, а вот «гасса» подвел испорченный навигационный файл и, значит, дело свое Томлиссон знает хорошо, а еще…
Тут он задумался и едва не въехал в заболоченную ямку. Потом остановился и прислушался к звуку боя. «Гассы» вяло постреливали из крупнокалиберных пулеметов, пытаясь вычислить место нахождения противника, а беглецы сидели тихо, готовя очередной сюрприз. Однако, судя по состоянию одного из роботов, сюрпризов у них оставалось все меньше, ведь подстреленная машина – это потеря мощности и ухудшение зарядки батарей, без которых высокотехнологичное орудие становилось бесполезным.
Вдруг пулеметы «гассов» торопливо застучали, увидев рванувшуюся с высотки цель. Это был «таргар», который скакал между кустов с устрашающей скоростью, должно быть, стараясь отвлечь противника от своего подбитого товарища.
Томлиссон смотрел на это без эмоций. Затея показалась ему сумасшедшей, но не лишенной шанса на исполнение. Начни «гассы» преследование этого попрыгунчика, и кто-то из них получит в спину удар гаусса.
Подкрутив настройки на нашлемной насадке, Томлиссон получил наилучшее при таком освещении изображение. Вот «таргар» заложил вираж, избегая длинной очереди из пулемета и улетевшего в сторону снаряда. «Гассы» начали его обстреливать, но все еще не решались начать преследование, хотя на открытом пространстве у них был шанс загнать его.
Неожиданно «таргар» пропал с панорамы, и Томлиссон стал крутить настройки. Впрочем, с прибором все было в порядке, «гассов» он показывал отлично, а вот «таргара» не было – он попросту исчез.
– Да что такое?! – произнес Томлиссон вслух и по беспокойным перемещениям «гассов» понял, что они тоже потеряли цель.
Казалось, преследователи совсем забыли про скрывавшегося на возвышении подбитого «грея» и стали выдвигаться на открытое пространство, где растворился «таргар». Прошло еще пару минут, и неожиданно юркий робот появился в тылу «гассов» возле самой возвышенности. Томлиссон заметил его лишь тогда, когда тот в упор открыл огонь по вентиляторным решеткам ближайшего «гасса» и тотчас с возвышенности ударил полновесный разряд гаусса, перебившего опору самого свежего на тот момент «гасса».

55

Группа тяжелых роботов стала отступать, прикрываясь остатками боекомплекта своих пулеметов, впрочем, преследовать их никто не собирался. «Грей» по-прежнему оставался невидим и не вел огня по уходившим роботам, хотя его гаусс все еще мог достать их.
«Таргар» также затерялся где-то в кустарнике.
Со стороны базы показался легкий разведывательный дрон без вооружения. Он шел прямо на возвышенность, но, как будто вспомнив о зенитных пушках прячущегося «грея», резко взял вправо и, обойдя опасное место по дуге, вернулся на маршрут.
Томлиссон развернулся и поехал прочь, ему еще требовалось забрать из тайника мешок со снаряжением.
Он уже прикидывал, что напишет в отчете полковнику Веснику, однако сознавал, что от него ждали ясности, а он подкинет дополнительных загадок.
Эта пара провела бой прекрасно, была заметна удивительная слаженность действия пилотов, при том, что неоднократно они повисали на волоске и могли открыться перед своими, будь они вражескими агентами.
Это наблюдение сыграло бы в их пользу, но этот странный и непонятный фокус с исчезновением…
Томлиссон вздохнул и поправил воротник, чтобы закрыться от холодного ветра. Ехать приходилось в объезд зон действия радаров, а потому выходил немалый крюк. За скутером тянулся след из примятой травы, но она быстро поднималась, особенно в ветреную погоду, а сегодня ветер был такой, как надо.
Тем временем Джек с Хирш на возвышенности подводили итоги. Они сумели отбиться, и враг ушел посрамленный, однако из-за течей, которые пришлось перекрывать аварийными вентилями, «грей» мог развивать только треть от положенной мощности. Был поврежден также привод запуска турбины накачки, а значит, фактически машина осталась без движения и без возможности применить свой главный аргумент – гаусс.
«Таргар» выглядел лучше. Лишь несколько пробоин в кабине, но сквозная только одна, да еще небольшая течь в гидравлическом цилиндре, отчего в маневре «таргар» стал слегка валким.
– В принципе мы можем вызвать подкрепление, – сказал Джек, стоя на краю ямы, в которой прятался «грей» и которая из убежища, для него обессиленного, теперь превратилась в ловушку.
– Подкрепление вызвать мы можем, – согласился Хирш, выглядывая из распахнутой дверцы кабины, – но до нашей базы километров сорок и двигаться нужно точно в направлении баз противника.
– И если они засекут, почти наверняка случится битва.
– Правильно мыслишь. При этом перевес на их стороне. У них, вон, полный техпарк новой техники, а мы можем подогнать сюда только пару ржавых «стрейлисов», которые, судя по выхлопам, работают на угле.
Джек нервно хохотнул и огляделся. Вот-вот должен был начаться рассвет, и тогда их заметит первый же дрон. Или, хуже того, – ланучер.
– В чем наша главная проблема?
– Разбит трансформаторный блок турбины.
– Понятно. А «прикуриватель» у тебя остался?
– Под сиденьем, как всегда.
– Вот! – поднял палец Джек. – И у меня есть «прикуриватель». Мы их соединим и запитаем твою машину.
– Какой смысл соединять? Если нет трансформатора, мы не сможем зарядить батареи? – начал сердиться Хирш.
– А кто сказал, что мы будем заряжать твои батареи, Тед? Мы просто запитаем все твои приводы через трансформаторный блок «таргара». А чтобы предохранители все не поотключали, я поставлю жучок. У меня есть подходящая железка.
– Он сгорит на хрен сразу, этот блок, поскольку на две машины не рассчитан, проще тебе сгонять на базу и привезти новый блок.
– А если это не блок? Сейчас тебе кажется, что блок, а окажется совсем другое?
– Но мы угробим единственную действующую машину!
– Не угробим. Мои приводы будут отключены, поэтому нагрузка останется только от одной машины.
– Ты не сравнивай «таргар» и «грей», Джек! У них десятикратная разница по весу!
– Короче так, Тед, цепляем прикуриватели и я слежу по прибору, какая нагрузка, если полезет в «красную зону», я все отключу.

56

Расчет Джека оказался верен, и энергосистемы «таргара» хватило, чтобы на самых скромных режимах вывести «грей» из ямы. Правда, сразу после этого у малого робота включилась турбина накачки, возмещающая потерю энергии в батареях, но это было не страшно – топлива у «таргара» хватало. К тому же новая турбина, которую он получил во время модернизации, была значительно экономичнее прежней.
– Нормально! – обрадованно сообщил Хирш, выглядывая из кабины. – Вся индикация работает, как будто ничего не случилось! Какая нагрузка была?
– На пике – восемьдесят два процента.
– Отлично! И что дальше, пойдем вот так на веревочке?
– А что делать? – пожал плечами Джек, прислушиваясь к шуму турбины.
– Провод всего десять метров, – напомнил Хирш, поглядывая на провисшую проводку, соединявшую два робота из кабины в кабину.
– Ну неужели мы с тобой не сможем интервал держать, Тед?
– Хорошо, давай попробуем.
Они попробовали, дав обоим машинам самый малый ход – нагрузка через трансформаторы «таргара» подскочила до сорока процентов. Столько Джек выжимал из машины, когда разгонялся на ровной местности до максимальной скорости. Все, что выше, требовалось для прыжков и отчаянных спуртов в гору, когда того требовала обстановка.
– Вроде идем, а? – сказал Хирш, когда они, спустившись с возвышенности, отмахали метров триста, внимательно следя за тем, чтобы, обходя неровности, не оборвать провод.
– А чего ж не идти? Все в полном порядке.
– Для нашей ситуации.
– Да, для нашей ситуации.
– Ты вот что, если появятся лаунчи или воздушная разведка, просто отключай свои приводы, а то мы кабину и пушки не провернем, – сказал Хирш.
– Разумеется. Я останавливаюсь и не беру ни одного лишнего ампера.
– Слушай, ну хорошо идем, зря я беспокоился.
– Ну я же тебе говорил.
– Джек, а я не понял, как ты ухитрился вернуться и в хвост им зайти? Этот момент я проглядел.
– Когда?
– Ну, ты побежал их отвлекать, я стал выцеливать того, что еще свеженьким был…
– Ну.
– Я видел, как ты петляешь, а потом раз и пропал из виду.
– Правда, что ли?
– Правда.
– Ой, осторожнее, давай эту яму справа обойдем.
– Нет, лучше слева, а то там кусты вон какие, провода порвем.
Связанные роботы осторожно, один за другим, перебрались через болотце и вспугнули стаю сидевших в кустарнике птиц.
– Ух ты! – воскликнул Джек от неожиданности.
– На куриц похожи? – усмехнулся Хирш.
– Нет, просто неожиданно.
И они повели машины дальше.
Хирш посматривал на работавшие приборы и даже радар, но там все было чисто. Вот-вот должен был начаться рассвет, и инфракрасная камера перенастраивалась, мигая и выводя надпись о смене режима.
– Стучит, зараза… – пожаловался Хирш.
– Сильно стучит?
– Дойти-то дойдем, но боюсь, шток придется менять – погнется.
– Шток не проблема, сменим.
– Да… А когда ты им в спину ударил, я тут же по свежему врезал последний заряд. У меня после этого половина приборов погасла, до ямы на ручном добирался.
Джек молчал, занятый своими мыслями.
– Так как ты им в тыл зашел, Джек? Тогда-то мне не до этого было, думал, хрен мы их обманем, уж больно крепко на хвост сели. А тут ты с тыла зашел…
– Я не знаю, как я зашел с тыла, – негромко произнес Джек, и Хирш подкрутил в приемнике настройку.
– Что ты сказал?
– Я сказал, что не знаю, как оказался у них в тылу. Я двигался обратно к склону, а тут – бац, они. Я сразу, не раздумывая, стал бить по ближайшему – по его вентиляторам. Он аж взвился, чуть с опор не соскочил.
Взошло невидимое, за низкой облачностью, солнце. Ветер стал слабеть и не так сильно завывал в приоткрытых дверцах кабин. Стук пустого цилиндра «грея» становился все громче, и Джек уже подумывал, что следует долить ему масла из своего резервного бачка. Для этого имелись и подходящие вентили, и перепускной шланг.
Пока двигались по ровной местности, турбина включалась не так часто, как ожидал Джек. При этом у «грея» оставался неповрежденный бак, где топлива было хоть завались, и по всему выходило, что, если их не перехватят, до базы они доберутся своим ходом.
– Еще километров десять отмахаем, и можно вызывать эвакуатор, – сказал Хирш, после долгого молчания.
– Да, там уже можно, наша территория. Ну, почти наша.
– Поесть хочешь?
– А что у тебя есть?
– Галета…
– Настоящая?
– Откуда тут настоящая галета, Джек?
– Я видел там постройки, Тед… – неожиданно сообщил Джек.
– Где?
– Там, на поле перед горкой, на которой ты прятался.
– Понятно. Только никаких построек там не было, по крайней мере, мне сверху ничего не было видно.
– Я говорю только о том, что видел собственными глазами. Ты же сам спрашивал – как тебе это удалось?
– Да? И как же тебе удалось?
– А вот так. Увидел впереди постройки, развернулся по дуге, чтобы в спину не схлопотать от «гассов», а когда развернулся, их не было. Ни одного.
– И что дальше?
– А дальше я погнал машину к горке, выяснять, что там с тобой случилось, радио не работало.
– Ну допустим, а как ты проскочил мимо «гассов»?
– Ты что, Тед, совсем ничего не понимаешь?
Они помолчали, глядя на раскачивающиеся перед их роботами панорамы и прислушиваясь к своим ощущениям. А все ли с ними в порядке и не чудится ли им этот странный разговор? После сильных встрясок, случалось, солдаты начинали видеть самые неожиданные вещи.
Например, Джо Радзиловский – водитель «гасса» из первой роты капитана Хольмера. После попадания в его кабину ракеты он был выброшен на песок и провалялся до ночи, пока его не обнаружила спасательная команда. Джо повезло, он отделался несколькими царапинами и через неделю получил новенький «гасс», однако иногда на марше или даже посреди боя он вдруг останавливал машину и созерцал катившиеся на него изумрудные океанские волны.
Его потом даже в дивизию возили к тамошнему доктору по нервам – ничего не помогло. Джо просидел в резерве три месяца и лишь тогда его отпустило. Он прекратил отключаться во время боя, и десантные экспедиции перестали от него отказываться. Однако позже выяснилось, что Джо время от времени все так же наблюдал океанские волны, но он научился контролировать это видение, а еще рассказывал, как забавно выглядит движение снарядов под водой и как искрятся на солнце брызги фонтанов, поднятых снарядными разрывами.
– Значит, не было никаких «гассов»? – уточнил Хирш.
– Не было. Сначала.
– А когда появились?
– Я добежал до горки, развернулся и тут они появились.
– А здания?
– Зданий уже не было.
– Ты знаешь, только теперь я окончательно вспомнил, что не заметил, как ты куда-то проваливался, но «гассы» занервничали, этот момент я помню хорошо. Только навел прицельную рамку, как вдруг этот птенчик задергался.
– Птенчик?
– Ну, фигурально выражаясь.
– Ты сейчас не выражайся фигурально, Тед, потому что я и так не понимаю, где и что.
– Извини, как-то не подумал. Ну что, до базы напрямик восемнадцать километров, с обходами чуть больше. Что об этом думаешь?
– Почти что наша территории. Пока подъедут, мы еще километров пять отмахаем.
– Тогда я вызываю.
– Вызывай. Только ты это…
– Что?
– Ты не рассказывай им про то, что я какие-то там постройки видел. Штоллер на меня и так косо поглядывает, после сеансов разоблачения, а тут еще это.
– Да не вопрос, Джек. Мы выполнили задание, сумели выбраться из такой передряги, а все остальное это наши личные переживания и ни в какие отчеты мы их заносить не обязаны.
– Не обязаны, – согласился Джек. – Давай, вызывай их.
Хирш щелкнул тумблером, включая канальный фильтр, и произнес:
– Але, Первый, ответьте Сирени.
– Привет, Сирень, рад вас слышать. Как дела?
– В общем, хорошо, но есть проблемы с технической частью, хорошо бы нас подобрать.
– Понятно. Говорите координаты.

57

В штабной было жарко, и майор Горн включил вентилятор, отрегулировав его так, чтобы он не сдувал со стола бумаги.
Дверь жилого помещения приоткрылась и вошел полковник Весник. Он благоухал мылом, но его лицо выглядело помятым – Весник отсыпался после ночного дежурства, которое провел в ожидании новостей об операции.
– Ну что, пришел файл? – спросил он, растирая затекшую шею.
– Пришел полчаса назад, я его даже распечатал.
– Ага…
Полковник присел к столу и придвинул к себе донесение, напечатанное на многоразовой синтетической бумаге. После того как текст был уже не нужен, бумага размагничивалась и становилась готовой для новой печати, однако со временем приобретала потертый вид. Вот и сейчас Весник отметил, что некоторые буквы на ней плохо пропечатались.
«На всем экономим», – подумал он и вздохнул.
– Загадки, загадки, одни загадки, – произнес он, отодвигая донесение Томлиссона. – Где Марк?
– Сейчас будет.
И действительно, в этот момент внешнюю дверь открыли ключом и в штабную вошел Штоллер.
– Ну что там? – спросил майор Горн.
– Док оказывает помощь Хиршу, у того незначительные осколочные ранения. Стентон в порядке, если не считать обычного боевого потрясения. Док сказал, что несколько дней будет делать ему восстанавливающие инъекции с витаминами, так что с личным составом более-менее все в порядке.
– А техника?
– С техникой похуже. Сержант Редлих сказал, что «грей» он восстановит, но на это понадобится две недели. Сказал, что сварочный аппарат совсем плохой, а то бы успел за неделю.
– Да знаю я, знаю! Сто раз слышал! – воскликнул Весник, поднимаясь со стула. – У нас ведь через неделю доставка – надеюсь, что-то подбросят.
– Уже через пять дней, – поправил его Горн.
– Да, точно. Выходит, даже раньше. Так что с «греем», как выглядит машина?
– Обычно после такой передряги, – пожал плечами Штоллер. – Вся в дырках, повсюду торчат осколки, сочится масло, грязь.
– А «таргар»?
– Он получше, обошелся несколькими пробоинами от бронебойных пуль, и, кстати, Стентон ухитрился притащить поврежденный «грей» на своем электричестве. Они пробросили два соединенных прикуривателя, запитали «грей» и так шли на веревочке, пока к ним Редлих на эвакуаторе не приехал.
– Очень умно, – сказал Весник. – После обеда схожу, взгляну на машины.
– От Томлиссона что-то было?
– Да. Сейчас будем обсуждать, присаживайся.
Штоллер снял кепи и сел. Горн остался стоять, засунув руки в карманы брюк.
– Итак, в общем, операция почти удалась, – начал Весник, расхаживая по комнате. – Агент получил нужное оборудование и сумел повредить файлы на нескольких роботах – на пяти «гассах» и только одном «сато». Он сообщает, что противник стал использовать на «сато» программные ловушки и из-за этого они сумели определить момент взлома, с чего и начались неприятности с погоней и стрельбой.
– Надо полагать, что вскоре такие ловушки будут ставиться на всю технику, – заметил Штоллер.
– Скорее всего, – согласился Весник. – Итак, пришел доклад, от которого мы ожидали ясности насчет наших высокопрофессиональных специалистов, – тут Весник поднял кверху палец.
– Их уровень никто не оспаривает, – сказал Горн.
– Это так, – кивнул Весник. – Но я напомнил об их подготовке потому, что вопрос о возможной ликвидации должен иметь под собой очень значимое основание.
– И это никто не оспаривает, – снова сказал Горн, и Штоллер понял, что между двумя начальниками на эту тему был спор.
– Давай уже по делу, Марку это неинтересно, – продолжил наступление Горн. – Или подними ему уровень допуска, чтобы он сам мог читать эти доклады.
– Всему свое время. Правильно, Марк?
– Так точно, сэр.
– Вот, майор Горн. Наше с капралом мнение перевешивает ваше по числу голосов.
Горн покачал головой и, взяв со стола графин, налил себе воды. Он знал, что когда полковник вот так притормаживает обсуждение, он пытается в одиночку прийти к каким-то выводам.
– Итак, продолжим. После того как противник обнаружил прикрытие Томлиссона, тот убрался, а всю тяжесть преследования взяли на себя Стентон и Хирш. Но Томлиссон увязался за всей этой кавалькадой на своем скутере и издалека присматривал за поведением нашей парочки. Он сообщает, что дрались они честно и даже отчаянно, поскольку преследовали их целых четыре «гасса».
– Ого! – не удержался от возгласа Штоллер.
– Ларри, дай ему воды.
– Нет, сэр, спасибо, я только что позавтракал.
– Ларри, ты слышал? Марк снова со своей савоярской логикой – выпей воды, спасибо, я поел.
Штоллер и Горн промолчали, зная, что полковник делает очередную паузу.
– Одним словом, наши роботы несутся по балке, за ними скачут «гассы» и палят из всех стволов, Томлиссону все нравится и вдруг – бабах! – один «гасс» налетает на растяжку, которых полным-полно понатыкано в балках вокруг базы противника.
– Если агент успел повредить навигацию, нет ничего удивительного, что пилот «гасса» об этой мине ничего не знал, – сказал Штоллер.
– Да. Но Томлиссон подбрасывает нам очередную закавыку – а почему «грей» и «таргар» проскочили мину, а «гасс» нет? Не имела ли наша парочка в своих архивах неиспорченный файл навигации?
Штоллер посмотрел на Горна, но тот даже не пошевелился, предоставляя капралу самому выбрать аргумент.
– Этот факт обоюдоострый, сэр. Если против группы новичков появятся более серьезные факты, этот также сыграете против них. А сам по себе он ничего не значит, легкие машины могли перемахнуть через растяжку.
– В любом случае, лучше вернуться к этому вопросу, когда мы получим доклады от Хирша и Стентона, – сказал Горн. – Давайте двигаться дальше.
– Согласен, – кивнул Весник и снова начал расхаживать, склонив голову набок. При этом руки он держал в карманах, в то время как Горн руки из карманов вытащил и заложил за спину.
Штоллер уже привык к этой пантомиме, он заметил, что руки в карманах всегда держал кто-то один из начальников, а так чтобы вместе – никогда.
– Далее, истекающие маслом геройские машины занимают оборону на некой возвышенности, примерно в тридцати пяти километрах от нашей базы. Стентон на «таргаре» делает отчаянный рывок по открытой местности – прочь от горки, чтобы отвлечь внимание и подставить противника под выстрел гаусса.
Полковник сделал долгую пазу.
– «Таргар» несется во весь дух, ему вслед стреляют, и он вдруг исчезает…
Произнеся последнее слово, Весник остановился и посмотрел на Штоллера.
– Как это исчезает? – не понял капрал и повернулся к Горну, а тот лишь пожал плечами, дескать, вот как-то так.
– Агент в отчете сообщает, что поначалу принял исчезновение «таргара» за сбой в аппаратуре, но тут «таргар» снова появился, только уже в тылу противника и с ходу открыл огонь по уязвимым местам «гассов» – по вентиляторным решеткам. Одновременно с этим Хирш со своей позиции разрядил гаусс, покалечив машину лидера вражеских роботов, после чего противник стал отступать.
Посреди наступившей тишины полковник также налил себе воды, выпил и, вернув стакан на место, добавил:
– Вот такое вот фантастическое кино.
Потом сел к столу и снова начал перечитывать донесение.
– А может так оказаться, что они работают на какую-то третью силу, сэр? – спросил Штоллер.
– Третью силу? А какая здесь может быть третья сила?

58

Вот уже пять часов Трай сидел перед вычислительным терминалом, обрабатывая канал за каналом, совмещая и разъединяя телеметрические показатели, а Кадрон все это время смотрел в потолок, прислушиваясь, как шелестят в серверах лептонные потоки. На шестом часу он поднялся, подошел к Траю и сказал:
– Тебе обязательно заниматься этим, приятель?
– Кажется, ты сказал, что больше не будешь называть меня приятелем, – не поворачиваясь, ответил Трай.
– Да говорил, но это особый случай. Ты не в себе, приятель. Пройди медицинский тест, и я уверен, тебе будет назначено адекватное твоему состоянию лечение.
– Я в полном порядке, – все так же не оборачиваясь, ответил Трай, не отводя взгляда от пробегающих колонок тетраграфических знаков.
– Если бы ты был в порядке, ты бы предоставил компьютеру самому делать свою работу, а сам наслаждался бы отдыхом в метанированной двууглекислой среде.
– Я уже провел в боксе положенные четверть часа.
– А наши льготы, ты помнишь? Мы же служим в такой дыре… По инструкции ты можешь находиться в боксе в два раза больше минимальной нормы, а я – в три раза.
– Ну и почему ты не используешь метанированный двууглекислый отдых по полной программе?
– Потому что тогда, по сравнению с тобой, я буду выглядеть слабаком.
– Ты и так им выглядишь, проглатывая сотню пилюль благоприятора в сутки, – усмехнулся Трай. Потом пробежался по клавишам и запустил еще две колонки данных на еще двух экранах. Теперь он обрабатывал целых десять!
– Благоприятор… нужен мне… чтобы компенсировать рассогласование фазы форматирования… – пробормотал Кадрон, завороженно глядя на текущие по экранам потоки информации. Было в них что-то чарующее, однако эту красоту, конечно, видел только он, а обычный первогражданин, бывший наместник Трай, видел в этих потоках лишь прозаическую информацию. Кажется, он был готов пожирать ее целыми кубициклами.
– Это была всего лишь ошибка – срыв потока. У нас такое по три раза за неделю случается, – сказал Кадрон.
– Нет, это было сложное возмущение. На порядок более сложное, чем ошибка, которую вызывает срыв потока связи, – не согласился Трай, продолжая не мигая следить за проносящимися колонками знаков.
Откуда-то с потолка стали расходиться вибрации, и это продолжалось уже вторую смену. Два обслуживающих робота ремонтировали угол постройки, которую раз за разом продолжали задевать оперением садившиеся на площадку челноки.
Кадрон подошел к одностороннему окну и выглянул наружу. Роботы сидели на стене и совершали своими манипуляторами какие-то странные движения. Это было похоже на плетение пауками сети, вот только в лапах стальные пауки держали различные инструменты, которыми сшивали разошедшиеся конструкции и переклеивали сорванные листы изоляционного покрытия.
«Все равно сломают», – вздохнул Кадрон, отходя от окна. Они с Траем уже научились не бояться этого грохота, когда очередной челнок задевал здание. В чем была причина странного поведения навигации судов, пока никто не мог разобраться. Присланные для решения проблемы эксперты едва не разбились, когда их собственный корабль шарахнул стабилизатором о складской корпус.
– И все же, друг мой, лучше, если этим займется машина, – сказал Кадрон.
– Машина выдаст решение только через двое суток.
– Да хоть через трое, что с того? В любом случае она сделает это грамотно, а уж как классифицирует и разложит в архивы – тебе так никогда не сделать.
– Мне это и не нужно, я хочу найти само событие, понимаешь?.. Мне интересно… Ага, вот!
– Что? – подошел Кадрон.
– Вот эти два массива уже не нужны – они пустые! – сказал Трай и включил два экрана, прежде чем Кадрон успел что-то понять.
– Ну хочешь, я поговорю с комендантом?
– С самим Кулалом?
– Правильно говорить: с членом Совета Лиги достопочтенным комендантом Кулалом.
– А я как сказал?
– Вот ты издеваешься, а я между тем отправлю на тебя файл в Лигу.
– Не забудь вписать представление на поощрение.
– С чего вдруг?
– А с того…
Трай отключил еще пять экранов и осталось только три.
– Смотри, это уже меньше, чем тетраграмма, и скоро мы выйдем на само событие, а твой компьютер барабанил бы еще сорок восемь часов и только потом передал это Кулалу… Ой, прости – досточтимому коменданту…
– Да как ты смеешь? – снова начал заводиться Кадрон, но коллега его не слушал и один за другим погасил все экраны расчетного терминала.
– Что? Что ты сделал?
Трай повернулся на крутящемся кресле к Кадрону.
– Все, я закончил.
– И что это было?
– Это было проникновение.
– Я не верю. Ты, кстати, выглядишь не очень хорошо. Тебе нужно в бокс, тем более что ты не выбрал дневной нормы.
– Да, пожалуй, – Трай растер лицо руками. – Пойду выберу норму, а потом вернусь и все расскажу.
– Что расскажешь? – спросил Кадрон, когда Трай уже выходил с дежурного поста.
– Номер файла и координаты события, Кадрон! Я их теперь знаю!..
Немного подождав, Кадрон вышел в коридор следом и стал прислушиваться. Вот шаги Трая, а вот звук набираемого кода двери бокса. Щелчок – дверь закрылась.
Кадрон вернулся в дежурное помещение и с ходу запустил команду экстренного вызова. Через несколько мгновений на единственном экране появилось изображение коменданта Кулала.
«Приветствую вас, член Совета Лиги Кулал!» – на дозвуке отбарабанил Кадрон.
«Ты один? Где твой напарник?»
«Дышит в метане, член Совета Лиги Кулал. Очень уж перенапрягся».
«Понимаю. Зачем этот экстремальный вызов? Первогражданин Трай снова вычисляет, сколько я трачу на переговоры из ваших альфа-накопителей?»
Это была шутка начальства и следовало смеяться. Кадрон посмеялся, насколько это было возможно на дозвуке.
«Нет, член Совета Лиги Кулал, теперь он высчитывает проникновение…»
«Проникновение? Имеется в виду нарушение охранной мембраны?»
«Так точно, член Совета Лиги Кулал».
«А как это можно вычислить и самое главное – зачем, ведь этим занимаются серверы?»
«Он не хочет ждать. Мотивации первограждан иногда трудно понять, член Совета Лиги Кулал».
«Вот-вот, именно этим они и опасны. Так как он считал?»
«Вы не поверите, член Совета Лиги Кулал, он перерабатывал десять потоков одновременно…»
«А разве это возможно?»
«Я это видел собственными глазами, член Совета Лиги Кулал».
«И что в результате?»
«Он уверяет, что нашел номер файла, член Совета Лиги Кулал. Сейчас выйдет из бокса и мы его посмотрим».
«Вообще-то несанкционированное проникновение невозможно, если конечно это не джаверы…»
«Нет, член Совета Лиги Кулал, никаких джаверов не было. Их мы обнаруживаем всегда».
«Ну, я, конечно, полистаю кое-какие архивы… Специального доступа… Может, когда-то где-то было зафиксировано нечто подобное… Так это был взлом поля?»
«Пока мы ничего не знаем, член Совета Лиги Кулал».
«М-да, меня это заинтриговало. Хорошо, член Лиги Кадрон, сообщите мне, когда все разъяснится, я тоже не хочу ждать медлительных серверов».
Это опять была шутка и Кадрон снова посмеялся на дозвуке, однако Кулал отключился раньше, чем Кадрон это сделал, и тот почувствовал себя глупо.

59

Наверху снова завибрировали молотки или что там было у этих роботов.
«И когда же они закончат?» – подумал Кадрон и, вспомнив о благоприяторе, торопливо схватился за коробочку, а приняв капсулу, откинулся в кресле и глубоко вздохнул. Он не понимал, как первограждане могли обходиться без благоприятора. Как они могли все время носить в себе все эти стрессы, переживания, деструктивные наслоения?
Кадрон не представлял, как это – быть первогражданином, субъектом первичного форматирования. Всякие там процессы питания, выделения, странная физиология.
Над зданием прошел челнок, вызывая новые сотрясения аппаратуры. Пока не выяснили причин аномального поведения этих аппаратов, им приказали делать два захода и включать автопилот, лишь убедившись, что машина идет точно на посадочную площадку, а не на угол какого-нибудь здания.
Проблему можно было решить, если бы экипажи могли управлять челноками вручную, но эти навыки каменного века давно были забыты.
Наконец вернулся Трай. Он выглядел отдохнувшим, а его лицо порозовело.
– С кем болтал? – спросил он, садясь в освобожденное Кадроном кресло.
– С членом Совета Лиги Кулалом.
– О! Опять меня обсуждали?
– А… – Кадрон озадаченно посмотрел на коллегу. – А почему ты решил, что мы тебя обсуждаем?
– Потому, что ничего интересного у нас тут не происходит, за исключением ремонта на крыше.
– Ты слишком преувеличиваешь значение своей персоны. Я сообщил о твоем предположении, что кто-то якобы куда-то проник.
– Старик удивился? – спросил Трай, снова выводя на экраны нужные ему окна.
– Да, достопочтенный член Совета Лиги Кулал заинтересовался. Даже пообещал посмотреть в архивах на предмет прецедента.
– Замечательно, – кивнул Трай, быстро работая пальцами и в ручном режиме проходя через толщу кодов, минуя тем самым длинные и запутанные процедуры системных и надсистемных программ.
– Да ты просто конь какой-то, – не удержался от замечания Кадрон.
– А что такое конь? – не прекращая процесса, спросил Трай.
– Как будто ты сам не знаешь, ведь ты был наместником.
– Я-то знаю, что такое конь, но я хочу проверить, знает ли это член Лиги Кадрон.
– Ну, я знаю, правда, очень схематично, – признался Кадрон, сделав рукой неопределенный жест.
– Если честно, Кадрон, я тоже знаю только схематично. Просто нахватался на лингвистических семинарах терминов, которыми оперировали другие наместники.
– И все?
– Все! – Сказал Трай и ударил по клавишам последний раз, после чего на четырех экранах запустился ролик следящих систем охраняемого объекта.
Это был один из вспомогательных постов наведения, с помощью которых отслеживалась миграция джаверов.
Когда-то пост использовался как полноценный центр обработки, и с тех пор там остались посадочная площадка и несколько корпусов, однако все это теперь было на консервации.
– Итак, вот это охраняемый периметр, – указал Трай на динамическую схему на одном из экранов. – Вот тут у нас характеристики напряжения поля, а вот эти два экрана покажут видео в прямой и дисперсной форме.
– Спасибо за информацию, коллега. Может, все-таки начнем?
– Начнем, – сказал Трай, запуская файл. Стало заметно, как в полевых характеристиках возникло напряжение, но потом оно ослабло и одновременно на динамической схеме некое пятно с ходу пробило охраняемый периметр – все произошло очень быстро.
– Слишком быстро! – воскликнул Кадрон.
– Я уже понял.
Трай исправил настройку и снова запустил ролик, и теперь они видели, как к периметру вприпрыжку несется шагающая боевая машина варваров и на полном ходу проходит сквозь лептонную мембрану, как будто ее и не было.
– О! – произнес Трай.
– Это… Это ведь не взлом, Трай! – воскликнул Кадрон. – Посмотри на характеристики поля – оно его пропустило!
– Пропустило, – произнес озадаченный Трай.
Между тем машина варваров пробежала еще немного, потом развернулась и несколько неуверенно двинулась обратно.
– Двигается неуверенно, – заметил Кадрон. – Видимо, поле повредило ее автопилот!
– Скорее всего там нет автопилота, там сидит живой пилот.
– Живой пилот? А зачем? – удивился Кадрон.
– Не, знаю, это только предположение.
Машина-нарушитель ускорилась и так же легко вышла через периметр. Ролик закончился, и стало слышно, как по стене снаружи спускаются роботы.
– Невероятно, – произнес Кадрон.
– Да, та еще засада, – согласился Трай, глядя на технологическую заставку на экране.
– Полагаю, самое время вызвать Кулала, – сказал Кадрон, забывая о формальных званиях.
– Согласен, вызывай, – сказал Трай, настраиваясь на долгую процедуру, однако комендант Кулал отозвался тотчас, едва прозвучал сигнал вызова.
– Ага! Все в сборе! – в неожиданном для Трая с Кадроном стиле начал комендант. – Я уж думал, вы там все уснули в метановом боксе!
Трай покосился на Кадрона, тот сделал вид, что не заметил.
– Давай, наместник, рассказывай по-простому – это был взлом?
– Нет, член Совета Лиги Кулал, это было санкционированное проникновение. Правда, уровень санкций для нас… вернее, для меня, пока недостижим, поэтому придется ждать анализа с официального сервера.
– Хорошо, анализ у вас будет, вышлите мне копию файла.
– Уже пошел! – отозвался Кадрон, стукнув пару раз по клавишам.
– Отлично. Теперь об архиве. Есть только одно упоминание о подобном проникновении, которое случилось в колониальном секторе обитаемой планеты второго уровня восемнадцать декад тому назад. Ее название и навигационный шифр вам ни о чем не расскажет, поэтому я их опускаю. Суть в том, что лептонное поле пропустило огромное животное – овцеслона, аргументом для пропускания которого послужил обломок разбившегося экспедиционного дисколета с вмонтированной меткой идентификации. Овцеслон сожрал этот обломок, и, когда наткнулся на поле, система защиты посчитала его дружественным техническим средством и пропустила. Вот такие дела. А у вас…
Комендант Кулал посмотрел куда-то в сторону.
– Вот он, ваш файл прибыл… Ага, у вас никакой не овцеслон, а техническое средство варваров, которое почему-то было признано дружественным. Поле выпустило его так же легко, как и впустило. Ладно, будем с этим разбираться. До связи.
Лицо Кулала исчезло, и появилась технологическая заставка с сообщением, что ремонт дежурного корпуса закончен, а проблемы с навигацией при посадке челноков ликвидированы. Затем последовал список проведенных работ и подписи специалистов, которые этими работами занимались.
– Ну наконец-то, а то меня эти ремонтеры уже замучили, – пожаловался Кадрон, поднимаясь из кресла. – Никакого благоприятора на них не хватит. Давай-ка пойдем в зимний сад, включим подсветку и послушаем птиц с планеты… как ее там?
– Манго.
– Вот-вот, Манго. Это они жрут кораллы?
– Да, – подтвердил Трай, поднимаясь из кресла. – Ныряют на стометровую глубину, отламывают коралл и жрут его прямо под водой.
– Почему под водой?
– Потому что в атмосфере коралл быстро окисляется.
Не успели они выйти из дежурной комнаты, как последовал удар, от которого ходуном заходили стены, и задевший здание челнок пошел на второй заход.
– Некоторые вещи никогда не меняются, – сказал Трай.

60

В ночь весь персонал базы подняли по тревоге, однако уже на улице с автоматом в руках Джек узнал, что никакого нападения нет и все затеяно лишь для организации оцепления.
– В оцепление! Все идем в оцепление! – командовали сержанты.
– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Шойбле, затягивая пояс брюк и глядя на все эту суету с фонариками.
– Нет, но выглядит так, будто все местные знают, что происходит.
Из домика вышел Хирш, полностью одетый, с автоматом на плече.
– Ну что, отряд, готовы? – спросил он и поежился от ночной прохлады.
– Готовы-то готовы, только что здесь планируется? – спросил Шойбле.
– Боюсь ошибиться, но со стороны это выглядит как какой-нибудь праздник.
Неожиданно из темноты с фонарем в руках выскочил майор Горн.
– Готовы?
– Готовы, сэр! – козырнул Хирш, не зная чего ожидать.
– Отлично! Только вы двое сегодня в пешем строю – машины ваши в ремонте, а ты, Шойбле, бегом в парк и седлай своего коня!
– Есть, сэр! А потом куда?
– Выходи за периметр, свяжешься с сержантом Аймаром, он скажет, где тебе становиться.
– Понял, сэр, убегаю! – воскликнул Штоллер и исчез среди мелькавших огней, а следом убежал Горн.
– Ну ладно, давай со всеми, – сказал Хирш, и они с Джеком присоединились к колонне выходящих с территории базы солдат.
На проходной стоял военврач лейтенант Бредли и распределял силы по направлениям:
– Так, Грумац, твое отделение идет в долину! Разведка – тоже в долину и связь туда же!..
– Сэр, а можно тыл пойдет в долину, у них одежка потеплее, а мы на перекат?
– Не я утверждаю схему оцепления, сержант Грумац, действуйте согласно плану.
– Есть, сэр.
Джек с Хиршем тоже попали в долину, в то время как подошедший на «грее» Шойбле был отправлен «на перекаты», как называли тыльную часть базы. Она представляла собой сильно пересеченную местность, образованную многократно менявшимся руслом реки, оставившей большое количество валунов и скальных обломков. Теперь река ушла далеко на юг, образовав большое озеро, которое представляло собой естественный оборонительный рубеж.
Это направление считалось более защищенным – с юга могла пройти только пехота, а вот открытая всем ветрам долина требовала особого внимания.
– А что все это значит, ребята? – спросил Хирш, когда они с Джеком встали в цепь в ста пятидесяти метрах от базы с интервалом в пять шагов от человека до человека.
– Так вы не знаете, сэр? – удивился боец, стоявший по соседству с Хиршем.
– Нет, мы первый раз в этом участвуем.
– Так всегда бывает перед прибытием корабля снабжения. Он сядет как раз позади нас.
– О! И часто он прибывает?
– По-разному. Когда раза три в год, а бывает, и одним разом обходится.
Впереди протопал «гасс», повернув пушку в сторону долины. В темноте он казался еще больше и значительнее.
– Вот бы тебе такую машинку, да, Джек? – спросил Джека его сосед, закуривая сигарету.
– Нет, он слишком заметен. В такую мишень трудно промахнуться, хотя пилоты тяжелых машин очень к ним привязаны и любят, чтобы робот был помощнее. Я знал многих, кто с легких машин переходил на тяжелые, но никого, кто бы делал наоборот.
– Я слышал, что вы со своим командиром четверых таких уделали.
– Нам просто повезло, – пожал плечами Джек. Ему не хотелось вспоминать недавнюю экспедицию, потому что он не мог избавиться от мысли, что их подставляли. Ну разве нельзя было предупредить о минированных балках? Едва ли об этом никто не знал, а уж пройдоха агент, с которым они встречались, и подавно. Опять же – датчики, если бы Хирш не засек минометный залп, их бы порвало возле балки первой же серией.
Джек хотел обсудить это с Хиршем, но чувствовал, что тот пока к этому не готов. К тому же, если он в ответ поднимет тему про исчезновение – к ней был не готов Джек.
Из паутины собственных мыслей Джека выдернул голос соседа.
– Что? – спросил Джек.
– Я говорю – идет уже корабль!
– Как ты определил?
– А вон, смотри вверх – тучи расходятся!
Джек посмотрел, куда указывал солдат, и действительно, в сплошном фронте висевших над долиной темных облаков появилась брешь. Сначала небольшая, она стала разрастаться, и в ней показалось звездное небо, а края засветились желтым – такими их делал отраженный луной свет.
– Значит, он уже в атмосфере?
– Нет, только подходит.
– Как же он облака раздвигает, если не воздушной волной?
– Не знаю. Какой-то там эффект физический, я в этом не шибко разбираюсь.
Солдат еще раз затянулся и швырнул окурок в траву.
– Выходит, он сильно себя демаскирует! – вмешался в разговор Хирш, также следивший за появившимся окном. – Неужели его не пытались перехватить?
– Он сам кого хочешь перехватит! – сказал солдат со стороны Хирша. – Вы сейчас, сэр, сами все увидите, вон уже сирень пошла открываться!..
– Сирень? – не понял Хирш, но, приглядевшись, заметил, что посреди продолжавшего расширяться окна появилось пятно сиреневого цвета.
– Красота-то какая! – поразился Джек.
– Ага, красота… Но ты лучше присядь и уши прикрой, а то мало не покажется.
– Да, и вы, сэр, тоже! – посоветовал Хиршу его сосед.
Едва Джек с Хиршем неловко последовали совету бойцов, как в небе сверкнула вспышка, а затем грохнуло так, будто рядом рванул стомиллиметровый снаряд. Ударила воздушная волна, и Джек с Хиршем опрокинулись на спины, в то время как опытные солдаты устояли.
На смену холодному ветру пришли накатывающие волны горячего воздуха, и Джек из-под ладони сумел рассмотреть корпус корабля, который, как ему казалось, опускался прямо на оцепление.
Впрочем, солдаты вокруг не разбегались, а значит, посадка происходила штатно. Сверкая посадочными огнями и шаря по земле полудюжиной прожекторов, корабль размером с территорию новой базы завис над землей и пробыл в таком состоянии, наверное, всего несколько мгновений, а потом снова пошел вверх, грохоча дюзами и раскрывая в сплошной облачности очередное окно.
По цепи ударила еще одна волна, пришедшая с другой стороны, и снова Джек с Хиршем не устояли.
– Ничего, по первости мы тоже падали! – сообщил Джеку его сосед.
– Не страшно, – сказал Джек, поднимаясь. – Отличная разминка, если не считать, что это произошло ночью!
– Да, незабываемое приключение, – подтвердил Хирш, и они засмеялись, а с ними засмеялись и солдаты в цепи, большинство которых в темноте не было видно.
– И главное – тишина, – поразился Джек. – А ведь только что так грохотало.
– Он теперь уже далеко, – сказал солдат. – Удивительная техника.
– И что, на этом все? – спросил Хирш.
– Нет, сэр, вот как развезут подарки, тогда и мы свернемся.
И действительно, со стороны проходной базы уже выезжали два тягача с включенными фарами. Вскоре они подъехали к месту посадки корабля, и Джек увидел силуэт оставленного груза. Это были два контейнера размером с легковую машину.
Подкатившие тягачи стали разворачивать погрузочные стрелы, в свете фар забегали солдаты. Среди них Джек узнал майора Горна, который отдавал приказы и словно регулировщик указывал руками то в одну сторону, то в другую.
– Теперь ясно, откуда берутся подарки, – сказал Джек. – Но можно ли таким образом доставлять технику, а? Или запчасти? Вон у «стрейлисов» турбины так дымят, что страшно рядом стоять.
– Не знаю, – сказал сосед Джека по оцеплению. – При мне новой техники не привозили, а запчасти – кто ж их знает, может, и привозят. Это надо у сержанта Редлиха спрашивать.
Через полчаса контейнеры увезли, и цепи разрешили сворачиваться. Солдаты, балагуря, потянулись обратно, поеживаясь на студеном ночном ветру.
– Ну и что ты на это скажешь? – спросил Джек, когда они с Хиршем брели к проходной.
– Очень даже впечатляюще.
– Я не об этом. У них вон какие поставки, а железо все старое. Куда же все тогда девается?
– Если ты хочешь спросить у Горна, я бы не советовал.
– А почему это?
– Потому. Ты привлекаешь к себе слишком много внимания.
Заговорившись, Джек с Хиршем оказались в хвосте группы возвращающихся на базу солдат, и, когда уже проходили через проходную, Джек вдруг толкнул Хирша в бок и сказал:
– Смотри, мотоциклисты!
– Пальцем не показывай, – одернул его Хирш.
– Извини, – понизил голос Джек и молчал, пока они миновали проходную, недалеко от которой снова стоял на посту один из «гассов».
– Просто я подумал, что они очень похожи на нашего агента, с которым мы встречались, – продолжил Джек, оказавшись на территории базы.
– Чем они похожи, скутерами?
– Да, скутерами. И еще ящики у них на багажниках были, ты видел?
– Видел, – с неохотой отозвался Хирш.
– А вот интересно, кто же поехал на этих скутерах и откуда эти скутеры взялись – из контейнеров?
Хирш не ответил, и они молча добрались до домика, в котором уже сидел довольный собой Шойбле.
– А я уже здесь! – сообщил он жизнерадостно. – Хоть косточки размял, а то вы все время на задания ходите, а я ограничиваюсь налетами на кухню.
– О да, ты в этом силен, – сказал Хирш, ставя автомат в угол.
– Как вас не посдувало в цепи-то? Я с другой стороны базы смотрел, так казалось, у вас буря бушует.
– Было дело – попадали немного, – ответил Джек и, сев на кровать, начал снимать ботинки. – А все же, Тед, кого могли отправить в разведку на скутерах?
– Штоллера и майора Горна – больше некого.
– В какую разведку, ребята? Я Штоллера с Горном видел перед заходом в домик, не могли они ни в какую разведку пойти.
– Значит… – Джек в одежде лег на кровать и заложил руки за голову. – Значит, кто-то из бойцов.
– Я подскажу тебе один вариант, но пообещай, что заткнешься и больше эту тему поднимать не будешь, – предложил Хирш.
– Согласен, – ответил Джек, приподнимаясь.
– И скутеры, и их водители могли прибыть прямо в этих контейнерах. Оттого и не хватает места под новые запчасти.
– А на фига так сложно?
– Должно быть, секретность. Повышенная секретность.
– А давайте спать, – предложил Шойбле, зевая.
– Давайте, – согласился Хирш и, потянувшись, выключил свет.

61

Объяснение с генералом Нимом Роттером прошло на удивление спокойно, хотя майор Понан готовился к самому страшному. Во время доклада он с трудом сдерживался, чтобы не зажмуриваться, и старался говорить связно, хотя, если честно, принял перед этим стаканчик тягучего чики.
Поначалу выпивка его слегка расслабила, но увидев страшного гризотта, Понан моментально протрезвел.
– Я наслышан-н-н о ваших успехах, майор Понан-н-н… – проскрипел Ним Роттер, подергивая головой. Затем милостиво сделал паузу, чтобы Понан сумел за нее уцепиться и рассказать о том, как все происходило и как посланный в центральный архив запрос вернулся слишком поздно, когда уже ничего нельзя было сделать, поскольку…
Тут Ним Роттер его заткнул. Он так и сказал:
– Заткнитесь, Понан, вы говорите так быстро, словно стрижете водоросли на канале.
На каком именно канале и почему именно водоросли, Понан, конечно, не понял, но замолчал, превратившись в каменный столб.
– Ищите новые пути, майор, чтобы мне не пришлось пожалеть о вашем назначении.
– Я… уже ищу, сэр!
– Это ваша мелкая база приносит нам на Глории слишком много проблем. Вы знаете, сколько агентов противника перебрасывается с этой долины?
Боясь, что не попадет в нужное генералу число, Понан промямлил:
– Есть разные сведения, ваше превосходительство.
– Они разбегаются по материку, как песердеки при включенном свете, а некоторые даже ухитряются легализоваться. Вы можете себе такое представить, майор Понан?
«Да» или «нет»? «Да» или «нет»? – заметалась в мозгу майора единственная мысль. Как ответить, чтобы было правильно?
– Вы поражены? Вот и мы тут в Генеральном штабе тоже поражены. Думайте там скорее, Понан, после того, как вы угробили лучшую в планетном секторе группу спецназа, я не смогу вас прикрывать.
Когда экран погас, майор Понан еще какое-то время стоял по стойке смирно посреди кабинета. Может, минуты две, а может, и все десять. Он простоял бы так и дольше, если бы в приемной не хлопнули дверью. Тогда он очнулся и прошел к своему столу. Немного постоял, опираясь на столешницу, сел и обвел кабинет взглядом.
Это помещение так и не стало для него родным. Кабинет полковника Фемастера остался «бывшим кабинетом полковника Фемастера», и майор Понан до сих пор чувствовал себя здесь не в своей тарелке.
Нажав кнопку интеркома, он сказал:
– Капитана Двоора ко мне!
– Одну минуту, сэр, – отозвался лейтенант Фрумм, которого Понан поставил вместо секретаря. Своего секретаря полковник Фемастер забрал на новое место, а лейтенант Фрумм как нельзя лучше подходил для этой работы, хотя и числился помощником-референтом по организационной части.
Понан знал его уже пару лет и был уверен, что уж этот тихоня-фризонтал его не подставит и не будет скидывать кому-то информацию, как когда-то ему – Понану – сбрасывал информацию секретарь полковника Фемастера.
– Прошу прощения, сэр, капитан Двоор на выезде.
– На каком выезде? Где?
– На секретном, сэр.
– Но почему я ничего не знаю?! – возмутился Понан. Он испытал приступ страха перед жутким Нимом Роттером и теперь жаждал отыграться на ком-то из подчиненных.
– Возможно, сэр, вы не знаете потому, что выезд секретный.
Понан задохнулся от гнева, похоже, этот Фрумм над ним… А впрочем, это вряд ли.
– Хорошо, лейтенант Фрумм, – произнес майор Понан, беря себя в руки. – Чем вы сейчас занимаетесь?
– Вымеркой градуированной шкалы на штабной карте, сэр.
– Оставьте это пока и зайдите ко мне. Нужно обсудить кое-какую тему.
– Есть, сэр!
Через мгновение лейтенант уже был в кабинете и остановился напротив стола, уважительно вытянувшись перед начальством.
«Куда мы катимся», – в который раз подумал Понан, оценивая рост и стать лейтенанта Фрумма. А ведь это был всего лишь фризонтал, а не какой-нибудь породистый нороздул.
– Э-э… Присаживайтесь, лейтенант, – сказал майор Понан, указывая на стул.
Лейтенант сел, внимательно глядя на начальника.
– Вы слышали о результатах операции, которую мы недавно проводили?
– Нет, сэр. Ни о какой операции я ничего не знаю.
«Да, точно. Его держали в неведении», – вспомнил майор. На этом настоял капитан Двоор, сказав, что лишние осведомленные лица увеличивают вероятность утечки сведений к врагу, тем самым ставя под угрозу результат операции. Ну вот они постарались и к врагу ничего не утекло, но это никак не помогло против медлительных и ленивых архивистов Центрального архива.
– Ладно, сделаем сразу два шага вперед.
– Не понял, сэр.
– Пока и не нужно, лейтенант. Вот представьте, что у нас есть задача. Представили?
– Э-э… – Лейтенант повращал глазами.
– Что не так, Фрумм?
– Мне было бы проще представить задачу, сэр, если бы вы указали, из какого она раздела. Навигация, прикладная химия, дезместр и так далее.
– Не химия, далеко не химия, лейтенант. Имеется вражеский спутник – артиллерийская станция. Нужно его уничтожить. Какие ваши предложения?
– Ракетный удар с поверхности.
– Было. Станция парирует его собственной контрракетой, более дешевой.
– Тогда отправить к ней истребители, хотя, видимо, она и их…
– Вот именно. По нашим сведениям, в последний раз было потеряно четыре штурмовика.
– Тогда… – Фрумм потер вспотевшие ладони. – Тогда можно применить малозаметный модуль, который бы приблизился к станции и высадил команду диверсантов, а они бы там все внутри поломали. В смысле – вывели из строя.
Майор вздохнул. Увы, лейтенант мыслил абсолютно стандартно, как обычный унтер-офицер. Ну и кому нужны такие кадры?
– В силу определенных причин, лейтенант Фрумм, этот вариант не сработал.
– Не сработал? А почему?
– По кочану, – начал раздражаться майор, глядя на Фрумма исподлобья. Он уже решил, что найдет этому фризу-переростку работенку похлеще вымерки градуированной шкалы.
– Ну тогда я даже не знаю, – лейтенант нервно улыбнулся, чувствуя настрой начальника. – Может быть, «голиаф»?
– Что голиаф?
– Ну, это такое орудие…
– Знаю, что орудие. Дальше-то что?
– Ну… – лейтенант пожал плечами. – Можно выстрелить.
– По спутнику?
– По спутнику.
– Так.
Понан почесал в затылке. Что-то он про этот «голиаф» слышал. Вроде. Но нельзя же вот так напрямую спросить подчиненного – расскажи, мол, я ни хрена не знаю.
– А давайте-ка освежим ваши знания, лейтенант Фрумм. Ну-ка сформулируйте мне характеристики этого орудия.
– Сэр, я на этом не специализировался, но могу поискать в справочниках и тогда…
– Не нужно, можете своими словами.
– Я просто один раз видел его на полигоне в Кадуме. Это такая здоровенная штука, на двух танковых гусеничных платформах, со стволом метров пятьдесят и калибром в полметра.
– Ну что ж, очень близко, очень близко, лейтенант. Хотя военный человек должен знать о таких вещах больше, пусть даже это и не является его специализацией.
– Так точно, сэр.
– Что еще запомнили?
– Ну, там, всякие надстройки – их очень много. Кабины и все такое.
– А вы уверены, что это оружие бьет по спутникам?
– О да, сэр, это абсолютно точно! При нас даже сбивали орбитальную мишень! Это было очень познавательно!

62

Капитан Двоор прибыл спустя три часа и, едва стукнув в дверь, ввалился в кабинет и устало опустился на стул.
– Прошу прощения, сэр, я прибыл. Вы же меня искали? Но я без задних ног…
– Да, я знаю, что вы были на секретном выезде.
– На секретном выпасе… – майор хохотнул и покачал головой.
– Что-то пошло не так?
– Да все пошло не так, как будто какая-то сволочь им информацию сливает.
– Почему вы так решили?
– Потому, что мы нарвались на засаду.
– Потери?
– Потери не очень большие, но сам факт того, что операция, на которую потратили две недели, сорвалась, говорит о многом. Засада задержала наше продвижение, понимаете?
– О да, капитан, разумеется, – кивнул майор Понан, даже слегка завидуя этому фризу. Капитан Двоор что-то там самостоятельно разрабатывал, договаривался о поддержке с округом, вел переговоры, планировал, перебрасывал, высаживался и мог все это связно объяснить.
– В общем, нужно нам почиститься…
– Кому? – не понял майор.
– Нам, это отделу разведки, сэр. Поскольку все каналы у нас закрыты от штабных специалистов, дело только в нас.
– А если бы каналы были открыты? – осторожно спросил Понан.
– Тогда пришлось бы шерстить весь наш штаб до последнего человечка.
– М-да, хорошо, что каналы закрыты. Хорошо.
– Ну, я гружу вас своими проблемами, сэр, а это неправильно. Вы ведь вызвали меня по делу? Кстати, как обошлось с докладом его превосходительству?
Майор вздохнул и позволил себе улыбку.
– Пока что отнеслись с пониманием.
– О! Это хорошо. Это просто отлично! – оживился капитан.
– Но дали намек, что нужно исправляться.
– Это да, высокое начальство может простить только один раз. Ну, может, два.
– И вот я тут посидел, подумал, поднял кое-какие информационные массивы и решил, что нам очень бы помогло орудие «голиаф».
– Ага! – кивнул капитан, откинувшись на спинку стула. – Хорошая идея. Вот только где нам этот «голиаф» добыть, насколько мне известно, это штучные изделия и заполучить их не так-то просто.
– То же нам говорили и про коммандос, капитан.
– Согласен, сэр. Но прошлый раз нашу безумную, прямо скажем, дерзкую идею проталкивал сам генерал Ним Роттер. А согласится ли он подставляться еще раз?
– Это, конечно, вопрос открытый, капитан, тут я с вами согласен, но что-то подсказывает мне, что где-то там, наверху, происходят какие-то процессы, которые заставляют высокое начальство быть более отзывчивым к нашим начинаниям.
– Значит, будем педалировать этот вариант?
– Будем педалировать. Какие тут могут быть подводные камни, капитан?
– Ну… – Двоор задумчиво почесал нос. – Прежде всего доставка. Как они это будут делать до Глории – не наше дело. А вот когда выгрузят на наш материк, тут уже мы должны поучаствовать.
– Мы это кто?
– Мы – это отдел разведки и, если вы сочтете возможным, прикомандированный к нам оперативный отдел штаба. Все равно они пока без дела сидят.
– Без дела? – невольно вырвалось у Понана.
– Ну да, мы ведь не ведем никаких боевых действий, вся работа связана только с фронтовой разведкой, технической и контрразведкой, а поскольку все это мой отдел, мы жужжим, а они бездельничают.
– А я тут видел внизу майора Лормера, так он выглядел довольно занятым, – задумчиво произнес Понан.
Капитан пристально на него посмотрел, не понимая, шутит майор или говорит серьезно.
– Чем же они тогда занимаются?
– Не знаю, сэр. Раньше полковник Фемастер заставлял их делать аналитические отчеты, а теперь они сами ищут себе занятия.
– Разбаловал их полковник Фемастер! – строго произнес Понан.
– Так точно, сэр, разбаловал, – охотно согласился капитан Двоор. – А муглы между тем активизируются. Пару дней назад доставили очередной груз.
– Что за груз? Как доставили?
– Обычный для них груз. Это база в долине у озера. Мы выбили их с прежнего места, так они теперь «в чистом поле», но под прикрытием орбитальной станции пригрелись.
– Ах эти? – Понан кивнул. – И что за груз?
– В основном снабжение для агентов-нелегалов, тех, что проводят акции против наших войск на целом континенте.
– И что – большой корабль к ним прилетает?
– Не очень. Около тысячи тонн массоизмещения.
– Ничего себе!
Майор поднялся и вышел из-за стола.
– И что, его ни разу не пытались сбить, а? Прихватить мерзавцев?
– Пытались, и неоднократно, сэр. Пару лет назад при очередной попытке потеряли два штурмовика и два посланных вдогонку космических перехватчика. Он очень хорошо вооружен и продвинут в техническом плане.
– Вот почему им инсайдеры поставляют такие корабли, а нам какие-то там челноки, которые боятся подойти к старой артиллерийской станции?
– Все дело в финансировании, сэр. По нашим сведениям, этот корабль принадлежит закрытому отделу СГБ. А они на свои операции денег не жалеют, при том, что этот «аркебуз»…
– Аркебуз?
– Так называется корабль, сэр. Он сжирает дорогостоящего горючего столько, сколько все наши подразделения за три месяца.
– За один вояж на поверхность?
– Так точно.
Майор встряхнул головой, и это помогло взбодриться, сегодня он плохо спал.
– Подумать только, капитан Двоор, предполагали ли наши предки, что когда-нибудь нам придется воевать с муглами, а? С человеками, с савоярами. Муглы высаживаются на контролируемую нами планету, доставляют груз и убираются восвояси, а мы не можем им помешать, потому что муглов снабжают лучше, чем нас. Ну разве такое возможно?
– Вас должно успокоить то, сэр, что мы обычная штатная военная структура, а те, кто высаживается – структура главной спецслужбы муглов.
– Должно успокоить, но не успокаивает, – признался майор и снова тряхнул головой. – Нам нужно двигать эту идею с «голиафом», не то мы так и будем тут водоросли в канале стричь и суетиться, как перепуганные песердеки.

63

После двухдневного перерыва, который был связан с инспекцией присланного груза, полковник Весник и майор Горн взялись за графики раздачи оснастки агентам. Это была непростая, нудная и ответственная работа, которую нельзя было перепоручить кому-то из рядового или сержантского состава.
Ни у кого из них, кроме Штоллера, не имелось соответствующих допусков, но тот и так работал за троих, успевая выезжать на разведывательные акции, контролировать климат внутренней безопасности и при необходимости вместе со старшими офицерами штурмовать очередную проблему, которых было выше крыши.
Однако проблема графиков поставок была особенной. Требовалось соизмерять возможности базы с поставленными перед ней задачами, ведь со временем она лишилась не только большого количества персонала, но и техники, с помощью которой прежде можно было забрасывать грузы на пару сотен километров в глубь территории.
Было время, когда в парке стояли три грузовых дрона и небольшой геликоптер, но все это давно было потеряно, а вот начальство почему-то все еще рассчитывало на былые возможности базы и упорно присылало очень жесткие графики поставок.
Горн с Весником уже перестали удивляться этому и, составляя собственные графики, отправляли обратно с указанием причин изменений. Иногда это находило понимание и им время от времени даже обещали подбросить людей и техники, но чаще в следующую поставку снова присылали эти жуткие нормативы, как будто здесь стояла окопавшаяся дивизия, а не полсотни усталых ветеранов с латаной-перелатаной техникой.
– Ох, елы-палы! – простонал Горн и, поднявшись из-за стола, сделал несколько разминочных движений. – Хорошо бы написать программу, чтобы сразу подгонять ихние графики под наши. Что думаешь?
– Согласно инструкции это будет означать создание источника утечки секретной информации, и написание этой программы потребует утверждения в самых высоких инстанциях, а там эту идею сразу зарубят.
– Да знаю я, знаю. Просто трудно унять мечту.
Майор Горн посмотрел на часы.
– До открытия окна радиосвязи осталось полчаса.
– Ну, уже закончил, а ты?
– Я тоже.
– Сейчас должен Штоллер подойти, как раз к сеансу…
– А чем он сегодня занят?
– С утра проводит эксперименты. Загнал «грея» в единственный ангар и проверяет, видит ли аппаратура машины минные растяжки.
– В темноте?
– Ну разумеется.
– Да, нам бы еще таких машин, – продолжил мечтать майор Горн.
– Дюжину? – улыбнулся Весник.
– Ну, дюжину это жирно. Полдюжины.
– Не забудь попросить и дюжину таких же пилотов.
– С этими бы еще разобраться, – отмахнулся Горн и отошел к окну. – Какой смысл в высококлассных пилотах, если за ними нужно в три пары глаз приглядывать. В принципе, они могут переколотить всю базу.
– Могут. Но мы им этого не позволим.
Щелкнул замок – в кунг поднялся Штоллер, потом отворилась дверь в штабную и Весник с Горном увидели его улыбающуюся физиономию.
– Есть повод для радости? – сразу спросил Горн.
– Не знаю, сэр, но все получилось. В полностью затемненном ангаре «грей» выловил полумиллиметровую проволоку с дистанции в двадцать метров.
– Ох ты! Круто! – сказал Весник, поднимаясь из-за стола. – Эдак он может по балкам скакать, вообще ничего не боясь.
– Так-то оно так, но тут еще требуется настройка всяких там «эхо-блоков», причем ручная. Сам эксперимент я провел за пять минут, а вот с настройками разбирался два с половиной часа, спросить-то ни у кого нельзя.
– Сержант Редлих извещен об ответственности? – спросил Горн.
– Его уже давно не нужно извещать, сэр, он сам все понимает. Я только рот разинул, а он сказал – я тебя не видел, а машину в ангар загонял, чтобы подшипники послушать.
– Да, Редлих специалист штучный, тут ничего не скажешь, – согласился Горн.
– У нас тут все остались только штучные, другие не выжили, – со вздохом произнес Весник и, собрав заполненные таблицы со своего стола и прихватив стопку Горна, начал по одному листку запускать в сканер.
Все замолчали. Прибор был тоже не новый и иногда давал сбои. Не хотелось бы получить абракадабру после стольких часов работы.
Наконец, дело было сделано, и, взглянув на экран, Весник кивнул.
– Порядок. Все исправления на месте и даже нумерация страниц не сбилась. Листы чистим?
– Чего ты нас спрашиваешь? Ты главный, – поддел его Горн.
– Стираем, – скомандовал себе Весник и нажал кнопку.
Прибор зашипел и начал выбрасывать листки бумаги, частью совсем белые, частью с оставшимися расплывающимися надписями, которые полностью исчезали, когда листы остывали.
– А вот и окно связи, – сказал Горн, кивнув на экран терминала. – Можно отсылать.
– Сейчас мы их удивим, – сказал Весник, запуская передачу файла.
– А они нас опять пожалеют и снова техники подбросить пообещают, а потом забудут, – усмехнулся Штоллер.
– Они не забывают, Марк, – возразил Горн. – Они нас просто подбадривают. Они так всех подбадривают, чтобы держались.
– Ну и чего же врать по многу раз одно и то же?
– Наверное, это входит у них в привычку.

64

Файл улетел быстро, и на его месте появился значок с подтверждением о принятии, но не успел Весник облегченно вздохнуть, как появилось сообщение о встречной передаче.
– Что еще за новость? – произнес Горн, как всегда не ожидавший от сообщений руководства ничего хорошего.
Штоллер отошел и сел на стул возле стены, формально он не мог читать секретные сообщения высокого уровня, правда, это не мешало ему слушать их пересказ от Весника или Горна.
Сообщение пришло и стало разворачиваться. Горн отошел к окну, предоставляя Веснику озвучивать неприятные новости.
– Вот это да, – произнес тот озадаченно. – Неделю назад на наш орбитальный артбастион было совершено нападение.
– И что? – спросил Штоллер, вскакивая.
– Что?! – повторил Горн, поворачиваясь к Веснику.
– Нападение успешно отражено. А уж что там было на самом деле… – полковник развел руками.
– Ни хрена себе новости, – покачал головой Горн и принялся расхаживать вокруг стола с картами. – Если они попытались сделать это один раз, то на этом не успокоятся.
– Не успокоятся, – согласился Весник. – До этого была попытка ракетной атаки, теперь вот это.
– Неприятная тенденция, – подвел итоги Штоллер, и Горн с Весником удивленно на него уставились, а потом вдруг зашлись в приступе хохота.
– Что такое? Что я сказал? – удивился Штоллер.
Наконец старшие коллеги просмеялись и Весник, вытирая слезы, сказал:
– Ничего особенного, Марк, просто мы тут который год находимся между молотом и наковальней, а ты приметил в этом «неприятную тенденцию»…
И они с Горном снова стали смеяться.
– Фу-у-у! – выдохнул Весник, успокаиваясь. – Полагаю это все, а между тем…
И он наклонился над экраном, приглядываясь.
– Еще один файл, коллеги!
– Сегодня просто праздник какой-то, – произнес Горн, на это раз не убегая к окну. – Давай сюда, Марк, только обещай смотреть на экран только одним глазом.
– Я не уверен, что у меня получится, сэр. И потом – полковник Весник…
– Он не заметит, он старый.
Несмотря на очередную шутку, никто смеяться не стал, поскольку на экране стали разворачиваться большие текстовые файлы, пока что непонятной тематики.
– Да это же наш запрос на новичков! – воскликнул Горн. – Они нам прислали досье!..
Спустя десять минут энтузиазма у всех поубавилось.
– Итак, коллеги, – сказал Вестник. – У нас толстый файл с текстами и фотографиями, но я как-то не могу охватить все сразу – это пустышка или полупустышка?
– С одной стороны, вроде бы что-то есть, мы получили заверенные службой официальные бланки корпоративных армий и даже с фотографиями, – заметил Штоллер.
– Но при этом не получили биометрических данных, а это значит, что под фотографии можно подогнать кого угодно, – возразил Горн. – А Веллингтон и вовсе полупустой. Досье всего из двух страниц.
– Зато какие грифы секретности. Нам с тобой до таких расти и расти, – сказал Весник.
– Этим грифам слишком много лет, Фрэнк. Последняя запись в досье пятнадцатилетней давности. Где он был все это время?
– Ясно дело где – на работе в местах отдаленных.
– Но это точно наш Веллингтон? Он даже на фотографии едва узнаваем.
– При его образе жизни это вполне объяснимо.
– Так что, информацию по Веллингтону полностью бракуем? – спросил Штоллер.
– Бракуем, – решительно произнес Горн.
– Увы, соглашусь, – сказал Весник. – Теперь у нас Петер Шойбле.
– Сержант корпоративной армии, пилот легкого робота. Фотография похожа, но без биометрии. Пустышка.
– Пустышка, – согласился Весник. – Материалы по Стентону с Хиршем имеют ту же ценность – без биометрии они ничего не стоят. Нам известно много примеров, когда противник подсылал хорошо подогнанных под оригинал двойников. А уж параграф с дополнением, что все эти личности погибли вместе с уничтоженным противником десантом, ставит нас в еще более невыгодное положение, чем до получения этих досье.
– Они не скрывают, что были на борту одного из транспортов, – напомнил Штоллер.
– Но сведений, что кто-то из десанта уцелел, у нас нет.
– Можно попробовать выйти на отдел контрразведки напрямик, немного нарушив субординацию, – предложил Горн. – Так, мол, и так, люди в наличии, но без подтверждения.
– А смысл? Они там знают меньше, чем мы, а вот ляпнуть что-то вроде «устранить немедленный» вполне могут.
– Это да, – вздохнул Горн.
– И все же мы продвигаемся, – заметил Штоллер. – Эксперимент показал, что Хирш вполне мог обнаружить растяжку безо всякого навигационного файла, это им плюс. А раз это плюс, то и весь бой с «гассами» идет им в заслугу. Они дрались с противником и ничего не имитировали.
Горн и Весник переглянулись.
– Соглашусь с коллегой Штоллером, – сказал Весник.
– И я соглашусь, – после паузы сказал Горн. – Против лома, как говорится, нет приема. Если уж Марк сумел обнаружить в темноте натянутую струну, то такой мастер-пилот, как Хирш, сделает это и быстрее, и, возможно, с еще более дальнего расстояния. Это однозначный плюс. Однако, коллеги, остается еще этот факт исчезновения. Ни Хирш, ни Стентон в своих рапортах ни о каком исчезновении не писали, а наш проверенный агент утверждает, что исчезновение было.
Все помолчали, еще раз взвешивая это событие.
– Давайте вернемся к предположению о третьей силе, – предложил Штоллер.
– А что это нам даст? – спросил Весник.
– Мне кажется главным для нас является то, чтобы новички не оказались агентами каттингов.
– Ну-ну, продолжай, – кивнул Весник и посмотрел на Горна. Тот тоже кивнул.
– Агент заметил некое явление, которое трудно трактовать как помощь противнику, в данном случае – каттингам.
– Согласен, что дальше?
– Первый вывод – новички нам не враги. Второй вывод – возможно, они представители третьей силы.
– Например, некой «призрачной нации», о которой мы наслышаны, – заметил Горн и улыбнулся.
– Чем же лучше агент третьей силы по сравнению с агентом каттингов. Марк? – спросил Весник.
– Лучше или нет, так вопрос не стоит. Если агенты этой третьей силы имеют такие возможности – исчезать и появляться где захотят, им нашу базу развалить ничего не стоит. В любой момент, когда им будет угодно.
Весник с Горном переглянулись. Штоллер был прав.
– В таком случае мы с ними до поры попутчики, – сказал Весник.
– Так и будем к ним относиться? – спросил Горн.
– А что нам остается? Свое дело они знают, возможно, располагают какими-то сверхвозможностями – технологии это или еще что, вопрос другой. В данном случае они это применили в нашу пользу, значит, работаем с ними спокойно и просто присматриваем.
– А в группе их выпускаем или нет? – спросил Штоллер.
– Думаю, можно. Хирш, Стентон, Шойбле. Почему бы и нет.
– А Веллингтон? Его к ним можно?
– При чем здесь Веллингтон? Он вообще держится особняком. Я, честно говоря, даже не знаю, насколько он вообще полезен. Он чем у нас занимается?
– В основном слоняется без дела, но материальную часть знает хорошо.
– Какую материальную часть?
– Любую, сэр.
– Любую? – переспросил Весник, и они с Горном снова обменялись взглядами.
– Ну, то есть танковые движки он перебирать не лезет – там грязно, но советы дает толковые, я сам видел, да и сержант Редлих регулярно у него что-то спрашивает, но чаще по аппаратуре и приводным механизмам, грубые железки они сами таскают.
– М-да, даже страшновато делается от такого количества талантливых спецов, – сказал Весник. – С другой стороны, в этом нет ничего удивительного, ведь если та пара листов с важными грифами относится к нашему Веллингтону, он таковым всезнайкой и должен быть. Предлагаю использовать его шире, и это станет лучшей проверкой.
– Сейчас он прикомандирован к отделению технической разведки, – напомнил Горн.
– Вот пусть там и наведет порядок, как сам того пожелает.
– На предмет?
– Пусть организует нам регулярную воздушную разведку, желательно без попадалова под зенитный огонь. Задача сложная. Если у него получится, мы выиграем, а не получится, все останется как было. Все равно наше отделение только возит материальную часть с места на места, а толку от них никакого.

65

Из техпарка возвращались втроем – Джек, Хирш и Шойбле. Ремонт продвигался скоро, здесь не было очереди, как когда-то в роте Хольмера, поэтому механики работали быстро, а если не хватало людей, привлекали любое количество из других подразделений, поскольку здесь все освоили по нескольку специальностей.
Да и за запчастями не нужно было никуда ехать и ждать поставок с дивизионных и окружных складов. Все, что нужно, делали на месте, а когда не хватало конкретного узла – подгоняли другой похожий.
От танков – к роботам, от грузовиков – к тягачам и так далее. На том и держалась вся ремонтная база.
– Траву-то совсем вытоптали, – заметил Шойбле, имея в виду территорию базы.
– Это нормально, – лаконично заметил Хирш. У него было хорошее настроение и не хотелось, чтобы Шойбле испортил его какой-то вытоптанной травой.
– Я к тому, что можно было сделать дорожки – кирпичные или бетонные.
– Это тебе не на родной планете, здесь ничего этого не достать, – возразил Джек.
– В крайнем случае можно было из досок сколотить мостки, – не сдавался Шойбле. – У нас столовая стояла в низинке и там грязновато было, так ребята из хозчасти сделали мостки. Бывало, идешь по ним вечером на ужин, топ-топ-топ, а навстречу запах каши с маслом и ванилью… М-м-м…
Шойбле потянул носом, как будто видел кашу наяву.
– Опять все к жратве свел, – буркнул Джек.
– Лучше к жратве, чем к твоим постоянным внутрикопаниям.
– Каким внутрикопаниям?
– Не знаю каким, но как вы с задания вернулись, ты дерганым ходишь, как будто пытаешь чего-то рассказать, но боишься.
– Это ты про исчезновение? – спросил Хирш.
– Чего? – остановился Шойбле.
– У нас во время боя случились одновременные галлюцинации, как будто Джек исчез на своем «таргаре», а потом появился… – наставительным тоном произнес Хирш и посмотрел на Джека. Тот кивнул, ему такая версия нравилась.
– С этим-то ладно, – сказал он. – Меня больше интересует другое.
– Ты о чем?
– Давай присядем на наше бревнышко, там посторонних ушей поменьше.
Они прошли к своему домику, где лежала часть поваленного дерева, приспособленная под скамейку. Корневища отпилили и выбросили за пределы базы, а вершина и ветки пошли на топливо для кухни.
– Ну чего? – спросил Хирш, вытягивая ноги.
– Я вот что думаю, прошли ли мы в прошлый раз проверку или нас снова кинут вдвоем против какой-нибудь армады, чтобы посмотреть, как мы выкручиваться будем?
Хирш вздохнул и стал смотреть в сторону, как будто больше интересуясь тем, как трое солдат волокут в сторону парка тюки со старыми одеялами.
– Ты что, думаешь вас подставили? – спросил Шойбле.
– Да, я думаю нас намеренно поставили в очень тяжелые условия, и даже то, что мы дошли до места, было большой удачей. Там в зарослях по балкам было понатыкано натяжных мин – просто пропасть!
– Не пропасть, Джек, – возразил Хирш. – Я насчитал двадцать две.
– А двадцать две мины, про которые ничего неизвестно, это тебе немного, да? – воскликнул Джек.
– Не ори, – сказал Хирш, поглядывая по сторонам.
– Я не ору. Я просто не знаю, с какой стороны нам удара ждать, от врагов или от своих?
– Вообще-то, если вас выдвигали на подготовленную операцию, где, как вы говорили, был человек с аппаратурой, про минные поля должны были предупредить. В то, что их поставили в последний момент, как-то не верится, – заметил Шойбле.
– А еще там было понатыкано датчиков, – напомнил Джек. – И, когда мы проскакали мимо них, по нам ударили минометы. Если бы не продвинутая аппаратура «грея», мы бы не увидели ни растяжек, ни минометного залпа, когда дюжина мин висела в воздухе.
Шойбле повернулся к Хиршу.
– Если все так, как он говорит, Тед, это голимая подстава. У нас в роте за такие штучки могли в контрразведку потащить.
– Это не подстава, – упрямо заявил Хирш.
– А что же тогда?
– Это вроде проверки.
– Ни хрена себе проверочки! – поднялся с бревна Джек.
– Помолчал бы, это все из-за твоей тяги к проникновенным беседам. А расскажу-ка я про вас то, что вы скрываете, ха-ха-ха, как интересно и весело! Тебя ведь еще дома предупреждали – держи свои догадки при себе. Тебе Веллингтон говорил – заткнись, не то нарвешься, а ты все никак не можешь!..
– Не ори теперь ты, Тед, – одернул лейтенанта Шойбле. – Нас и так уже тут через микроскоп рассматривают из-за постоянных несуразностей.
– Каких несуразностей?
– Ну, само наше появление с дикой историей, о том, как мы чуть ли не единственные выжили со всего стотысячного десанта, как упали в джунгли, как угнали челнок.
– Похоже на вымысел, согласен с тобой, – вздохнул Хирш.
– А потом это наше удачное выступление – одного «сато» челноком срезали, второго в считаные минуты разбили практически с помощью трех велосипедов.
– Но местные нами восхищались, – сказал Джек.
– Восхищались, – согласился Шойбле. – До определенного момента, а потом у них стали возникать вопросы, подозрения. И все наше выступление стало похоже на подготовленный спектакль. Вы разве не замечаете, как на нас смотрят?
– В лучшем случае, как на заморское чудо, – сказал Хирш.
– Правильно. Нас все еще не признают за своих, а ведь мы тут с ними не в игры играем.
Они помолчали, наблюдая неспешную обычную работу базы.
К кухне подвезли на тележке дрова, на тягаче подкрашивали новую латку, «стрейлис» выпустил струю черного дыма и заковылял из парка к проходной.
– Я думал, ты только жрешь и наслаждаешься тишиной, – сказал Хирш.
– Я и сам так думал, – ответил Шойбле. – Но жратва – это только увлечение. А боевая работа должна быть честной, тут я с Джеком согласен. Если еще раз погонят на операцию, нужно самим все досконально выспросить вплоть до самых последних мелочей. Тем более что мелочей в таких делах не бывает. А вот если будут бекать и мекать, не говоря ничего конкретного, тут и за грудки взять можно.
– Очень даже ясные мысли, – улыбнулся Джек. – И правильные. Вот что значит систематическое усиленное питание.
И они засмеялись.
Из парка выехал броневик, тот самый, на котором Джек, Хирш и Штоллер гоняли на разведку.
– Чего-то опять затевают, – сказал Джек.
– Затевают, – согласился Хирш. – Вон как машину отделали – ни пробоин, ни латок.
– И все обычным сварочным автоматом. Сварщик у них просто скульптор какой-то, – заметил Шойбле.
– Я знаю, что они задумали, товар будут развозить, – сказал Джек. – Даже если в одном ящике мотоциклистов привезли, в другом еще полно всякого добра осталось.

66

Зазвенел будильник, и капитан Двоор привычно шлепнул по прикроватной тумбочке рукой, однако лишь полоснул когтями по крышке стола, смахнув на пол пару карандашей.
Открыв глаза, он недоуменно огляделся – это был не дом, а рабочий кабинет, где он позволил себе заснуть в кресле всего на пятнадцать минут, чтобы вернуть ясность мыслей.
Последнее время он мало спал – работы становилось все больше. Капитану хватало и обычной текучки, а тут еще эта лихорадочная деятельность, которую развил Понан, чтобы доказать гризоттам, что он достоин нового поста. А где он достоин? Свалить начальника Понан сумел, но что делать дальше, не имел понятия и теперь забирал у Двоора драгоценное время и намекал на разделение ответственности перед Нимом Роттером.
Ну разве не мерзавец?
Поняв, наконец, что звонит трубка служебного канала, Двоор взял ее и ответил:
– Капитан Двоор… Да… Да… Сейчас буду.
Положив трубку, он встал, растер лицо ладонями и, подойдя к зеркалу, по привычке окинул взглядом форму.
Ах, какое счастье, что он мог носить здесь полевой костюм! Никаких тебе тройных стрелок, никаких аксельбантов с искрой. Двоор вообще был не большим любителем этого пижонства, наверно потому, что являлся фризонталом. Нороздулы, те до ломоты в костях обожали все эти фенечки, собирая в гардеробах до полдюжины мундиров каждого сезона, а вот Двоора согревала работа.
Пройдя по длинному коридору, он спустился по лестнице на два пролета и оказался в подвальном помещении отделения дознания. Пройдя в потайную комнату с односторонней прозрачной стеной, капитан на мгновение остановился, сосредоточенно глядя на привязанного к стулу савояра и двух нороздулов-сержантов с закатанными до локтей рукавами.
– По-прежнему молчит? – спросил Двоор.
– Молчит, сэр, – ответил сидевший в углу оператор, перед которым было несколько включенных мониторов, отображавших реакции допрашиваемого на задаваемые вопросы, а также его состояние в процессе применения силовых методов дознания.
– Врача вызывали?
– Еще ни разу, сэр. Крепкая попалась сволочь.
Капитан покосился на оператора, и тот сразу уткнулся в мониторы.
– Сейчас я туда зайду ненадолго, сделаешь подробную телеметрию.
– Слушаюсь, сэр!
– Перчатки есть?
– Да, сэр, конечно! – оператор попытался вскочить, но Двоор сам открыл тумбочку и достал свежую пару. Потом вышел из операторской в коридор и зашел в камеру.
Сержанты-нороздулы тотчас встали позади стула, на котором сидел крепко избитый, но все еще упрямившийся вражеский агент. Его взяли во время закладки в тайник пустого контейнера, и почему тот оказался пустым, пока выяснить не удавалось.
Нельзя было исключать, что на нем лишь тестировали канал передачи, для таких целей часто использовали посторонних малоинформативных субъектов.
– Господин офицер, я ничего не знаю! Господин офицер, это какая-то ошибка!.. – заголосил допрашиваемый, но капитан Двоор его не слушал. Он подошел к арестованному и начал методично избивать его, время от времени требуя ответить – кто такой Роберт Аткинсон.
– Кто такой Роберт Аткинсон?! Говори! Кто такой Роберт Аткинсон?!
Честно отработав пять минут, капитан Двоор бросил перчатки в урну и, захватив с полки одноразовую салфетку, вышел из допросной камеры, тотчас зайдя в операторскую.
– Ну что? – спросил он, подходя к оператору и промакивая лицо салфеткой.
– Вот, сэр, самая подробная телеметрия. Вот вопросы, аудиосопровождение, параметры силы удара и реакции на них.
– Хреново… – произнес капитан вздыхая.
– Что, простите, хреново, сэр? – забеспокоился оператор.
– Он действительно ничего не знает, его использовали втемную.
– Ясно, сэр, – с готовностью кивнул оператор.
«Ни хрена тебе не ясно, долбаный фриз», – хотелось сказать Двоору, но он воздержался, чтобы не пугать оператора еще больше.
– Значит, так, скажешь им, – капитан кивнул на двух нароздулов за перегородкой. – Скажешь, чтобы с этим заканчивали, он нам не нужен. Пусть сейчас идут на обед, а потом займутся тем, из двадцать четвертой камеры.
– Слушаюсь, сэр.
– На этом все, если что – я на связи…
– А… сэр! – произнес оператор, когда капитан уже был возле двери.
– Что еще? – повернулся тот.
– У меня в записях нет никакого Роберта Аткинсона…
– Его и быть не может. Это был тестовый образ, просто для проверки реакций.
По глазам оператора стало ясно, что он ничего не понял.
– Забудь про Роберта Аткинсона, капрал. Считай, что его не было.
– Слушаюсь, сэр, – проблеял сбитый с толку оператор, и капитан, захлопнув дверь, в очередной раз мысленно обругал оператора-фриза, хотя и сам был фризонталом.
«От норзов нахватался, – подумал он. – Ничему хорошему у них не научишься».
В кармане сработала рация.
– Слушаю, капитан Двоор… Так… Так… Где преследуете?! Хорошо, не отпускайте! Нам этот броневик очень важен, поэтому никаких лаунчей, понятно?! Я сейчас буду!..

67

Для такого случая капитан Двоор вызвал геликоптер, у него было достаточно полномочий, чтобы пользоваться спецтранспортом, ну а там, где не хватало полномочий, в ход шли связи и даже шантаж.
Проверка расходования фондов или контроль за дисциплиной в обязанности отдела не входили, однако все, что само попадалось на глаза, капитан Двоор использовал умело.
Вот и сейчас он вызвал геликоптер – уже четвертый раз за неделю, хотя имел право только на один полет, однако начальник транспортного отдела по обоюдному согласию не регистрировал этот полет как заказной, проводя его как тестовой после ремонта.
Избегая простреливаемых пространств, пилот вел машину над самой землей, а когда внизу потянулись длинные и извилистые, словно реки, заросшие кустарником овраги, стал прижиматься к ним, местами опускаясь ниже уровня горизонта.
Двоор был знаком с такой методикой пилотирования, другой здесь не было. Четкая разграничительная линия фронта в долинах отсутствовала, стороны контролировали отдельные участки, а все остальное пространство отдавалось на откуп местным группировкам ну и, разумеется, являлось территорией свободной охоты, поэтому получить ракету в бок или очередь из автоматической пушки геликоптер мог где угодно.
Спустя четверть часа аппарат приземлился в низине, недалеко от бронемашины, группы солдат и возвышающегося над ними «стрейлиса».
Двоор вышел из кабины, и ему навстречу побежали двое – сержант Кромм, умный, хваткий и неоцененный на прежней службе нороздул, и «директор народной милиции» по кличке Егерь, полноватый савояр, хитрый мерзавец с далеко идущими политическими планами.
Кромм был проверенной гончей капитана Двоора. Он возглавлял большинство операций по захвату вражеских агентов, хорошо разбирался в сыскном ремесле, мог составлять схемы наблюдений и знал материальную часть технической разведки.
Егерь подключался реже, когда нужно было работать среди местного населения, не нанося имиджевого ущерба представителям каттингов. Бойцы Егеря могли устроить перестрелку хоть посреди города – к схваткам местных группировок здесь привыкли, но, если где-то наносился ущерб из-за действий пришлых военных – человеков или каттингов, население выходило на демонстрации.
Двоор часто подключал Егеря для грязной работы, а расплачивался оружием и информационной поддержкой о конкурирующих группировках.
Солдаты Егеря носили гражданскую форму темных цветов с нарукавной повязкой «народная милиция» и по совету капитана Двоора оказывали при случае некоторую помощь населению – ловили мелких воришек, подвозили путников на дороге, иногда раздавали дешевые лекарства.
– Привет, Кромм, какие новости? – спросил Двоор, пожимая руку сержанту. – И тебе привет, Егерь…
Капитан быстро, словно боясь испачкаться, коснулся ладони савоярского «милиционера».
– Здравия желаю, господин капитан! – проблеял тот.
– В общем, дело такое, сэр, – на ходу начал рассказывать сержант. – Мы сидели в засаде на двадцать седьмой точке, там ожидалась закладка посылки. Точного графика не знали, поэтому постоянно держали пост. И вот в два пятнадцать ночи этот пост сообщил, что засек «черепашку» противника. Я приказал ему оставаться на месте и послал туда пару «стрейлисов» из пехотной команды батальона Земана. Они пошли на перехват и обнаружили броневик с помощью разведывательного дрона. Видимо, закладка была недалеко, потому что когда началась погоня, сидевший в укрытии агент сбил дрон из базуки. Дела без него пошли похуже, «стрейлисы» дважды теряли этот броневик на пересеченной местности, но в итоге сумели остановить, пробив ему мотор.
Произнеся последнюю фразу, сержант Кромм замолчал, поглядывая сбоку на капитана. Он знал, что начальник хотел получить вражескую машину неповрежденной.
Наконец, они подошли к подбитому броневику. Он стоял у края балки, с виду почти нетронутый, и над ним вился дымок от разбитого мотора.
Возле трофея дежурила группа охраны – пять автоматчиков и «стрейлис», тот самый, что сумел прострелить мотор.
Заметив начальство, пилот опустил кабину и сошел на землю.
– Капрал Рур, сэр, – представился он, и Двоор пожал ему руку. – Я помню вас, капрал, вы участвовали в операции возле Гевиги…
– Так точно, сэр! – заулыбался пилот-савояр, довольный, что его похвалил один из каттингов.
– А где экипаж? – спросил капитан, подходя к трофейной машине.
– С другой стороны, сэр, – подсказал один из автоматчиков.
Двоор обошел броневик и увидел два тела, положенные на краю балки. Это были человеки.
– Понятно, – сказал капитан и открыл одну из дверей броневика.
Внутри было полно осколков от разбитого бронестойкого стекла и целые россыпи гильз – экипаж отстреливался до последнего.
– Хорошая работа, капрал Рур! – похвалил пилота Двоор. – Стекла выбил из пушки, а экипаж поразил из пулемета.
– Так точно, сэр. Я выполнял приказ, мне сказали, что корпус нужен целым. Правда, прострелить мотор все же пришлось, иначе его было не остановить.
– Ну, надо, значит, надо.
Капитан поощрительно улыбнулся, хотя предпочел бы, чтобы броневик без стрельбы, как-нибудь опрокинули, что ли, ведь шагающие машины имели манипуляторы. Впрочем, наверное, его соображения по этому поводу были столь же нелепы, как и мнение этого савояра об устройстве разведотдела.
– Внутри все хорошо осмотрели?
– Так точно, сэр, – сказал Кромм. – Один раз бойцы и второй раз я лично.
Капитан кивнул. Если Кромм осмотрел, значит, ничего не пропущено.
– Ну хорошо, – сказал он, доставая из чехла сканер. Потом еще раз посмотрел на броневик и зашел со стороны разбитого моторного отсека. Пожар уже потушили, но под тяжелым капотом все еще что-то шипело и пощелкивало, а еще капало масло, растекаясь до правого переднего колеса.
Капитан отметил это, чтобы ненароком не наступить. Ботинки, конечно, пустяк, в прошлый раз он залез в геликоптер в грязных, и пилот, скривившись, вдруг выдал:
– Вы бы еще, сэр, по говну походили…
Это у него, конечно, вырвалось нечаянно и бедняга тотчас принялся извиняться, но Двоор ничего ему не сказал, заставив мучиться сомнениями о последствиях. Правда, для себя сделал вывод – забираться в геликоптер нужно в чистой обуви.
В разбитой носовой части броневика маркерных меток не оказалось. Это было хорошо. Капитан продолжил проверку и вскоре отыскал на корпусе пять неповрежденных маркеров – полный комплект, необходимый для определения «свой-чужой».
– Итак, сержант! – произнес Двоор, убирая сканер в чехол.
– Да, сэр, – шагнул к нему Кромм.
– Нужно доставить трофей в мастерские отдельного пехотного батальона. Скажите майору Земану – пусть постоит у него в парке, пока я не решу, что дальше делать.
– Слушаюсь, сэр.
– Ну, а я полечу дальше. Успехов вам, господа.

68

Майора Понана капитан Двоор застал за чтением сопроводительных бумаг – целой пачки документов, пока что только извещавших о полученных запросах и этапах, которые эти запросы проходили по многоступенчатой и очень длинной системе военного ведомства.
– Разрешите, сэр? – спросил Двоор, уже войдя в кабинет.
– Да, капитан, присаживайтесь, – кивнул майор и, когда капитан сел, положил перед ним пухлую папку.
– Что там? – спросил Двоор, хотя уже и сам догадался.
– Это первые результаты наших с вами трудов, капитан. Пока весьма скромные. Наши запросы только начали подниматься по ступеням утвердительной лестницы, но начало положено, хотя…
– Что хотя?
– Из пары мест нам прислали отказы.
Майор выбрал из папки несколько листов и бросил их отдельно.
– Вот тут оперативный отдел штаба Глории, служба тыла главного управления снабжения и комплектации. И еще пара мест. Они посчитали наши требования завышенными, а планы – несостоятельными.
– Мы обязательно прорвем их блокаду, сэр. Это лишь вопрос времени.
– Да, времени и терпения Нима Роттера.
– Я, собственно, пришел к вам с хорошей новостью.
– Вот как? Давненько я не получал хороших новостей.
– Нам удалось захватить броневик противника с неповрежденными радиомаркерами.
– И что?
– Ну… – капитан сдержанно улыбнулся. – Мы как-то говорили на эту тему, сэр, если у нас есть маркеры, это пропуск в простреливаемую артстанцией территорию. А если есть пропуск, мы можем там наделать много интересных дел.
– Вспомнил, – кивнул майор. – Я вспомнил, капитан, это хорошая идея. Так что же мы предпримем?
– Ну, если бы мы украли этот броневик втайне от врага, мы могли бы посадить в него стрелков и въехали бы прямо на территорию базы.
– А мы не втайне?
– Не втайне, сэр. Броневик выполнял миссию по снабжению вражеских агентов, был замечен нашей службой, его преследовали и аккуратно подстрелили. Противник, разумеется, теперь знает о потере, поэтому, лишь завидев эту машину, расстреляет ее.
– Понятно. Что же нам остается?
– Нам остается сделать из машины фугас на колесах. Мы поставим на броневик новый, более мощный мотор, набьем взрывчаткой и пустим на базу. Противник расположился в равнинной местности и подходы к нему весьма удобны.
– Хорошая идея, капитан. Очень хорошая. Однако она не отменяет нам «голиаф», так ведь?
– Нет, сэр, не отменяет. Даже если нам удастся провернуть атаку с фугасом на колесах, артстанция все равно продолжит угрожать нам. От нее следует избавляться в любом случае.
– Вот-вот, в любом случае! – закивал майор Понан. Огромная пушка, по его мнению, могла не только гарантированно уничтожить вражескую станцию, но и подвигнуть начальство к выполнению обещания и присвоения майору очередного звания. Можно с дополнительными бонусами в виде золотых нитей в серебряные эполеты.
– Моторы, колеса, броневики… – задумчиво произнес Понан после некоторой паузы. – Вам никогда не казалось, капитан, что мы воюем какими-то каменными топорами?
– В каком смысле, сэр? – переспросил Двоор.
– Ну, все эти роботы, танки, тот же «голиаф». А еще штурмовики и перехватчики. Они пожирают миллионы тонн топлива в масштабах даже одного управления снабжения тыла, и это не считая дорогих сортов окислителя, применяемого при стартах, разгонах, посадках, взлетах и так далее.
– Вы служили в авиации, сэр?
– В снабжении авиации. Целых три года.
Майор вздохнул и продолжил:
– А вот один мой приятель по службе рассказывал, что однажды присутствовал на полигонных испытаниях в качестве помощника генерального наблюдателя и видел левитирующие сферы, понимаете?
– Что-то вроде слышал, – пожал плечами капитан, понимая, что демонстрировать осведомленность в данном вопросе политически небезопасно. Двоор уже догадывался, в какую сторону пойдет беседа, и пытался уловить – майор ведет ее из глупости или по чьему-то заданию.
– Удивительные сферические и элипсоидные корабли, которые имеют удивительные характеристики. Могут становиться невидимыми для традиционных средств обнаружения, проходят в толще земли, под водой. Он сам видел, как огромные, размером с дом, корабли просто плюхались в грунт, как в жидкость, и уходили на глубину, оставляя на поверхности лишь небольшую воронку.
– Звучит весьма фантастично, – осторожно заметил Двоор, позволив себе сдержанную улыбку.
– И тем не менее это реальность. Мне и потом многократно приходилось слышать о разного рода высокотехнологичных военных средствах, которыми располагает империя, но почему же мы ведем здесь войну какими-то закопченными железками, а?
– Возможно, для высоких технологий находится более достойное применение, сэр.
– Вы про фактор ступенчатого применения?
– Да, сэр.
– Нам про него еще при обучении все уши прожужжали. Лучшее оружие – на периферию, где решаются главные задачи империи. А если бы его доставили сюда – хоть немножечко, насколько бы упростилась наша жизнь, а, капитан?
– Да, сэр, – кивнул Двоор, продолжая следить за майором. Нет, похоже в нем говорила глупость, а не коварство проверяющих организаций.
– Почему бы нашим инсайдерам не понаделать этих штук побольше? Вот о чем я думаю. Ну сделали бы один эллипсоид вместо сотни, тысячи никчемных штурмовиков, а? Что вы думаете, капитан?
– Я не специалист в этом вопросе, сэр, возможно, производство высокотехнологичных объектов очень сложное или дорогое, а воевать нам приходится в сотнях, если не тысячах мест. Вот на всех и не хватает. И потом, должны же куда-то деваться старые складские запасы, вот их нам и поставляют. Заметьте, что мы находимся в этом плане в куда более выгодных условиях, чем наши враги. У нас новенькие роботы появляются едва ли не каждые полгода, а база у озера катается на старой много раз ремонтированной технике. Когда их роботы запускают турбины накачки, черный дым от них видно даже отсюда.
– Видимо, вы правы, у нас здесь не самый главный фронт, однако несмотря на регулярные поставки техники нам, почему-то именно человеки развивают инициативу, а мы только обороняемся. Полагаю, у них на эту планету большие планы.
– С чего вы взяли, сэр?
– Не знаю, – майор вздохнул. – Просто наблюдаю, анализирую.
Капитан Двоор тоже вздохнул и задумался – следовало ли ему теперь написать на майора Понана докладную?
Но у Понана была обыкновенная хандра, скорее всего от безделья. А вот ему хандрить было некогда – работы невпроворот, хотя он и сам много думал об этой странной схеме «ступенчатого применения». И поскольку знал больше, то понимал, что в силу каких-то изменений, произошедших сотни или даже тысячи лет назад, каттинги потеряли возможность производить те самые удивительные левитирующие сферы, как будто кто-то в один прекрасный момент запретил им это делать.
«Надо идти, – подумал капитан. – Найти повод и уйти, работы навалом».

69

Машина бодро бежала по накатанной дороге. Здесь, в относительно глубоком тылу, можно было позволить себе постоянные пути сообщения между объектами, хотя и тут случались установки мин. Впрочем, об этом капитан Двоор старался не думать.
Сегодня он впервые поспал полные семь часов и чувствовал себя отдохнувшим. Голова работала ясно, цели представлялись достижимыми, проблемы решаемыми.
– Притормози вон там, у разбитой водокачки! – сказал он водителю. – Бойца захватим.
Сказал он это чуть поздновато, и водитель крутанул руль и ударил по тормозам, отчего машина пошла юзом, срывая дерн и расшвыривая обломки битого кирпича.
Водитель глянул в зеркало заднего вида на седока, ожидая нагоняя, но капитан остался невозмутим. Так же спокоен был и лейтенант, в двух шагах от которого замер корпус внедорожника.
Он открыл дверцу, забросил в салон солдатский рюкзак и забрался на сиденье рядом с Двоором.
– Доброе утро, сэр.
– Привет, Маллинз.
Капитан даже подвинулся, чтобы дать коллеге место. Это был только второй выход лейтенанта в поле после возвращения из госпиталя. До этого он прослужил под началом Двоора всего пару месяцев и был ранен в перестрелке, а потом полгода провел в госпиталях и центрах восстановления.
Машина тронулась, и, выбравшись на дорогу, водитель снова выжал газ, отчего за окнами замелькали кусты и возможность подрыва на мине нажимного действия значительно сократилась.
Двоор был рад возвращению Маллинза, поскольку, во-первых, надеялся оставить на него отдел, когда пойдет на повышение, парень вроде был не глуп и схватывал все на лету, а во-вторых, лейтенант был фризом. Настоящим, чуть сухощавым, с умными глазами и не выпиравшими из-под губы клыками, как случалось у вырождавшихся фризонталов, начинавших свое движение в сторону регресса.
У таких были резкие голоса, сильнее выступали скулы, они были шире в кости, а мускулатурой напоминали скорее гризоттов, нежели даже нороздулов.
Но Маллинз был породистым – умница-фризонтал.
– Ну и что вы там высидели? – спросил Двоор, хотя уже получил отчет группы о ночном бдении.
– Засекли выход агента к тайнику, но он что-то почувствовал и, не дойдя до закладки метров сто, повернул в сторону. Я приказал его не трогать, пусть пообвыкнется.
– А где он остановился?
– Там большая деревня – Гвисдок. Местный мельник сдает комнаты, у него большой дом в два этажа.
– Из камня который?
– Да, сэр.
– Видел я его в прошлом году с геликоптера. Знатный домяра.
– Так точно, сэр, его отовсюду видно, поэтому я оставил пару бойцов на холме, они оттуда в окуляр всю деревню под наблюдением держат, а остальных отправил отдыхать.
– Молодец, правильно сделал.
– А мы сейчас не в отдел? – спросил лейтенант.
– Не сразу. Сначала заскочим в батальон, там нам делают кое-какие технические приспособления.
– Технические приспособления? Это какие же? – спросил лейтенант.
– Сейчас все увидишь.
Через десять минут водитель стал сбавлять скорость – здесь уже все просматривалось с вышек.
На проходной им отдал честь часовой, и машина через всю территорию проехала к техпарку, за забором которого вовсю стучали молотки, жужжали пилы и сверкала электросварка.
В отсутствие активных боевых действий отдельный пехотный батальон постепенно превратился в перевалочную базу и ремонтную мастерскую, где приводили в порядок поврежденную технику. Правда, основная ее часть приходила из-за гор, откуда даже специально проложили дорогу, не пожалев взрывчатки для организации перехода через перевал.
Но на твердое покрытие для дороги средств не хватило, и за тягачами с платформами теперь тянулись длинные шлейфы пыли, по которым противник мог сосчитать, сколько техники прибывает на ремонт.
Едва капитан Двоор с лейтенантом вошли на территорию парка, как увидели странного вида монстра, который заметно выделялся на фоне знакомых силуэтов танкеток, легких роботов и огромных «сато», подпиравших крыши ангаров.
– Видал? – довольный произведенным эффектом, спросил Двоор.
– Что это, сэр?! – спросил лейтенант, стараясь перекричать включившийся рядом сверлильный станок.
– Минуточку… – придержал его рукой Двоор, чтобы не помешать двум механикам, катившим на платформе опору от «гасса».
– Пойдем, сейчас нам все объяснят. Я, честно говоря, и сам представлял себе эту штуку немного иначе.
Заметив офицеров, возившийся с монстром механик крикнул что-то в сторону распахнутых ворот ангара, и оттуда вышел седой савояр в перепачканном маслом комбинезоне, но с довольной улыбкой на лице.
– Здравия желаю, сэр! – сказал он, замечая, с каким интересом и одновременно удивлением капитан рассматривает получившуюся конструкцию.
– Но эти колеса, Франц… Почему они такие огромные?
– Сейчас все расскажу, – сказал седой механик и, вытерев руки о тряпку, отшвырнул ее в сторону.
– Вы хотели получить скорость, так?
– Так.
– Прежний движок был двести киловатт, но для нужного ускорения его маловато, к тому же он был разбит снарядом, поэтому я приспособил вот этот – восьмисотваттный от карьерного самосвала. Он нам тут все равно не нужен, неизвестно даже, как попал сюда, а теперь вот пригодился.
– Но он значительно тяжелее, – заметил капитан Двоор.
– Так точно, сэр. Втрое тяжелее. И чтобы машина тупо не встала на капот, я решил поставить передний мост от тягача, который тоже валялся тут лет пять или больше. Теперь мы зашьем нос легкой броней, чтобы не покалечили из обычного пулемета, и вперед. Таким шнопаком он прошибет не то что временное ограждение, про которое вы говорили, но даже кирпичную стену.
– Отлично, Франц. А как насчет заряда ликвидатора, вы его нашли?
– Так точно, сэр. Они его под днищем вшили – четыре килограмма синтетической взрывчатки, я ее вон в керосиновой ванне замариновал, – пояснил механик, указав на большой ржавый куб с маслянистой жидкостью, из которого торчали самые разные железки, и какие из них относились к самоликвидатору, было непонятно.
– Ну, что скажешь? – спросил капитан лейтенанта Маллинза.
– Выглядит устрашающе, сэр. Даже танковой башни не нужно, а что это вообще такое?
– Через минуту объясню, – сказал капитан, и отойдя с механиком, дал тому последние указания, а потом вернулся.
– Пойдем, теперь можно ехать в отдел.
Сопровождаемые шумом и грохотом ремонтных мастерских, они прошли до ворот парка, и лишь когда оказались за забором, капитан сказал:
– Я готовлю сухопутную торпеду, Маллинз.
– Торпеду, сэр?
– Именно. Мы начиним этого монстра взрывчаткой и направим на базу муглов.
– О! – поразился лейтенант. – Но артстанция, она не пропустит монстра.
– Пропустит, – ухмыльнулся капитан Двоор. – Потому что этот корпус от трофейного броневика со всеми положенными маркерами, я сам лично проверял их сканером.
– Вот это да! – поразился лейтенант.
– У нас в отделе всегда так, – самодовольно произнес капитан, забираясь в машину.
– Домой, сэр? – спросил водитель, когда пассажиры расселись.
– Да, Рип, теперь прямиком в отдел.
– А как насчет того ящика у майора Земана? Вы собирались забрать…
– Это пока терпит, – отмахнулся капитан, и водитель поехал к проходной.
– А что там в ящике? – спросил лейтенант.
– Жратва. Земан какие-то пайки особые раздобыл, ну и решил угостить. А мы все никак не можем забрать этот ящик, мне из-за него уже все уши прожужжали. Вот, даже Рип…
– А вот вы кинетесь, сэр, забирать, а в нем уже ничего не будет, местные пройдохи все растащат. Тут же через одного жулики, вермонские савояры. Такие подштанники сопрут, не снимая штанов.
– В следующий раз, обещаю тебе, мы обязательно заберем этот ящик.
Машина выехала с территории, и водитель снова взял высокий темп, от которого загрохотали на подвесках колеса, завыл в стойках ветер и замолотила в лобовое стекло мошкара. Все это создавало шумовой фон, надежно перекрывавший негромкие беседы на заднем сиденье, и капитан Двоор, достав из планшета небольшую папку, подал лейтенанту:
– Вот, посмотри на это.
Лейтенант Маллинз полистал документы и удивленно посмотрел на капитана.
– Ответы на запросы о специальном вооружении? Что за вооружение?
Двоор улыбнулся:
– Мы решили окончательно разобраться с артстанцией. Тут недавно была проведена не совсем успешная операция, и я даже не знаю, как наш новый шеф отмазался от этой неудачи. В общем, решили окончательно и бесповоротно.
– Но «голиаф», сэр. Это огромное орудие, одна его доставка обойдется очень дорого.
– Оно того стоит, приятель. Наш непосредственный куратор генерал Ним Роттер идею поддержал, а значит, шанс, что нам пойдут навстречу, имеется.
– Но он не слишком велик, сэр.
– А сколько процентов ты бы дал?
– Думаю сорок.
– Бери выше, парень, я даю все семьдесят.
– Возможно, я чего-то не знаю, меня долго не было. А как же тогда этот колесный монстр? Если он сработает, базы муглов, считай, не будет.
– Да, это так. Но база муглов может стать лишь местным успехом, а вот про артстанцию знают на самом высоком уровне, поэтому ее уничтожение выглядит хорошо не столько в стратегическом плане, но и в плане карьерного роста. Ты ведь ничего не имеешь против карьерного роста, Маллинз?
– Не имею, сэр, – улыбнулся лейтенант.

70

Прочитав шифровку, пришедшую в резервном временном окне, полковник Весник озадаченно потер переносицу, потом взял со стола рацию и включил передачу.
– Майор Горн, будьте добры подойти… И капрала Штоллера прихватите, если он там поблизости.
– Уже иду, – отозвался Горн. А Весник положил радио на стол и налил себе воды. Потом вернулся к терминалу и снова перечитал текст шифровки, размышляя, в чем тут мог быть подвох.
Щелкнул замок, и в кунг один за другим поднялись Горн и Штоллер.
– Чего тут опять стряслось? – спросил майор, подходя к графину. – Душновато сегодня.
– Скажи спасибо, что не носим бронежилеты.
– Спасибо, – сказал Горн и залпом выпил стакан воды. Штоллер присел у стены на свой любимый стул.
– Пришла шифровка, – сообщил Весник. – В ней сообщается, что из нашего броневика делают самоходный фугас, который направят на базу.
– От кого шифровка?
– От Рикса.
– От Рикса? Он же исчез!
– Агент Рикс растворился полгода назад, и никто не знал, куда он подевался. Даже из центра нам не сообщили ничего стоящего, – вспомнил Штоллер.
– Капрал прав, это провокация, – сказал Горн.
– А в чем провокация? То, что каттинги захватили наш броневик и уничтожили экипаж, мы знаем. Агент видел, как они вели бой. Сделать из броневика самоходный фугас это одна из первых идей, которая придет в голову каттингам, неоднократно попадавшим под огонь станции. Тут же, судя по всему, все маркеры остались целыми. Получится дешево и сердито. Не вижу, в чем тут может быть провокация.
– Этот фугас могут сделать, чтобы снова подцепить к нам якобы вернувшегося агента, – заметил Штоллер.
– А вот тут я с тобой соглашусь.
– Душновато сегодня, – снова сказал Горн, расстегивая ворот куртки.
– Это потому, что ветер переменился, – сказал капрал.
Весник подошел к окну и выглянул наружу. Погода как погода, ничего особенного.
– Допустим, мы дожидаемся появления этого фугаса, расстреливаем его, видим детонацию взрывчатки и ставим себе плюсик – оболочка с нашими маркерами уничтожена, – продолжил рассуждать Штоллер. – На этом этапе все правильно, так?
– Так, – согласился Весник. – Тут все просто. Напрягаться нужно, когда нам попытаются втюхать какую-нибудь дезу.
– А как она будет выглядеть? – спросил Горн.
– Что-то вроде: ваши новички – инопланетяне.
Все трое сдержанно засмеялись, и в этот момент в дверь кунга постучали.
Штоллер поднялся и вышел посмотреть в глазок.
– Ох и душно, – снова пожаловался Горн.
– Возьми двух бойцов и сходи на озеро искупайся.
– Там нельзя купаться.
– Почему это?
– Там дна нет.
– Что ты мелешь? Если боишься глубины, возьми радиолот и проверь. Нам, кстати, профиль дна возле границ базы узнать не помешает.
– Носили мы туда лот и проверяли…
– И что?
– Нет дна. В этом озере нет дна, Фрэнк, берег обрывистый и сразу – пропасть. Лот берет две тысячи метров, но там он бесполезен.
– Ты прямо ужасы какие-то рассказываешь.
– Это они… – произнес вдруг Штоллер, войдя в штабную.
– Кто «они»? – спросил Весник.
– Инопланетяне. Джек Стентон стоит снаружи и как-то странно смотрит на нашу дверь.
– Что значит странно, капрал? Вы что, с майором меня сегодня напугать решили?
– Не впускать?
– Впускай, – пожал плечами Весник и посмотрел на Горна, который точно так же пожал плечами, потом подошел к терминалу и отключил экран.

71

Под пристальными взглядами майора Горна и полковника Весника Джек вошел в штабную и, оглядевшись, произнес:
– Здравия желаю…
– Присаживайся, Стентон, – сказал Весник, указывая на стул возле стола с картами.
Джек сел и положил кепи на колено.
– С чем пришел?
– У меня есть предложение, сэр. Стратегического плана.
– А почему ты один, без командира?
– Мне так проще. Лейтенант Хирш человек осмотрительный и он бы такого не одобрил. В любом случае попытался бы меня отговорить.
– Значит, ты решил действовать через голову начальства.
– Можно и так сказать, – согласился Джек.
– Ну, выкладывай, в чем твое предложение, – сказал Весник и сел напротив. Майор Горн обошел стол и встал позади полковника. Штоллер пристроился на стуле у стены.
– Сначала пара слов о плохом, – сказал Джек и посмотрел сначала на Весника, потом на Горна. – Прошлая операция была подготовлена безобразно. Балки были минированы давно, а нам об этом никто не сказал ни слова.
Джек сделал паузу, чтобы не валить все в одну кучу и дать возможность кому-то что-то сказать в свое оправдание, но Весник и Горн молчали.
– Теперь, собственно, предложение. В первую нашу операцию, когда мы ездили с капралом Штоллером, нас преследовали местные бандиты, видимо, по наводке нороздулов. Обеспечены они прекрасно – оружие, новые мощные машины. Это первая зацепка. Далее – база, на которую мы ходили во второй раз, чрезвычайно хорошо охраняется, но объект этот очень привлекателен, там может накапливаться до сорока роботов, причем не мелочь, а в основном тяжи.
– Ты предлагаешь напасть на базу, Стентон? – спросил Весник.
– Используя джипы союзников нороздулов, – добавил от стены Штоллер.
– Интересная мысль, – сказал Горн.
– Да, именно это я и хотел предложить, – подтвердил Джек.
– Что скажете, капрал Штоллер, возможно провернуть такой фокус? – спросил Весник.
– В принципе все возможно, сэр, но хватит ли у нас ресурсов, в основном, конечно, организационных. Информация нам приходит односторонняя, мы не можем в реальном времени что-то узнать или отдать приказ.
– А вы, майор Горн, что об этом думаете?
– Да то же самое, что и Штоллер. Дерзкая операция может принести как великолепный результат, так и сокрушительный провал, а нам тут и рисковать уже нечем. Мы на минимуме. Я не вижу никаких возможностей к адекватному планированию, мы такую схему просто не потянем. Я еще могу представить выход парой роботов и двумя зенитными танкетками, обстрел, скажем, из орудия «гасса» с приличной дистанции и с боем против воздушных средств отходить назад. Но это песня ни о чем, ведь вслепую там много не настреляешь.
– Ну хорошо, – кивнул Весник, поигрывая карандашом. – Капрал Стентон пришел к нам с предложением, он производит впечатление человека основательного и наверняка у него есть собственные мысли по поводу планирования такой операции. Прошу вас, Стентон.
– Я подумал, сэр, что у нас есть один человек, который не приспособлен к здешнему течению жизни.
– Ты говоришь о…
– Да, о полковнике Веллингтоне. Знаете, его внешность весьма обманчива, он вовсе не дурачок и не спившийся вконец пьяница. Вы уже знаете, что именно он вытащил нас с Лимбулы, организовав там еще более головокружительную и дерзкую операцию, чем та, которую я предлагаю.
– Но на Лимбуле, насколько я понял, у Веллингтона были старые связи.
– Так точно, сэр, были. Но пока мы добрались до этих связей, полковник действовал, можно сказать, голыми руками.
– Ну допустим, мы его выпустим отсюда на свободную охоту, – начал рассуждать Весник. – Иного метода предложить мы просто не можем, а он доберется до Тронса и уйдет в запой.
Джек улыбнулся.
– Чему ты улыбаешься?
– Знаете, сэр, мне кажется, все так и будет. Он доберется до городка и начнет там пьянствовать до тех пор, пока не обрастет связями и информацией.
– А если он падет жертвой этого порока, мы ничего не потеряем, – сказал Горн, и Весник вопросительно на него посмотрел.
В штабной повисла тишина, было слышно, как вентилятор гоняет воздух, а снаружи, сквозь слой поизносившейся звукоизоляции, доносятся крики старшины Корвакса, распекавшего своих помощников возле кухни.
– Хорошо, Стентон, ты можешь идти. Идея интересная, мы обсудим ее еще.

72

Штоллер проводил Джека до выхода, а затем вернулся в штабную комнату.
– Ну что, я пойду за Веллингтоном?
– А что, мы уже приняли такое решение? – спросил Весник.
Капрал пожал плечами и вернулся на свой стул, а Весник обратился к Горну:
– Что скажет начальник штаба?
Горн почесал нос и сказал:
– Марк прав, надо тащить сюда Веллингтона. Несмотря на некоторые подозрения, что он может там наладить недружественные нам связи, это кажется мне маловажным.
– Почему это?
– Если он так опасен, как намекнул Стентон, то лучше держать его вне базы, кто бы он там ни был.
Весник пожал плечами, потом положил карандаш на стол и сказал:
– Хорошо, Марк, веди сюда этого могучего агента, будем его прощупывать.
Штоллер вскочил и выбежал вон. Хлопнула дверь и стало тихо.
– Мартин демонстрирует завидный энтузиазм в этом деле, – пробурчал Весник.
– Я бы тоже продемонстрировал, но сегодня душно.
– Включи кондиционер.
– А можно?
– Можно. На полчаса – не более.
– Спасибо и на этом, – сказал Горн и, подойдя к пульту, щелкнул выключателем, после чего встал к решетке кондиционера, расстегнул куртку и прикрыл от удовольствия глаза.
Послышался шум открываемого замка.
– Быстро же они, – сказал Горн, приводя себя в порядок.
– Наверное, Веллингтон прогуливался неподалеку.
– Думаешь, Стентон предупредил его?
– Просто предполагаю.
При появлении Веллингтона Весник вышел из-за стола и пожал прибывшему руку, при этом внимательно следя за выражением лица гостя.
Стентон был прав, теперь этот человек не выглядел дурачком, а смотрел перед собой спокойно и вполне осмысленно.
– Разрешите идти? – спросил Штоллер, картинно козырнув.
– Оставайся, парень, ни к чему этот маскарад, – заметил ему Веллингтон и, подойдя к столу, опустился на свободный стул. Потом осмотрелся, погладил ладонью поверхность расстеленной карты и добавил:
– Хорошо вы тут устроились, уютненько. И прохладно.
Весник с Горном обменялись взглядами, и командир базы вернулся на свое место, а Горн опять встал рядом с ним.
– Что, полковник, очень заметен наш капрал Штоллер? – спросил Весник.
– Совсем нет, – покачал головой Веллингтон. – Солдаты считают его эдаким подхалимом-активистом, туземцем, беззаветно служащим своим белым хозяевам.
– Но вы-то сразу разобрались…
Веллингтон пожал плечами и слегка скривился.
– Коллеги, давайте уже к делу. Зачем нам вспоминать начальную школу?
– Согласен, – кивнул Весник. – Стентон говорил с вами?
– На предмет этой встречи? Нет.
– Но вы выглядите так, будто уже готовы к ней.
– Я давно к ней готов. Мало того, я был уверен, что инициатором ее будет выступать капрал Стентон.
– Почему?
– Джек активный малый, у него за спиной десятки боевых выходов на крошечном «таргаре» против взрослых машин. Он бы не выжил, не имей фантазии и бьющей через край инициативы. А у вас тут, в его понимании, захолустье. Получаете груз, фасуете посылки и вяло отмахиваетесь от норзов, когда они очередной раз пытаются сковырнуть вас.
– А Стентон предпочитает атаковать?
– Не любой ценой. Джек предпочитает ехать, если есть машина, забивать гвозди, если есть молоток, и стрелять, если есть пистолет.
– И как это могло вывести на вас?
– Очень просто. Пару раз он выходил на задание, составил себе представление о здешнем театре военных действий и, разумеется, придумал какой-то ход. Но ресурсов у базы немного, к тому же у нее другая направленность. И вот тогда начинаются поиски резервов, людских в том числе. А кто слоняется без дела по всей базе? Старина Веллингтон. Конечно, этого маловато, но Стентон вспомнил, как я неплохо справился в недавней ситуации, и решил дать свои рекомендации. И вот я здесь.
Веллингтон улыбнулся и потянулся было в карман за сигаретами. Но передумал.
– И что, полковник, вы были уверены на все сто процентов? – спросил Горн.
– Нет, конечно, не на все сто, но на все семьдесят пять.
– Что еще вы можете рассказать о Стентоне?
– Вы же допрашивали меня еще в кунге у дока. Или думаете, с тех пор что-то изменилось?
– Хорошо, полковник, раз Джек Стентон рекомендовал вас, заметив какие-то ваши профессиональные способности, может, вы нам тоже расскажете о возможностях Джека?
– Ах это! – Веллингтон улыбнулся и, снова потянувшись к сигаретам, вновь подавил желание ценой некоторого усилия.
– Когда он первый раз применил это свое умение, я, признаться, запаниковал. Первая мысль была, что это какой-то агрессивный метод вербовки. Сразу подумал о ликвидации.
– А на самом деле?
– На самом деле некий неконтролируемый им талант. Кого из вас он огорошил?
Веллингтон посмотрел на Весника, на Горна и, обернувшись, на Штоллера.
– А-а, понятно. Ну и какие были ощущения?
Штоллер пожал плечами. Совсем отрицать то событие перед таким игроком, как Веллингтон, было бессмысленно.
– Ну, в общем, полковник, вы все обрисовали правильно, – сказал Весник. – Не на сто, конечно, процентов, но на семьдесят пять попали. Есть идея разрушить большую перевалочную и ремонтную базу противника, чтобы надолго отбить у них охоту приближаться к нашей зоне ответственности. Поскольку военными средствами мы не располагаем, есть мнение захватить технику союзников нороздулов – местных бандитов, которые имеют обширный парк мощных джипов. На них мы могли бы незаметно подогнать небольшой десант и с близкого расстояния обстрелять базу из базук или тяжелых минометов. Короткий налет, и мы уходим.
– Хорошее дело, – кивнул Веллингтон после некоторой паузы и снова потянулся к сигаретам.
– Курите, полковник, вам можно, – сказал Весник.
– Спасибо, коллега, – кивнул Веллингтон и достал из пачки кривую сигарету. Некоторое время он распрямлял ее, и никто не проронил ни слова, все понимали, что гость что-то взвешивает, а сигарета только средство для продления паузы.
– Хорошее дело, – повторил Веллингтон и закурил. – Захватить джипы у повстанцев или как они там себя называют. Мысль весьма интересная, но могут возникнуть трудности. У них хорошая естественная система оповещения, они здесь дома. Один какой-нибудь играющий с мячом мальчишка может все испортить, подняв шум. Даже захватив джипы, мы не сможем мгновенно оказаться на месте, нам потребуется заехать на погрузку, а потом пару часов трястись по пересеченной местности. Мы ведь не ограничимся парой джипов, правильно?
– Лучше бы получить пять или более, иначе нам не увезти достаточно боеприпасов.
– Вот, – Веллингтон машинально пододвинул блюдце и стряхнул в него пепел. – Значит, джипов нужно много, а если кто-то что-то увидит, нас возле базы будут встречать фейерверком.
– Какой же выход, полковник?
– Выход есть. Нужно, чтобы всю эту работу сделали сами бандиты.
– Сами бандиты? – переспросил Весник и, повернувшись, посмотрел на Горна. Тот пожал плечами и вынул руки из карманов, весь превращаясь во внимание.
– Ну вы сами подумайте, тут ведь дикая местность, денег совсем мало. Что здесь за валюта, кстати?
– Деккеры.
– Курс высокий?
– Да, сотня деккеров для простого человека целое состояние.
– Вот, целое состояние. Значит, если дать повстанцу тысячу, у него все пробки погорят и он согласится на такую работу, о которой прежде даже помыслить не решался.
Весник с Горном снова обменялись взглядами, потом посмотрели на Штоллера, и он тоже лишь пожал плечами.
– Деньги у вас есть, я знаю. У вас их пропасть, уверен, что больше миллиона.
– Вы что же, полковник, все наши тайники пролезли? – спросил Весник, усмехаясь.
– Нет, просто у меня богатый опыт такой работы, – сказал Веллингтон, туша окурок о блюдце. – Доставить технику или аппаратуру сложно, вот начальство и отмазывается валютой, дескать, будут деньги – сами на месте что-нибудь придумают. А уж перевод на счет это вообще легче легкого. Это не бумагу доставлять в чемоданах, как делали когда-то во времена моей молодости. Поэтому денег обычно с избытком, а девать их некуда и ничего особенно не купишь. Населения тут мало и все на виду.
– Предложенный вами метод, полковник, кажется мне весьма перспективным. Но не столкнемся ли мы с непреодолимыми трудностями при вербовке бандитов?
– Ну, я буду представляться не от нашей стороны, а каким-нибудь криминальным дельцом, которому начальник базы должен большую сумму денег. Ну, или что-то в этом роде, что-нибудь личное, какой-нибудь повод, за который хватаются люди…
Полковник повернулся к Штоллеру:
– И савояры тоже, я полагаю, капрал?
– Да, сэр, люди и савояры в этом похожи, – подтвердил тот.
– Но могут быть и трудности, да. Тут ничего не поделаешь, таково наше ремесло. Может случиться так, что я прибегу посреди ночи с подпаленной задницей, но с хорошими воспоминаниями о местных шлюхах и выпивке. Потом напишу сбивчивый отчет и подпишу счета на профуканные денежки. Таковы законы ремесла, вы это знаете.
– Что вам нужно для начала?
– Все как обычно – максимально полная информация о здешних краях и их обычаях, местная банковская карточка, пачка наличных и пистолет.
– У вас имеется подходящее оружие, оно сейчас в арсенальной машине.
– Этот ствол не подойдет, нужна обычная не новая «девятка». Желательно грязная – со старым нагаром в стволе.
– У нас все оружие чищеное, – заметил Горн. – Но мы можем сделать из него с десяток выстрелов и бросить в траву на трое суток, после этого нагар в стволе будет выглядеть старым.
– Вот и отлично. Вводом в обстановку, насколько я понял, со мной будет заниматься капрал Штоллер, правильно?
– Если у вас нет возражений, коллега, – ответил Весник.
– Да какие уж тут возражения, – развел руками Веллингтон. – Только нам нужно вести эти беседы за пределами лагеря, под каким-нибудь благоприятным поводом.
– Возьмете у старшины радиолот и пойдете к озеру – мерить дно прибрежных участков, – предложил Горн. – Все будут знать, что вы заняты делом. Полагаю, вчерне мы все уже обсудили, и напоследок последний вопрос о Стентоне…
– Слушаю вас, майор.
– Он может исчезать?
– В каком смысле?
– Просто исчезнуть из спектра видимости обычного зрения и технических средств, причем вместе с роботом.
Веллингтон не стал удивляться, восклицать, картинно взмахивать руками. Он задумчиво потер колючий подбородок и сказал:
– Я об этом ничего не знаю, господа.

73

Часовой долго рассматривал пропуск, переводя взгляд с объемной фотографии на оригинал и снова уставляясь на фото, вертя документ и так и эдак, чтобы увидеть голографические сколы, которые обычно виднелись на поддельных документах. Солдат с обычными погонами проявлял на редкость основательный подход к проверке документов и его не смутило даже то, что имевшаяся в наличии аппаратура подтвердила подлинность документа.
– Извините, сэр, я вызову начальника караула, – сказал он и нажал кнопку вызова. Гость кивнул, он понимал степень важности допуска в это здание, поэтому не проявлял недовольства. При этом вспоминал, как подпрыгивали и распахивали настежь двери в высоких штабах, едва взглянув на удостоверение СГБ.
Вот из тех контор и происходила утечка секретной информации, а из крепких орешков, вроде этого, затерянного в заснеженных лесах бункера, не могло просочиться ни одного бита. А иначе какой смысл в структуре «СГБ-два», если бы она протекала так же, как ее основная версия?
Сотрудники «СГБ-два» проходили особенно строгий отбор и повседневный контроль. У них не было личного времени, личной жизни, частных адресов квартир и переписки с родственниками. Они имели два удостоверения СГБ – с одним золотистым шевроном и с двумя. Первым они пользовались повсеместно в структуре обычного СГБ, где никто не догадывался об их подлинном статусе. А главное удостоверение предъявлялось только в отделах «СГБ-два», официально скромно именуемом «спецотделом».
Появившийся лейтенант вежливо поздоровался с гостем, еще раз взглянул на удостоверение и сказал:
– Добро пожаловать, сэр. Вас уже ждут в двенадцатом кабинете.
И отошел в сторону, пропуская посетителя в гражданском костюме и возвращая ему удостоверение.
Внутри здание выглядело не столь уныло, как снаружи. В фойе журчал фонтанчик, с потока светили гелиолампы, и в их свете переливались разноцветной чешуей рыбки-лаунарии, сновавшие в подогреваемом пруду.
Вокруг прудика стояло несколько кресел для отдыхающих сотрудников, но сейчас они пустовали. Должно быть, у здешнего персонала не хватало на это времени либо они вовсе не уставали.
– Капитан Торн? – спросил шагнувший навстречу сотрудник.
– Так точно.
– Будьте добры, ваши плащ и шляпу. Я оставлю их вон на той вешалке, так вам будет удобнее.
– Благодарю вас, – ответил капитан, отдавая плащ со шляпой. – А портфель?
– Это решат на этаже.
Торн пригладил волосы и шагнул к лифту, который тотчас открылся, впуская посетителя внутрь. Кабина закрылась, и лифт двинулся вверх, потом вроде бы заскользил вбок и снова вверх.
Скоро Торн потерял ориентацию и был вынужден с этим смириться.
Наконец, кабина остановилась, открылись створки и навстречу прибывшему вышел еще один сотрудник – едва ли не близнец того, который забрал плащ и шляпу.
Капитан молча подал ему портфель, сотрудник открыл его и, едва заглянув внутрь, спросил:
– Которую?
– Желтую.
– Хорошо, сэр. По коридору направо, кабинет номер двенадцать.
Торн кивнул и последовал по указанному маршруту. Стучать ему не пришлось, дверь была незаперта.
Оказавшись в кабинете, он остановился и окинул взглядом просторное, слегка пустоватое помещение с минимумом обстановки и с сидевшим за письменным столом человеком в штатском. У того были седые волосы и цепкий взгляд глубоко посаженных серых глаз. Он как будто прицеливался, держа палец на спусковом крючке.
– Проходите, капитан, – сказал хозяин кабинета и указал на стоявший стул.
Торн прошел и сел, глядя, как «начальник второго участка» перелистывает его желтую папку с отчетами.
Бессмысленно было ждать какого-нибудь «отличная работа, капитан» или «это никуда не годится». Не было вообще ничего. «Начальник второго участка» просто выдвинул ящик стола, смахнул в него папку и, сложив руки на столе, посмотрел на Торна в упор, правда, теперь уже не «прицеливаясь».
Так они просидели в полной тишине около минуты, после чего хозяин кабинета, словно очнувшись, выдвинул еще один ящик и положил перед Торном другую папку.
– Вот, это самое лучшее, что у нас есть.
Торн открыл папку и, проглядев первую страницу, поднял глаза на собеседника.
– Снайпер?
– Высококлассный снайпер.
– У нас много высококлассных снайперов.
– Этот знает, какой камешек нужно выбить из стены, чтобы она рухнула.
Торн вернулся к досье и быстро пролистал его до конца, не остановившись даже на длинном списке успешных операций претендента, потому что в «спецотделе» других не рекомендовали.
Просмотрев папку, Торн закрыл ее, подвинул «начальнику второго участка» и сказал:
– Я встречусь с ним.
– Уверен, он вам подойдет, – сказал начальник и поднялся, давая понять, что аудиенция закончена.
Торн встал и, коротко кивнув, вышел из кабинета.
Возле лифта его уже ждал сотрудник, чтобы вернуть портфель. Торн взял его и шагнул в лифтовую кабину. Двери закрылись, и кабина начала свой путь по замысловатой траектории.
Торн взглянул на портфель – он был другой. Весьма похожий, но другой, к тому же новый, с жестковатой неразношенной ручкой. Таковы были правила, к которым он уже привык или почти привык.
Иной раз было жаль расставаться с вещами, но режим секретности был беспрецедентно строгим.
На портфель могли поставить радиомаркер, просто случайно прикоснувшись к нему на улице. Разумеется, имелись специальные сканеры для поиска подобных меток, но самый лучший способ – уничтожение потенциально опасной вещи. И если тканую одежду можно было очистить от меток обычной стиркой, то заменители кожи или пластики держали радиослед достаточно долго.

74

Ботинки были не по сезону тонкими, подошвы скользили на снегу, но до грейнджера с распахнутой дверцей было всего метров тридцать.
Запахивая на ходу полы широкого плаща и придерживая шляпу, Торн добрался до аппарата, забрался внутрь и захлопнул дверцу.
Аппарат тотчас стартовал, подняв целый снежный буран, в котором скрылись бронированные двери пропускного бюро.
– Мы в порт? – спросил у пилота Торн.
– Нет, сэр, двинем сразу до места!
– Это долго?
– Полтора часа, плюс-минус десять минут в зависимости от погоды!
– Отлично, – сказал Торн и, сняв шляпу, бросил на соседнее сиденье. Потом понюхал ворот плаща, который все еще держал запах лосьона «Рита» – плащ ему оставили, а вот шляпу… Ее тоже вернули, подвергнув обработке в вакуумной камере. Вроде бы даже цвет не изменился.
«Он стал насыщеннее…» – подумал Торн, уже засыпая. Его работа была слишком важной, чтобы не использовать хорошую возможность поспать. Поспать впрок, чтобы потом поработать ночью.
Грейнджер несся над горами, спускался в заснеженные долины, перемахивал через стоявшие подо льдом реки и извилистые шоссе, а Торн спал и не видел снов. Но, когда грохот дюз ослаб и снова застрекотали несущие винты, он очнулся, посмотрел в иллюминатор и удовлетворенно кивнул. Здесь зимы уже не было и наступила весна. Или еще осень?
– Прибыли, сэр! – сообщил пилот, и машина стала кружить над комплексом зданий со спортивной площадкой и полосами препятствий.
Вон то длинное здание – наверняка тир, а вот это квадратное – столовая. Раньше Торн любил поесть, но это, казалось, было очень давно.
Машина села на вертолетную площадку и сбросила обороты.
– Сколько у нас времени, сэр? – спросил пилот.
– Пообедать успеете.
– Вот спасибо, а то я вторые сутки на бутербродах, – пожаловался пилот, снимая шлем.
Торн распахнул дверцу и, соскочив на бетон, поморщился, его ноги слегка затекли. От ближайшего здания к площадке уже бежал унтер-офицер.
– Сержант Ромель, сэр! – представился он. – Нас предупредили о вашем прибытии.
– Отлично, Ромель. Это у вас тут весна или осень?
– Что, простите? – не понял сержант.
– Какое у вас сейчас время года – тут, я имею в виду.
– Весна, а что?
– Ничего, сержант. Весна это хорошо, значит, скоро лето.
– А вот лето здесь скверное, сэр. Жара.
– М-да, – произнес Торн и подумал, что стал слишком словоохотлив.
«Это потому что выспался и… потому что весна».
– Сюда, пожалуйста, – указал сержант, когда они вошли в здание.
Коридоры, двери, ничего особенного. Где-то звучали команды, с другой стороны доносилось жужжание дешифраторных машин, этот звук Торн распознал сразу.
– Теперь сюда, сэр, вот в эту дверь, пожалуйста.
Торн вошел в чистый кабинет с голым столом и парой жестких стульев.
Старый сейф, вешалка с забытым зонтом, вентилятор и карта материка на стене.
Это было специальное помещение для бесед, а если нужно, то и для допросов. Впрочем, как показывал личный опыт Торна, иногда это можно было совмещать.
– Присаживайтесь, сэр, сейчас его доставят.
Сержант вышел, а Торн выдвинул стул и сел. Потом подумал и, сняв плащ, повесил на вешалку.
Едва он вернулся за стол, как дверь открылась и на пороге возник тот самый человек из досье.
– Здравия желаю, сэр, – сказал он.
– Ферлин Кокс?
– Тот точно, сэр.
– Присаживайтесь.
Кокс сел возле стола и посмотрел на Торна, а тот смотрел на кандидата. Так продолжалось около минуты, потом Торн спросил:
– А почему вы не носите знаков различия, Кокс?
– Я в них запутался, сэр. Ведомства постоянно меняются, где-то дают одни погоны, где-то прописывают другие – кому как удобно. На меня существует куча документов с разными званиями, я не могу носить все погоны сразу.
– Хорошо, тогда я буду обращаться к вам по имени. Скажите, Ферлин, тяжело переживать потерю группы?
– Разумеется, сэр, но это была не первая группа, которую я потерял. Правда, в этот раз выжил еще капрал Буннар.
– Да, я в курсе. А в предыдущий раз вы вообще вышли в одиночку.
– Да, сэр. Так получилось. Но как вы знаете, такое со мной случалось и раньше, в первую корпоративную кампанию.
– Вы полагаете, вам везет?
– Вы читали мое досье, случались и невезения.
– Да, вы долго сидели без дела из-за ранения… Как вам здесь, по работе не соскучились? Нет ощущения, что вас забыли?
– Три месяца без работы это не долго, сэр. К тому же полтора месяца из них это положенный срок для восстановления после потери группы. Я знаю о своих способностях, я знаю, что меня привлекают только в самые важные операции, поэтому просто поддерживаю форму. Питаюсь, бегаю трусцой, иногда хожу в тир и бассейн.
– Стреляете из винтовки?
– Нет, из винтовки я в свое время настрелялся, тут важно не переборщить. В тире годится любое оружие, это необходимо, чтобы не потерять контрастность восприятия.
– Хорошо, Ферлин. Собственно, первой минуты мне было достаточно, чтобы утвердиться в том, что вы подойдете для нашего задания. Вопросы я задавал для самооправдания, что ли. Говорить о сути задания здесь… – Торн выразительно посмотрел по сторонам, – мне бы не хотелось. Словами всего не передашь, поэтому предлагаю совершить прогулку до места, тамошняя обстановка лучше располагает к беседе по теме.
– А мои вещи и снаряжение?
– Их доставят следом, когда мы определимся, куда именно.

75

Грейнджер стартовал с двумя седоками так же легко, как и с одним Торном. Машина была перекачана мощностью и использовалась именно для курьерских целей.
Собственного грейнджера в бюро Торна не было, но, когда возникала необходимость, ему его предоставляли без задержек, всякий раз другой и с незнакомым пилотом, но, возможно, это тоже было частью системы безопасности.
Капитан нажал кнопку, и между пилотом и пассажирами поднялась прозрачная перегородка. Стало немного тише.
– Дело у нас необычное, Ферлин. Я выбрал вас скорее в качестве эксперта, чем классного стрелка и агента-разведчика. К тому же я знаю, что вы многое повидали, через многое прошли и, по заключению медиков, ухитрились сохранить рассудок и ясность мышления.
Ферлин коротко улыбнулся, невольно вспомнив все эти бесконечные процедуры с датчиками и сменяющимися докторами. Их многозначительными «ага», «хм» и «так-так, дружочек».
Почему выдержал, когда другие ломались? Раньше Ферлин неоднократно задавал себе этот вопрос, но потом перестал. Он не нуждался в понятной реальности так, как это требовалось другим, и мог обходиться условностями. Ферлин ни к кому не «прикипал», поэтому и люди проходили мимо, не оставляя заметного следа.
Кроме, пожалуй, Джека Стентона, которого Ферлину в какой-то мере пришлось воспитывать и обучать.
Вспомнив, как Джек бегал по холмам, нагруженный тяжелой бронебойной винтовкой, сменяя позиции во время учебных стрельб, Ферлин улыбнулся. Из этого парня вышел толк, Ферлин убедился в этом, когда удалось встретиться с Джеком в обстановке настоящих боевых действий.
Его ценили товарищи, на него надеялись командиры. Где-то он теперь?
– Вы меня слушаете, Ферлин?
– Да, сэр, я внимательно вас слушаю. Вы сказали о возможном обрушении мировосприятия у неподготовленных людей. Предполагаю, что новое задание будет связано с более глубокой проработкой этой темы с пришельцами. Я прав?
– Скажем так, вы на верном пути.
Дорога до исследовательского центра, спрятанного в безлюдной местности среди заросших лесом холмов, оказалась долгой. Около трех часов грейнджер несся на крейсерской скорости, минуя часовые пояса и климатические зоны, пока не завис над раздвижной платформой, пришедшей в движение, едва аппарат показался на горизонте.
Огромный массив грунта с травой и посаженными кустами начал перемещаться в сторону, открывая новенькую посадочную площадку – слишком заметную, чтобы всегда держать ее на виду.
Грейнджер опустился, высадил пассажиров и тотчас стартовал снова, в мгновение ока скрываясь за горизонтом.
Ферлин едва успел бросить взгляд на окрестные холмы, когда Торн указал ему на лестничный марш, который вел в подземную часть комплекса. Они спустились всего на несколько ступеней, когда заработал приводной механизм и платформа с кустами и травой начала вставать на место. К тому времени как она окончательно заняла свое место, Ферлин уже шагал за капитаном Торном по широкому коридору, стены которого носили следы недавно снятой опалубки.
Можно было предположить, что комплекс строили в спешке, хотя возможно, его лишь немного расширяли.
Торн с Ферлином миновали несколько электронных проходных, и каждая была оборудована бронированной дверью полуметровой толщины, а потом еще через пропускной пункт с охранниками, которые тщательно проверили Торна в биометрической камере, а вот к Ферлину отнеслись прохладнее, ограничившись сверкой с фото из его досье.
– Это потому, что от меня здесь многое зависит, – пояснил Торн, упреждая вопрос гостя. – Есть опасность подмены личности. Но в следующий раз и вас будут проверять со всем пристрастием, поскольку теперь в архиве безопасности имеется ваша подробная биометрия.
Они прошли через еще одну дверь и оказались в коридоре, ничем не отличавшемся от коридоров в офисе какой-нибудь преуспевающей компании. Вот только находился офис глубоко под землей, хотя здесь это почти не было заметно. Вентиляция работала хорошо, чувствовалось присутствие дозаторов, ароматизаторов, озонаторов и всего того, что делало отфильтрованный и восстановленный воздух замкнутой системы очень похожим на свежий.
Сотрудники попадались редко и только мужчины в штатском. Некоторые носили костюмы непринужденно, у других была заметна военная выправка.
Сопоставив подвальные стены со свежим бетоном и этих армейцев, Ферлин утвердился в мысли, что недавно здесь было большое расширение территории и срочный набор сотрудников.

76

Наконец, они оказались в просторной комнате, которая, видимо, была кабинетом Торна. Ферлин определил это по тому, что капитан облегченно вздохнул и начал расстегивать пиджак, едва закрыв за собой дверь.
Повесив пиджак на спинку стула, он ударил пальцем по клавише интеркома.
– Слушаю, сэр, – ответили ему.
– Курт, я на месте. Пусть нам принесут чего-нибудь поесть. На две персоны.
– Хорошо, сэр.
– Присаживайтесь, Ферлин, куда хотите. Можете в кресло возле столика, можете на угловой диванчик. Здесь есть все для отдыха или точнее – для удобства работы, отдыхать у нас не принято.
– Я могу посмотреть книги? – спросил Ферлин, кивнув на длинную, во всю стену, полку.
– Конечно.
Ферлин подошел к книгам, но притрагиваться к ним не стал и лишь прошелся вдоль корешков с заложенными за спину руками.
Здесь были новые книги, еще пахнувшие типографской краской, пластиковые копии, снятые с электронных носителей, а также старые фолианты с надписями на неизвестных языках и даже в формате трехмерных операторов в адаптированном виде.
В дверь постучали, затем она открылась, и появился рослый, уже немолодой сотрудник с желтоватым пластиковым чемоданчиком.
– Здравия желаю, сэр, – сказал он.
– Привет, Курт.
– На журнальный столик, сэр?
– Да, нас ведь двое.
Ферлин с удивлением наблюдал за тем, как Курт распахнул чемоданчик, в котором оказались разноцветные контейнеры, цвет которых, видимо, соответствовал каждому блюду.
Расставив контейнеры, Курт не забыл упаковки со столовыми приборами и салфетки. Затем поставил пустой чемоданчик к стене и повернулся к Торну.
– Взгляни на нашего нового сотрудника, Курт. Ему нужна вся одежда по размеру и жилая комната. И еще… Что еще вам нужно, Ферлин? Может быть, мягкое кресло? Аквариум?
– А можно чего-нибудь почитать?
– Конечно, пока вы здесь, у вас будет оставаться немного свободного времени.
– Тогда мне хватит десятка книг. Оккультизм, техника информативного созерцания и разрядные операторы. В равной пропорции. И кресло.
– Я понял, – кивнул Курт и вышел.
– Прошу к столу, Ферлин, – сказал Торн, садясь к журнальному столику.
– Я вообще-то пока не голоден.
– Лучше поесть сейчас, поверьте. Потом может не захотеться.
Они протерли руки влажными салфетками и принялись распаковывать блюда.
– О, рыба! – произнес Ферлин.
– Любите рыбу?
– Она до сих пор для меня диковина. Там, где я жил, рыба не водилась, мы ловили сапиг.
– Что такое эти самые сапиги?
– Лучше я расскажу вам после обеда, сэр, – улыбнулся Ферлин.
– Хорошо, я понимаю, – улыбнулся Торн. – Как вам у нас на первый взгляд?
Ферлин попробовал рыбу и понимающе кивнул.
– Да-да, – подтвердил капитан. – Настоящая рыба и настоящий повар. У нас тут никаких продуктово-промышленных технологий. А знаете почему?
– Забота о людях?
– В меньшей мере, Ферлин. Когда человек потребляет простую естественную пищу, у него ниже утомляемость и выше производительность труда. Простой расчет. Поэтому повар вовсе не роскошь.
– У вас тут, в общем, хорошо, несмотря на то, что вам дорого время и вы очень торопитесь.
– Заметно?
– Заметно. А работа у вас сложная и во многом непонятная.
– Вы верно приметили тематику моей книжной полки.
– В коридоре свежий бетон, стены не окрашены, среди персонала попадаются строевые офицеры.
– Чем больше вы замечаете, тем меньше мне вам рассказывать. Попробуйте кисель – фрукты только настоящие.
Ферлин пробовал кисель и вернулся к рыбе.
– Если вы любите рыбу, вам будут подавать ее каждый день. У нас даже имеется выбор из трех-четырех сортов.
Ферлин улыбнулся и на вопросительный взгляд капитана, сказал:
– Один мой знакомый был фанатом кур.
– Любил курятину?
– На тот момент он ее даже не пробовал, но тема кур его очень привлекала. Там, где мы жили, не было не только рыбы, но и кур, и они ему казались некими удивительными птицами. Вы читаете на операторе, сэр?
– Немного. Не больше двух страниц кряду, это очень утомительно.
– А многие нороздулы владеют этим чтением в совершенстве, – заметил Ферлин.
– Да, зато мы креативнее.

77

После обеда, как и обещал, капитан Торн повел Ферлина показывать, как он выразился, «собственно предмет всей это темы». Для этого им пришлось спуститься на лифте в глубокую шахту, а потом еще надеть специальные защитные костюмы из тонкого флюоресцирующего пластика. Свои лица они закрыли масками с узкими прорезями, смотреть через которые было очень неудобно.
– Это временно, через пару минут вы адаптируетесь, – пообещал Торн, и все время до адаптации они простояли в небольшом предбаннике, под присмотром молчаливого сотрудника в обычной дезинфицированной спецодежде.
– Ага, кажется я начинаю видеть, – сказал Ферлин, присматриваясь к висевшим на стенах картинкам-адапторам.
– Все цвета?
– Да, цвета в порядке, только во рту как-то кисло…
– Это пройдет, – сказал Торн. – Все, открывайте!
Створки разошлись, и Торн с Ферлином вышли в коридор с выложенными кафелем стенами, потолком и полом.
– Нам туда, – указал Торн и пошел первым. Всюду были камеры слежения, а система коридоров выглядела запутанной, но Торн хорошо ориентировался, и минуты через три они добрались до «лабораторного помещения номер один», представлявшего собой просторный зал, заставленный какими-то собирающими антеннами, фокусаторами и другой аппаратурой, больше похожей на навигационное оборудование, чем на исследовательское.
Посреди зала на массивном постаменте находилась сфера из прозрачного материала. К ней было подведено множество разноцветных трубок, на которых гроздьями висели датчики – радиометрические, расходные, датчики давления и еще много таких, о назначении которых Ферлин даже не догадывался.
Когда подошли к сфере ближе, Ферлин заметил слева в отдельной выгородке из золотистого пластика оператора, сидевшего за большим терминалом со множеством мониторов.
Он был без защитного комбинезона.
– Ну вот мы и на месте, – сказал Торн чуть искаженным маской голосом. Потом поднял руку, и оператор включил подсветку сферы, которая озарилась чуть приглушенным голубоватым светом.
– Можно подойти ближе? – спросил Ферлин.
– Да, вон до той желтой линии на полу.
– Понятно.
Ферлин сделал еще пару шагов и остановился в полуметре от предупреждающей границы. Что было за ней?
– За этой чертой защитного костюма может быть недостаточно.
Ферлин кивнул, глядя на паривший внутри сферы силуэт. По виду это был человек, но черты лица его казались слабо прорисованными. Силуэт был достаточно прозрачен, чтобы заметить внутренние органы, которые заметно отличались от человеческих и по форме, и по размещению внутри тела, и даже по количеству. Некоторые из них пульсировали.
– Он видит нас?
– Не только видит, но и пытается воздействовать на нас.
– А что внутри сферы?
– Специальный охлажденный гель, насыщаемый метаном, азотом и углекислым газом.
– Это помогает ему выживать?
– Это помогает нам удерживать его в состоянии полусна, в противном случае он бы всех уничтожил, а потом погиб сам.
– От чего?
– Их убивает кислород. Давайте я отведу вас взглянуть на другого.
– Такого же?
– Сами увидите. Подождем, пока погаснет подсветка, а потом будем двигаться спиной вперед.
– До двери?
– Нет, до красной черты.
Свет в сфере погас, и Торн начал пятиться, а следом за ним и Ферлин. Капитан обещал его удивить, и он удивил. Можно было не сомневаться, что задание, подобное тому, к которому его готовили, Ферлин не выполнял никогда.
Были в этом какой-то волнующий интерес и одновременно опасения, что придется противостоять чему-то такому, чего Ферлин совсем не знал.
Снова оказавшись в коридоре, они прошли еще полсотни метров и добрались до «лабораторного помещения номер два», обстановка которого практически полностью повторяла обстановку предыдущего зала. Те же антенны, фокусаторы, сфера в центре зала и оператор в загородке.
Когда Ферлин остановился перед желтой линией, Торн дал оператору знак, и в этой сфере тоже зажглась подсветка.
Увидев этот силуэт, Ферлин от неожиданности едва не сделал шаг назад. Левая сторона лица этого существа была обезображена, а левая половина тела деформирована так, будто прозрачный силуэт начал подтаивать.
– Что с ним случилось?
– Я расскажу, но сначала обратите внимание на его внутренние органы.
– Ух ты! – произнес пораженный Ферлин. Отвлеченный внешними повреждениями, он и не заметил, что так сильно отличало этого субъекта от предыдущего. Его внутренние органы имели правильную геометрическую форму и больше напоминали схемы печатной платы из какого-нибудь электронного прибора.
– И обратите внимание, Ферлин, у этого существа напрочь отсутствует система выделения.
– Он что же, какой-нибудь робот?
– Нет, он представитель той же породы, но уже значительно усовершенствованный. Сами они называют это форматированием.
– Они называют?
– Да. Именно этот субъект смог рассказать нам очень многое.
– А выглядит поврежденным.
– Это повреждение появилось у него год назад, когда в него выстрелили из портативного излучателя. Дежурный слишком испугался и не обратил внимание на регулировку, в результате заряд оказался слишком мощным.
– Видимо, был существенный повод?
– О да. Обычно допрос проводился с использованием спецсредств – вот этих фокусаторов, которые вокруг нас. Мы пробовали разные виды жестких излучений в самой малой дозировке, чтобы побудить их к сотрудничеству. И вот во время одного из сеансов, когда этот субъект охотно давал показания и как будто демонстрировал свою лояльность, наши специалисты вдруг стали падать один за другим – как кегли. Всего пять человек. Оператор ударил по аварийной кнопке, впрыскивающей шоковую дозу кислорода в сферу, но это не подействовало и субъект успел ударить еще троих. Вот тогда перепуганный оператор просто разрядил в сферу излучатель.
– А сколько людей находилось в зале?
– Двадцать человек. Разумеется, они стали разбегаться в самом начале атаки, но многие из них тоже пострадали.
– Судя по тому, сэр, как у вас тут все налажено, эти методики давались вам дорого.
– Да, потери были велики, и, что самое неприятное, теряли не просто солдат, простите мне этот вынужденный цинизм, теряли лучших специалистов самых разных профилей. Что называется – штучный товар. Мы их вылавливали по всему планетному сектору, проверяли, отсеивали, а потом – бац и этот мерзавец убивал их одним словом или даже взглядом.
– И как они это делают?
– Мы до конца не разобрались. Но при определенных условиях они могут изменять структуру материи, например сделать часть органов атакуемого человека каменными – в буквальном смысле. И все. Чего только не находили потом при вскрытии – и булыжники, и кристаллы, и металлические фрагменты размером с кулак. Причем, если на первом этапе эти включения повторяли по форме атакованные органы, то с течением времени, скажем, часов через пять-шесть, они как будто сжимались и приобретали более округлые формы. У нас в спецархивах имеется целый раздел с этими объектами.
– А тот второй, он тоже дает показания?
– Нет, практически молчит, если не считать его высказывания на «предзвуке» – по сути речи с помощью трехмерных операторных фонем. Но как удалось выяснить позже, это было нечто вроде ругательств.
– Даже спецсредства не помогали?
– Не помогли. Более примитивный субъект был готов умереть под пытками, но не сказать ни слова.
– И он также был опасен во время этих сеансов?
– Да, он также был опасен. Но его подводили внешние параметры поведения – эмоции. По нему сразу было видно, что он готовит какую-то гадость, поэтому потери от его атак были сведены к нулю, если не считать нескольких сотрудников, получивших ожоги. К счастью, только поверхностные. Давайте выходить отсюда, Ферлин, этот Номер Два начинает нас прощупывать.
– Да, я тоже начинаю чувствовать что-то такое, – признался Ферлин.
– Если у него есть достаточно времени, не помогут даже маска и костюм.
– Отходим так же – спиной вперед?
– Именно.
Они стали двигаться к выходу.
– А как же оператор?
– Оператор закрыт от него стойками с аппаратурой, к тому же ячеистый защитный слой на пластике загородки в тысячу раз толще, чем на наших костюмах.
Лишь когда они снова оказались в коридоре, Ферлин сумел перевести дух, а до этого его грудную клетку будто сжимала некая невидимая сила.
– Это он так давил? – спросил Ферлин.
– О да! – подтвердил Торн и снял маску, обнажив взмокшее от пота лицо. – Снимайте маску, в лабораторию мы больше не пойдем.
Ферлин с удовольствием избавился от маски, и Торн улыбнулся.
– Я выгляжу так же, как вы, сэр?
– Да уж, этой парилки никому не избежать.
– Интересно, как он себя чувствует в этой сфере? – спросил Ферлин, когда они возвращались к предбаннику.
– Хреново он себя чувствует.
– А почему?
– Как бы вы себя чувствовали, если бы попали в плен к стае обезьян, которые посадили бы вас в грязную яму и кормили какими-нибудь насекомыми?
– Мы действительно похожи на стаю обезьян?
– Для него – да.
– Кто такие эти существа? Откуда они?
– С ними сталкиваются довольно часто, но те, кто познакомился с ними поближе и запомнил эти встречи, попадают в руки психиатров. Про истории с похищениями слышали?
– Совсем немного.
– Мы думаем, это их работа. Жертвы похищений обычно рассказывают о том, что их подвергали хирургическому вмешательству, причем те, кто это помнит, подвергались вмешательству без наркоза.
– Они специально мучили людей?
– Может, специально, а может… Вот мы и пришли.
Коридор закончился, дверца предбанника отъехала в сторону, и Ферлин с Торном вошли в помещение, где смогли избавиться от костюмов, а потом вышли с другой стороны и направились к лифтам.
– Так вот я продолжу. Пока неясно, то ли наркоз не подавался из-за технических сбоев, то ли это делалось намеренно, чтобы снимать какие-то дополнительные параметры, но факт остается фактом: подавляющее большинство тех, кто рассказывает о похищении, получили болевой шок.
– А у тех, у кого наркоз сработал, никаких воспоминаний не остается.
– Вот именно. Здесь направо, а вон там уже налево.
– У этих тоннелей такая запутанная схема, что это выглядит как средство защиты.
– В нашем деле лишнее средство защиты не помешает, – улыбнулся Торн.

78

Когда Ферлин с Торном вернулись в кабинет капитана, коробок от обеда не было, а на журнальном столике стояли два закрытых крышками стаканчика.
– Это кофе. Вы пьете кофе, Ферлин?
– Я солдат, сэр, я пью все.
Ферлин с облегчением опустился в кресло и вытянул ноги.
– У вас в жилой комнате будет такое же, – сказал Торн, садясь в другое кресло.
– Спасибо, сэр.
Ферлин снял крышку и, едва понюхав напиток, удивленно воскликнул:
– Да он настоящий!
– Конечно, настоящий, у нас все настоящее, – подтвердил Торн. – Вы же видели, в каких условиях приходится работать нашим людям, было бы несправедливо лишать их еще и натуральной еды.
Пару минут они молча пили кофе, Торн ждал новых вопросов, но понимал, что увиденное Ферлином для обычного человеком могло стать шоком, поэтому требовалось немного времени, чтобы тот пришел в себя и разложил все по полочкам.
– Вы можете рассказать, сэр, как же удалось поймать таких опасных существ? И где их взяли – прямо у нас?
– Тут целая эпопея. Дело в том, что там, где они охотятся на своих жертв для исследований, они практически неуязвимы, но где-то далеко в космосе существуют районы, где у них есть какая-то собственная жизнь и вот там они более уязвимы, чем и пользуются их отнюдь не безобидные соседи.
– Видимо, монстры под стать им?
– О да. И это тоже отдельная тема. Так вот там на стыке районов обитания наших «призрачных» субъектов и савояров иногда происходят захваты и похищения первых.
– Но как? Про савояров я знаю немного, но у них даже нет больших государственных образований. Они разбросаны на отдельных планетах и даже материках.
– Это так, они, в отличие от нас, не занимают целые планетные секторы, но у них есть специалисты неформального воздействия. Попросту – колдуны.
– Вот откуда у вас столько литературы по оккультизму, – кивнул на книжную полку Ферлин.
– Да, литературы много, но толку мало. Разобраться в неформальном воздействии трудно или невозможно без специальный подготовки. Но мы работаем с фактами. Эти савоярские специалисты ухитряются пленять даже самых высокоформатированных призрачных существ, а потом меняют пленников на что-то полезное для себя или своего племени.
– Похищение с целью выкупа.
– Вот именно. Для них это банальщина – обычное дело. Не то чтобы они делали это каждый день, но такие вещи случаются. Какое-то время назад, но задолго до нас с вами до этих мест добралась СГБ и начался постепенный сбор информации. Несколько раз ниточки обрывались – агенты исчезали. Программы закрывали на долгие годы, но потом открывали снова и все повторялось. В конце концов, удалось создать устойчивую агентурную сеть и после этого СГБ стала пытаться совершить покупку таких пленников с целью переправки к нам. Об удивительных возможностях этих существ уже знали, поэтому испытывали немалый интерес. Но опять же, делалось все без постоянного и должного контроля, поэтому доставка все время срывалась по каким-то причинам. И вот однажды один из агентов сумел, что называется, перекинуться парой слов с высокоформатированным пленником, которого держали в обычной клетке – тамошние специалисты умеют как-то обезопасить себя.
– Понимаю, – кивнул Ферлин.
– И этот пленник сказал нечто, что заставило всех забеспокоиться, а именно: в планах этой мощной цивилизации было намерение закрыть программу людей.
– То есть?
– Они утверждают, что имеют отношение к формированию нашей породы, а теперь решили эту программу закрыть, оставив только савояров, каттингов и еще какие-то неизвестные нам проекты.
– То есть людей уничтожат?
– Да.
– И когда об этом стало известно?
– Лет двадцать назад. И все это время не прекращались интенсивные попытки купить и вывезти пленников. Именно тогда и был создан «спецотдел», поскольку внутри СГБ развелось огромное количество заброшенных каттингами «кротов».
– И каттингам такое положение дел на руку.
– Ну разумеется. Одолеть муглов руками могущественной цивилизации – что может быть желаннее? Поэтому они прилагали отчаянные попытки узнать о «спецотделе» больше.
– Чтобы срывать доставку призрачных пленников?
– Да. И в том же направлении действовали сами призрачные. Причем, если каттингам требовалось узнавать маршруты, чтобы послать перехватчики, то призрачные действовали иначе – корабль приходил на автопилоте, но живых в экипаже не было. Не оставалось, разумеется, и следов секретных пассажиров. А последние два раза они даже не тронули команду – все сопровождающие были уверены, что пленники в метановом бункере, а по прибытии там ничего не оказывалось, хотя система контроля демонстрировала все показания датчиков, как будто пленники на месте.
– Тонко, – покачал головой Ферлин.
– Очень тонко. Похоже на издевку.
– Но как же удалось все это провернуть?
– Пришлось обратиться к тем специалистам, которые могли контролировать призрачных пленников.
– То есть тем, кто их поймал?
– Именно. И тут прошло без сбоев. Колдун находился возле метановых бункеров все время рейса, и мы получили долгожданный груз в целости.
– А что же ему пообещали, чего он не мог сменять на пленников у себя дома?
– В тонкости меня не посвящали, но вроде бы ему оказалось достаточно того, чтобы посмотреть наш мир и получить кучу подарков. Например, он захотел перевезти к себе на планету пару автомобилей.
Ферлин только покачал головой, но вслух удивления не высказал. Чем больше ему рассказывал Торн, тем более он осознавал важность предстоящего задания, а страх и неуверенность уходили, как в те моменты, когда он прикладывался к окуляру оптического прицела.
– Но на этом все не закончилось, – продолжил Торн после паузы. – Противник не уставал искать лабораторию, где содержался пленник, а однажды на одной из наших планет с базы поднялся бомбардировщик и ударил по размещенному в горах секретному объекту галлиевой бомбой, оставив на месте горы огромный кратер.
– Но там было пусто?
– Не совсем, там работали над другой программой, но самым неприятным оказалось то, что бомбардировщик стоял на хранении и кто-то сумел взломать систему блокировки на арсенальных складах, выписать галлиевую бомбу, доставить ее в обход систем автоматизированного контроля, загрузить на бомбардировщик, снова пройдя сквозь контроль, ну и так далее – целая система немыслимых, скажем так, подвигов.
– Никаким каттингам это не под силу.
– Это не под силу даже директору СГБ, будь он агентом каттингов.
– Значит, призрачные?
– Помня об их фокусах с незаметным изъятием собственных сограждан, напрашивается именно такой вывод.
– Думаете, они ошиблись и успокоились, решив, что дело сделано?
– Мы можем думать все, что угодно, Ферлин, но в данной ситуации нам остается лишь выполнять свою работу. В любом случае информация нами была получена и пленник подтвердил намерения призрачных ликвидировать людей. Он много рассказал об их исследовательских программах и о том, как появлялись гризотты, нороздулы, фризонталы и инсайдеры.
– Именно в такой последовательности?
– Именно в такой.
– А наши местные инсайдеры знают об этих планах?
– Теперь знают.
– И что?
– Полагаю, им все равно, ведь им ничего не угрожает. Они живут отдельным изолированным сообществом, и если место людей займут, скажем, савояры, в их жизни мало что изменится.
– А соседи призрачных, сэр, вы хотели рассказать о них.
– Самые ближайшие – роллемеры, органические, внешне похожие на призрачных, но по мнению нашего пленника – плохо организованные и склонные к анархии. У них нет единого государства, они живут племенами и лучшей из доблестей считают грабеж и воровство энергии. Развиты высоко, но бессистемно. Что это означает, я не очень понял. Многое из полученных данных еще приходится осмысливать – у нас просто отсутствуют многие понятия, которыми призрачные оперируют с легкостью.
– А принципиально мы можем это когда-нибудь освоить?
– Высокоинформативное общение?
– Ну, хотя бы предзвук, трехмерные операторы…
– Специалисты говорят, что да, но нужны особые обучающие программы и множество поколений практического использования.
– Не быстро.
– Не быстро, – согласился Торн. – Другие соседи призрачных еще более непонятны – джаверы. Космические скитальцы.
– Скитальцы?
– Да, они свободно путешествуют в космосе безо всяких технических средств и представляют собой, как утверждают местные савояры, неких червей желеобразного или газообразного вида. Причем на своей родной планете они именно желеобразные, а вот в космосе и других чуждых средах могут быть просто светящимся потоком.
– Чем же они занимаются с такой странной внешностью?
– О, они много чем занимаются, в плане добычи. Они атакуют все, где можно получить высокоорганизованную энергию. Электростанции на протонных потоках, корабли с кварцевыми накопителями, в крайних случаях даже обычную органику. Джаверы разумны, обладают способностью к телепортации, и дальность телепортацицонного прыжка зависит от того, насколько хорошо поел джавер – от количества энергии.
– Они и на наши корабли нападали?
– Возможно. Как говорят наши источники – здесь, в подвале, нападение джавера может никак не проявляться, пока вдруг не останавливаются двигатели и не гаснет вся аппаратура. Пираты высасывают всю энергию и уходят, редко когда нападая на экипаж. Тем не менее известны случаи, когда джаверы захватывали корабли призрачных, выстраивая коварные ловушки из разного рода силовых полей. Наш источник рассказывал подробнее, но понять больше, чем я сказал, наши специалисты не смогли. Слишком большая разница в технологическом уровне и в уровне общего развития.
– Интересно, зачем он дает информацию? Почему не откажется, как его менее развитый товарищ?
Торн улыбнулся.
– Мы задавали ему этот вопрос, и он ответил. Он сказал, что даже в этой тесной сфере он может жить, а его напарника могут уничтожить за упрямство.
– Все как у всех?
– Да, все как у всех. Такие разные подходы в сходных ситуациях проявляются и у людей, и у каттингов. Правда, вот инсайдеры могут все рассказать про любых союзников, у них насчет этого никаких запретов. Но что касается секретов инсайдерского сообщества, тут полный молчок.

79

Танкетка бодро постукивала гусеницами, разгоняясь на пологих уклонах, и чуть поддымливала двигателем там, где приходилось тащить прицеп в гору, но по мере движения на восток местность становилась положе и рывков на сцепку приходилось все меньше. Водитель вовсе перестал нервничать и даже завел разговор с сопровождающим – лейтенантом Маллинзом о перспективах войны с муглами.
– Который год бьемся, сэр, а конца все не видно.
– Мы лишь удерживаем фронт, а основные события происходят в других местах, капрал.
– Значит, и дальше будем ни туда ни сюда?
– Я же говорю, здесь вялотекущая фаза конфликта, и ни одна из сторон не желает перебрасывать сюда значимые силы и активизировать действия.
– Но почему, сэр? Навалились бы большой силой и разом сбросили муглов с Глории, а потом бы поехали воевать в другое место.
Маллинз вздохнул. Будь водитель наемным савояром, он просто приказал бы ему заткнуться, но тот был нороздулом – капралом с тройным маркером за участие в больших кампаниях. Неудивительно, что течение здешней вызывало у него вопросы.
– Существует планетарная стратегия, капрал, мы можем выхватить эту планету и оказаться, скажем так, в тылу у противника – в планетарном плане.
– То есть, сэр, на таком огромном фронте, где вместо дотов целые планеты?
– Да, вы совершенно правы.
Танкетка подпрыгнула на скрытом в траве булыжнике, и сзади лязгнула сцепка.
– От, жеж, тяжелая, зараза! – посетовал водитель. – Говорил я вашему начальнику – возьмите тягач, тот бы эту бандуру, как игрушку на веревочке тащил. Но начальник сказал, что важна скорость. А какая тут скорость, на этих булыжниках? Корпус-то у нас дважды битый, считай, сварной. Еще раз покрепче тряхнет и швокрень выдернет. Днем бы я, конечно, эти булыжники не пропускал, но ночью-то как? Экран же плоский.
– А почему вы не наденете очки? В них все было бы как днем.
– Нет, сэр, очки хороши на пятнадцать минут дороги, а потом просто перестаешь соображать, и все тут. У них же там внутри… – водитель постучал пальцем по стойке корпуса, – виртуальная реальность, а как она на живого норза действует, никто никогда не проверял.
В конце концов, казавшийся бесконечным монолог водителя был прерван командой капитана Двоора по громкой связи.
– Муравей, доверните вправо на двадцать градусов и останавливайтесь через сотню метров.
– Муравей понял, сэр, – отозвался водитель и стал выкручивать руль.
Покачиваясь на неровностях и скрипя всем корпусом, танкетка забралась на возвышенность, и водитель заглушил двигатель. Стало слышно, как справа и слева, поравнявшись с танкеткой, заглушили двигатели бронемашина с механиками и внедорожник капитана Двоора.
Лейтенант выбрался из танкетки и походил по траве, чтобы размять затекшие ноги.
– Ты в порядке, Марк? – спросил подошедший Двоор.
– Да, сэр, все нормально.
– Ну, значит, будем разворачиваться. Сержант Ковур!..
– Я здесь, сэр, – вынырнул из темноты механик.
– Отцепляйте аппарат и разворачивайте, это крайняя точка – дальше нашим машинам двигаться нельзя, броневик пойдет своим ходом. Как только удостоверимся, что станция признала его за своего, ты, Марк, и сержант Ковур догоните его на скутере и будете двигаться до рубежа в три тысячи метров. После чего включите ему скоростной режим и, если будет возможность, проследите весь ход операции. Даже если его подстрелят, нам будет интересно, как они это сделают и какими средствами.
– С трех тысяч мы мало что увидим, сэр, – сказал лейтенант, глядя, как механики деловито разворачивают прицеп, делая из двухколесного – четырехколесное транспортное средство.
– Ближе подходить нельзя, там начинается зона эффективного огня пушек «гассов».
Когда на броневик поставили все колеса, его двигатель завели, и механики стали прислушиваться к работе механизма.
– Ну что, Ковур? – просил капитан, подходя к бригадиру.
– Работает нормально, сэр. Минуты через три прогреется и можно будет стартовать.
– Навигацию смотрел?
– Да, блок в порядке, сейчас держит три спутника, скоро подключатся еще два – не промажем ни в коем случае. Гуги, давай сюда скутер.
Названный Ковуром механик подбежал к броневику и снял с навесного крепления электроскутер с шипованными колесами, на котором сержанту Ковуру и лейтенанту предстояло следовать позади заминированного броневика.
Пока прогревался двигатель автомобиля-фугаса, Ковур и Маллинз сели на скутер и надели теплые шлемы – холодный ветер усиливался.
Наконец, один из механиков дернул рычажок на выносной панели, и, дрогнув всем корпусом, броневик покатился вперед, а двое на скутере еще ожидали какое-то время, пока машина со взрывчаткой не отъедет на безопасное расстояние.
– Двести метров! – сообщил Двоор, глядя на монитор портативного дистанциомера. – Поехали!..
Сержант опустил на глаза ночные очки, и скутер покатил в темноту, оставив остальных в напряжении вслушиваться в удаляющиеся звуки.
С каждой секундой автомобиль-фугас все ближе подходил к границе контроля артиллерийской орбитальный станции, и скоро должно было определиться – сошел ли трофейный корпус за своего или будет уничтожен точным выстрелом.
Сидя позади сержанта Ковура, лейтенант Маллинз отметил, что посадка на скутере была куда удобнее, чем в закрытой кабине танкетки. Здесь, конечно, было холоднее, зато не так трясло – сержант вел скутер по одной из колей, проложенных автомобилем-фугасом.
Отодвинув край перчатки, лейтенант посмотрел на ручной навигатор – до границы оставалось четыреста метров, а машине всего двести. Двести метров это много, осколки потеряют пробивную силу, но если накроет оторвавшимся колесом – мало не покажется.
– Ах ты зараза! – воскликнул вдруг сержант и вильнул, а по его куртке словно забарабанил град. Потом пару раз что-то шваркнуло по шлему лейтенанта и тут же все прекратилось.
«Ледянки», – догадался Маллинз. Бабочки-ледянки жили в жесткой траве местных пустошей и, чтобы их не срывало холодными ветрами, имели крючья на лапах и концах крыльев.
Селились бабочки колониями, поэтому, взлетая все разом, могли ошкурить поверхность движущегося автомобиля.
Отвлекшись на бабочек, лейтенант пропустил момент прохождения броневиком границы и, глянув на навигатор еще раз, понял, что и они, и броневик катят уже по территории контроля, и поскольку никакого обстрела не было – маркеры сработали.
– Я буду догонять понемногу! – прокричал старшина.
– Давай! – крикнул в ответ Маллинз.
Они прибавили ходу, и теперь скутер стало слегка подбрасывать – в траве начали попадаться небольшие камни.
Щелкнув переключателем на своих очках, лейтенант выглянул из-за плеча сержанта, но ничего не увидел, до броневика было далеко. Они взобрались на горку, съехали с нее, и тогда лейтенант отчетливо разглядел силуэт броневика в пятидесяти метрах впереди, тот ехал ровно, почти не раскачиваясь, однако пока его скорость была всего пятнадцать километров в час – так было задумано до выхода фугаса на дистанцию прямого броска.
Монотонная езда успокаивала, и несмотря на холод, лейтенант даже вздремнул, а когда очнулся, то ему показалось, что начало светать – такой яркой была панорама в очках. Оказалось, что сбились настройки и лейтенанту пришлось их подправить.
Теперь они ехали уже в тридцати метрах позади броневика, и было заметно, как фонит в инфракрасном спектре его гигантский двигатель, пожирающий топливо с аппетитом железнодорожного локомотива.
– Ну что, пора? – крикнул сержант.
– Через минуту! – ответил лейтенант, сверившись с показаниями навигатора.
Они выждали еще немного, потом сержант пришпорил скутер и, когда они поравнялись с левым бортом автмобиля-фугаса, коснулся рычага на выносном пульте, после чего мотор броневика начал развивать мощность.
Его низкий рокот превратился в рев, который, без сомнения, слышали не только на базе муглов, но и оставшиеся позади капитан Двоор с механиками.
Сержант стал разворачивать скутер и, заехав на небольшую возвышенность, остановился. Отсюда они с лейтенантом могли видеть все, что происходило с броневиком.

80

Сообщение от агента Рикса пришло накануне. В этот раз он подтверждал готовность противника применить против базы автомобиль-фугас и даже выдал временной интервал – в ближайшие сорок восемь часов.
Дискутировать дальше о личности вновь появившегося Рикса смысла не было, поскольку не реагировать на такое предупреждение нельзя.
– Полагаю, они проведут атаку ночью, – сказал Горн. – А наводить будут с помощью спутниковой навигации.
– Направление нам тоже известно – из долины, – добавил Штоллер со своего стула у стенки.
– Значит, осталось усилить нашу огневую мощь на позициях, – подвел итог полковник Весник. – Сейчас у нас постоянно стоят две зенитные танкетки, «гасс», «стрейлис» Скотта – он с пушкой, и «грей» сержанта Шойбле. Они со Скоттом меняются. С темнотой нужно вывести еще один «гасс» и «грей» лейтенанта Хирша. Тогда мы будем во всеоружии.
– Не слишком ли жирно для одного броневичка? – уточнил Горн. – Вдруг они попытаются придумать какой-нибудь удар с другой стороны?
– С озера?
– А почему нет? Наш осведомитель может этого не знать или напротив – намеренно отвлекать наше внимание в другую сторону.
– Значит, будем иметь это в виду. В случае необходимости перебросим часть сил через вторую проходную. Нужно поставить на готовность человек десять с гранатометами, на случай если полезут тяжелые цели.
– Из-под воды? – улыбнулся Штоллер.
– А кто его знает? – пожал плечами Весник. – Могут подойти на скоростных катерах.
Они немного помолчали, каждый по-своему представляя атаку с воды, но выглядело все это не очень правдоподобно, ведь, даже высадившись и поднявшись по обрывистому берегу, противник наталкивался на обширный участок, заваленный каменными глыбами, где даже средний робот мог продвигаться приставным шагом.
– Если цель будет хорошо бронированной, лишняя огневая мощь на основном направлении нам не помешает, – сказал Весник.
– Но мы не должны атаковать сразу и яростно, демонстрируя, что давно ждем этого нападения, – добавил Штоллер.
– Да-да, подставлять агента нельзя, – согласился Горн.
– При том, что передача шла не через спутник, а напрямую, – сообщил Весник, подходя к монитору. – Он шпарил почти в открытую, идя на непосредственный риск.
– Значит, нужен хороший сценарий, – предложил Горн. – Сначала как бы нехотя вступает зенитка, потом с перепугу не прицельно ударят пулеметы «гасса», а уже потом начинается прицельный огонь из всех стволов. Так это будет больше походить на отражение неожиданной атаки.
– Хороший сценарий, – кивнул Весник. – Осталось пойти и довести это до исполнителей.
Еще раз обсудив детали, штабная группа перенесла эту схему на бумагу и, разделившись, разошлась по подразделениям проводить подготовку личного состава.
Несмотря на то, что все старались держать в секрете, к обеду весь гарнизон знал о готовящейся ночью атаке. Больше всего деталей знали пилоты роботов, но как их ни расспрашивали, они молчали – об этом их лично предупредил Горн:
– Вы люди особые, на вас лежит главная ответственность за исход обороны базы, поэтому держите язык за зубами. Да, мы знаем, что нас здесь мало и за каждого солдата могут поручиться все остальные, однако на весы положено само существование базы, поэтому ни слова, ни полслова.
В сумерках на позиции стали выдвигаться дополнительные роботы. Те, что стояли на караульных позициях, там и оставались, а для выведенных на фланги «греев» были сооружены специальные укрытия из веток.
Джеку в этот раз важного задания не дали, но приказали вывести «таргар» из парка и оставаться на месте, чтобы в случае необходимости вдвинуться через одну из проходных.
Когда стемнело, он забрался в кабину и подключился к частоте, где переговаривались командиры и пилоты роботов. Затем настроил инфракрасную камеру так, чтобы через забор рассматривать долину, откуда предполагалось появление противника.
Сначала Джек вглядывался очень внимательно и не отвлекался на проходивших мимо солдат, которых ловила кормовая камера. Но вскоре он утомился и заскучал, а потом пристегнулся ремнем к спинке и стал подремывать.
В эфире тоже ничего не происходило, если не считать майора Горна, который время от времени предупреждал, чтобы на постах не спали.
Лучше бы он этого не говорил, поскольку Джеку казалось, что именно эти фразы его и убаюкивали. Он уже начал засыпать, балансируя на границе, где реальность плавно перетекает в сновидения, когда услышал произнесенную кем-то фразу:
«Вижу цель!»
Кажется, это был кто-то из пилотов «гассов», и сразу посыпались подтверждения на разные голоса:
– Вижу цель отчетливо!
– Скорость уточняется!
– Смещение три градуса!..
– Тридцать пять метров в секунду!..
– Дистанция уточняется!
Не дожидаясь уточнения дистанции, замолотил крупнокалиберный пулемет «гасса» на левом фланге. Трассеры пошли веером, значительно выше цели, как того и требовал майор Горн.
Застучали зенитки, которые пока плохо видели прижимавшуюся к земле цель, однако целый сноп выпущенных ими снарядов осветил местность, по которой, подпрыгивая, неслась неведомого вида конструкция, при этом издавая рев, как какой-нибудь доисторический носорог.
Ударила легкая пушка «стрейлиса», затем ухнул «гасс». Его снаряд чуть запоздал, и во вспышке взрыва Джек увидел отчетливый силуэт мчавшейся на них машины, оказалось, что у нее ну просто огромные колеса!
– Дистанция пятьсот сорок!..
Один за другим ударили пушки «гассов», но снова с опозданием. Прыгающий монстр продолжал стремительно сокращать дистанцию, и вот, словно синяя молния – выстрел из гаусса, а затем яркая вспышка и удар, от которого дрогнула земля и отключились цветопередающие устройства.
Всего на мгновение, а когда включились, Джек увидел лишь уходящие в небо прогорающие протуберанцы и летящие салютом брызги расплавленного металла.
Спустя мгновение по забору хлестнула ударная волна и прокатилась по территории базы, угасая в кронах деревья, среди кунгов, грузовиков и домиков.
Джек перевел дух, полагая, что все закончилось, но неожиданно увидел мчащееся, как ему показалось – прямо на него, огромное пылающее колесо. Из-за бешеного вращения от него отлетали горящие куски покрышки, и это было похоже на прорвавшуюся в атмосферу комету.
Джек даже про пулемет забыл, хотя какая от него польза, и тут снова – бззз! И голубая молния, теперь уже с левого фланга, разнесла колесо вдребезги, лишь пара обломков врезалась в сборные конструкции забора.
– Всем спасибо! Отличная работа! – спустя полминуты произнес полковник Весник.
– «Таргар», артплатформы «двадцать четыре» и «восемнадцать» – к проходной, – добавил майор Горн. – Нужно проверить прилежащую территорию.
– «Таргар» понял, выполняю, – отозвался Джек.
– Платформы приняли, выходим к проходной, – ответил один из водителей танкеток.

81

Город Аркаик встретил Рудольфа Веллингтона шумом центральной площади, довольно большой, но тесной из-за размещавшихся тут же городского базара, автобусной компании и перевалочного транспортного узла с настоящим краном, который ежеминутно разгружал или загружал какой-нибудь грузовик.
Шум моторов, скрежет крановой балки, зычные голоса рыночных зазывал создавали столь знакомую Веллингтону картину недоколонизированных планет, где привнесенная культура и технологии удивительным образом подгонялись под местные условия.
Едкий запах выхлопов от тяжелых грузовиков перемешивался с вонью горелого нутряного жира, на котором, недалеко от стоянки автобусной компании, жарили местные пироги и их расхватывали занятые торговцы.
Веллингтон не без удовольствия окунулся в эту суматоху и двинулся вдоль рядов, делая вид, что присматривается к товару, но главным образом прислушивался к тому, как говорят местные, запоминая не слышанные прежде слова и привыкая к здешнему произношению.
Между делом он также отмечал, как одеваются жители Аркаика и как часто здесь появлялись люди, которых называли бледнолицыми.
Оказалось, что довольно часто. Это был каждый десятый-двенадцатый посетитель рынка, и одевались они как савояры, поэтому специального стиля Веллингтону не требовалось. Он и так уже был одет как житель Аркаика, оставалось сменить ботинки на короткие сапоги. Впрочем, и в ботинках здесь тоже ходили, правда, не в фабричных, а сшитых в небольших обувных мастерских, которых даже на базаре было несколько штук.
– Почем пара сапог? – спросил Веллингтон, останавливаясь возле лотка старьевщика.
– Вот эти тридцать бали, вот эти и вовсе по десять! Даром отдаю, капран! Бери, не пожалеешь!
– А не гнилые? Ты их не в болоте нашел?
– О, да ты из Габеркуна?
– Как догадался?
– Ты говоришь как габеркунец, они там все шепелявые!
– Точно, от тебя ничего не скроешь. Я возьму вот эти.
– Тридцать бали!
– Сдача с полтинника будет?
– Будет! Опять по-вашему заговорил! Это в Габеркуне говорят «с полтинника», у нас говорят – «с пятьдесят».
Получив сдачу «с пятьдесят», Веллингтон забрал поношенные сапоги и прямиком отправился в ближайшую мастерскую.
– Чего изволите, господин хороший? – спросил его приказчик, встретив прямо на крыльце и выхватив поношенную пару.
– Да вот обновить бы надо.
– Прошу вас, господин хороший, проходите, – заулыбался зазывала и распахнул перед посетителем дверь.
– Эй, Бноб! Бноб, к тебе клиент! – закричал он, и едва Веллингтон прошел в зал, где стучали молотками человек двадцать мастеров, перед ним возник всклокоченный савояр лет тридцати пяти.
– Да башку-то причеши! – набросился на него приказчик. – Перед клиентами стыдно!..
– Не стыдно, они у меня от рождения такие, – отмахнулся Бноб. – Идемте, господин хороший, снимем вашу мерочку.
И приняв от приказчика сапоги, мастер повел Веллингтона через зал, где помимо стука молотков раздавались завывания швейных обувных машин и крики мастеровых, отчего Веллингтон не мог разобрать того, что говорил ему шедший впереди мастер. Оставалось только кивать из вежливости, однако и так было понятно, что Бноб говорил «за жизнь».
Когда они пришли к рабочему месту Бноба, тот посадил Веллингтона на кресло для клиентов, а сам расположился на короткой табуретке и стал рассматривать пару сапог.
– Не ваша обувка-то?
– У старьевщика купил.
– А зачем сапоги-то, ботиночки у вас еще хорошие?
– Надоели, – просто ответил Веллингтон, чтобы не запутаться в тонкостях местной обувной тематики.
– Редко такое слышать приходилось, но – приходилось! – улыбнулся мастер и начал помогать клиенту снять правый ботинок.
– Откуда прибыли, господин хороший? Говор у вас не нашенский…
– Из Габеркуна, – рискнул Веллингтон.
– Точно! То-то я гляжу, вы будто шепелявите.
Подставив под ногу клиента колодку, мастер застегнул мерные ремешки и спросил:
– Так не тесно? Пошевелите ногой?
Веллингтон пошевелил и сказал:
– Нормально.
– Я тоже так думаю, одевайте ботиночек. Как сапожки чинить будем?
– Хорошо бы поменять всю подкладку.
– Ну понятно, сапожки-то чужими были, а будут вашими. Что с подошвой?
– Хорошую ходкую надо.
– Рекомендую резинбай, но она дорогая.
– Сколько?
– С работой в пятьдесят пять бали выйдет.
Веллингтон сделал вид, что раздумывает, но потом кивнул:
– Годится. Пусть будет, как у Гринцоя…
– А кто это?
– Это разбойник такой под Габеркуном на дороге безобразничал. К вам в город не наведывался?
– Ой, господин хороший, да у нас этого добра и своего хватает. Вон, Ливер Пафнути – на доске розыска висит.
– На доске розыска?
– Ну да, прямо на выходе с рынка.
– Злодей?
– Не то слово! За худой кошелек на нож посадит! Изверг, каких мало. Ну все, господин хороший, мерки сняты – зайдите через два часа.

82

Выйдя из мастерской, Веллингтон направился к выходу с рынка и вскоре увидел расклеенные на заборе фотографии местных преступников, которых разыскивала полиция. Здесь была целая галерея из полусотни лиц, и пройдя вдоль них, Веллингтон уловил систему, по которой одевался местный криминалитет. Войлочная шляпа с обвислыми полями, шнурок с серебряной пряжкой на тулье, короткая куртка с кожаными вставками на плечах, короткие сапоги. В общем, ничего нового – все это ему рассказали еще на базе, где было достаточно необходимой информации, но некоторые детали оказались полезны.
После галереи Веллингтон отправился искать место для ночлега и остановил свой выбор на одной из небольших гостиниц. Он сразу оплатил номер, осмотрел его и приметил пару дыр в стене, куда было удобно прятать пистолет.
В положенный час Веллингтон вернулся в мастерскую и, получив сапоги, остался доволен работой мастера. Сапоги подошли сразу, как будто и прежде были им ношены, но чаевых Веллингтон не оставил, забрав с собой даже ставшие ненужными ботинки – ему следовало выглядеть бережливым, ведь он приносил на переделку обувь, купленную у старьевщика.
В новой обуви Веллингтон чувствовал себя значительно увереннее, ведь это были стопроцентно местные фасон и стиль. Можно одеться в местную одежду, успешно подделать речь, но стоит промахнуться с обувью – и вся остальная маскировка идет насмарку.
По дороге в гостиницу Веллингтон подобрал также и подходящую куртку, решив что вместо кожаных вставок на плечах сгодятся и замшевые, все же он не хотел выглядеть как криминальная личность, ему требовался только намек.
Пришлось купить и шнурок на тулью, и серебряную пуговицу вместо фигурной пряжки, полными знаниями о которых Веллингтон не располагал, однако форма пряжки наверняка играла большое значение.
У себя в номере Веллингтон примерил все обновки и, пройдясь вдоль засиженного мухами зеркала, остался доволен своим внешним видом. Недельная щетина придавала ему законченный образ.
Следующим пунктом программы было погружение в местную криминальную среду, но не особенно глубоко, а лишь с целью сбора первичной информации. И этого этапа Веллингтон ожидал с особым волнением, ведь ему предоставлялась совершенно законная возможность выпить.
Впрочем, он уже знал, что останется в пределах дозволенного.
Найти подходящий кабачок-гадюшник, где собирались грабители и воры средней руки, оказалось нетрудно, обычно они располагались на вспомогательных территориях возле больших торговых площадей, вокруг которых кормились.
Такой же гадюшник оказался в районе складов недалеко от площади. Он не имел вывески, но внутри был зал с двумя десятками столов, треть из которых оказались занятыми. Посетители пили, закусывали и вели свои застольные беседы, хвалясь богатой добычей или планируя очередной набег.
При появлении постороннего разговоры притихли и все повернулись в сторону Веллингтона.
Его внешний вид слегка смутил бандитов. Против случайного прохожего хватило бы и окрика, но тут кричать никто не решался, все только переглядывались и покачивали головами, кривя испещренные шрамами лица.
Одного взгляда Веллингтону было достаточно, чтобы обнаружить троих бледнолицых, значит, это не был чисто савоярский клуб и можно было действовать по плану.
Остановившись возле стойки, посетитель положил на нее руку и сказал:
– Полбутылки стерха и бутерброды с рыбой вон на тот столик в углу.
– А если нет? – дерзко спросил кабатчик, глядя на чужака.
– А если нет, я тебя в доски закатаю, – негромко произнес посетитель и направился к выбранному столику.
Веллингтон знал, что происходит за его спиной. Кабатчик обменялся взглядом или каким-то знаком с самым авторитетным из присутствовавших в зале бандитов, и тот сейчас подойдет познакомиться с чужаком, как правило – в самой категоричной манере.
От тела потом избавлялись просто – выносили на задний двор, а ночью вывозили за город.
Веллингтон сел спиной к стене, так что ему было видно все заведение, и положил на стол шляпу, после чего пригладил волосы.
Он выглядел здесь чужим, но ровно настолько, насколько ему этого хотелось.
Веллингтон еще раз выразительно посмотрел на кабатчика, но тот отвел взгляд и принялся энергично натирать стойку, а из дальнего угла поднялся савояр и, надев шляпу, двинулся к чужаку.
Но Веллингтон даже не смотрел в его сторону и со скучающим видом ожидал заказ.
Савояр сел за стол чужака, и лишь после этого тот посмотрел на него.
– Это мой столик, я никого сюда не приглашал…
– Меня не нужно приглашать, я – Тукан, – просипел савояр и дернул щекой. – А ты кто такой?
– Я просто путник, зашел промочить горло, – ответил Веллингтон, отметив, что Тукан держит руки на коленях.
– Откуда ты, путник?
– Из Шарндана.
– А шепелявишь, как из Габеруна.
– Чего тогда спрашиваешь?
Тукан дернулся, но Веллингтон под столом перехватил его руку. На лице бандита сначала появилось выражение удивления, которое перешло в гримасу боли, однако он не проронил ни звука.
Веллингтон вывернул ему запястье, и стилет звякнул об пол. Из жала на пол вылилось немного яда.
Веллингтон отпустил Тукана и сел ровнее, а бандит принялся незаметно для окружающих растирать запястье.
– Поговорим? – предложил Веллингтон.
– Поговорим, если угостишь…
– Почему не угостить хорошего человека? Эй, кумарь, давай целую бутылку стерха и бутерброды с мясом. Я земляка встретил.

83

В этот раз кабатчик откликнулся сразу и тотчас притащил запотевшую бутылку местной горькой водки с двумя стаканчиками и блюдо с красиво разложенными бутербродами. Потом звякнул по столу столовыми приборами и убежал, не мешая серьезным людям беседовать.
– Ну, твое погоняло я слышал, а меня просто зови Руди, – сказал Веллингтон, и подняв оброненный Тесаком стилет, положил перед ним на стол.
Тот молча убрал его в карман, потом сорвал с бутылки пробку и разлил по стаканам.
– Будем! – произнес он нехитрый тост, и они выпили. Потом каждый отломил по кусочку от одного бутерброда, и они закусили.
– На север хочу податься, – сказал Веллингтон.
– На север? – переспросил Тукан и, сняв шляпу, положил на свободный стул. Это означало, что их общение переходит в разряд дружеской беседы. – Север он разный, Руди.
– Винцель.
– Винцель, – повторил Тукан и кивнул, а потом снова налил и они опять выпили.
Веллингтон почувствовал себя лучше, как будто к нему возвращалась молодость. Краски становились ярче, звуки отчетливее.
– Там заправляют политические, по нашим понятиям – совсем мутные.
– О как.
– А что, раньше разве не слышал?
– Слышал что-то, но меня это не касалось.
– А чем промышлял? – спросил Тукан, бросив быстрый взгляд на тулью шляпы Веллингтона. Тот это заметил.
– Решал вопросы. То там, то сям.
– Мокрушник, что ль?
Тукан хохотнул и налил еще, но по половинке.
– Всякое бывало, – со вздохом признался Веллингтон.
– Ну, знаю я пару деловых с севера. Ларс Протяжный, у него чисто наши дела, присматривает за всеми, чтобы все шло чин чином, без никакого беспредела. Старается, чтобы все было по-тихому, умно и красиво. Полиция там вообще не появляется, а если наезжают, сразу к Ларсу – он им отстегнет и они снова на боковую.
– Надежный? В долю входить с ним стоит?
Тукан опрокинул свою половинку, Веллингтон свою. Они шумно выдохнули, но закусывать не стали.
– Если по малому, то можно, а если чего серьезное… – Тукан покачал головой. – Я же тебе говорю – мутные они.
– Кто еще?
– Егерь.
– Егерь?
– Да, это у него погоняло такое, раньше он егерем служил где-то в заповеднике, но потом сбежал.
– Почему же он политический?
– Потому, что гребет все под себя. Хочет реально все получить, не что-то там по карманам шарить, а просто захватить территорию и править как губернатор какой-нибудь.
– А силы то у него на это есть?
– Силы имеются, – Тукан вздохнул. – Сил у него будь здоров. Бригада в пятьдесят бойцов, джипы, оружие – все как полагается.
– На что же их кормит?
– Так он же все подгребает, я ж тебе говорил. Деловые рыдают, отдают магазины, лавки, заводики. Так что денежки у него водятся, да еще и с клыками общается.
– С «клыками»? – улыбнулся Веллингтон, догадавшись, о чем речь.
– Ну да. Он у них подработает, они ему стволов подбросят. Ну и вообще всяко его привечают.
– Опасный субъект.
– Не то слово. На него никакой управы нет, а Ларс с ним старается не пересекаться. Раньше был Жорж Сиплый, у него тоже группа была, так вот Егерь их всех положил – сразу и в одном месте. Говорили, будто ему клыки помогли. Такие вот дела.
Они снова налили и выпили, на этот раз взяв по целому бутерброду, а когда поели, Веллингтон спросил:
– Ну, а бойцы у него как, держатся за место? Небось отбор, как в модельное агентство?
Тукан засмеялся. Ему показалось забавным сравнение банды Егеря с модельным агентством.
– В открытую, конечно, никто ничего не говорит, у Егеря с такими разговор короткий, но я слышал, что он ребята обижает. Может ни за что в дыню заехать или вообще без бабла оставить. Он ведь по сути беспредельщик, потому что силу за собой чувствует – поддержку клыков.

84

Тихий стук в дверь заставил капитана Двоора очнуться ото сна. Он встряхнул головой и взглянул на часы, которые показывали половину второго ночи, и сказал:
– Давай, входи уже…
Вошел лейтенант Маллинз. Он выглядел слегка виноватым, как будто это от него зависело, пройдет ли автофугас сквозь заградительный огонь муглов.
Двоор уже знал, что операция провалилась, но дождался лейтенанта, чтобы узнать о подробностях.
– Присаживайся, Эндрю, – сказал он и, поднявшись с кресла, сделал несколько разминочных движений. Потом подошел к шкафу и достал бутылку рингозина.
– Выпьешь? – спросил он лейтенанта, но тот отрицательно покачал головой.
– А я выпью. Мне еще в подвал спускаться, нам вчера союзники двух агентов притащили.
– Агентов?
– Ну, как агентов? – Двоор налил в рюмку тягучей жидкости и выпил. Потом встряхнул головой и вернул бутылку в шкаф.
– Агенты не агенты, это пока не выяснено, но они уже подозреваемые.
– Сэр, а если в процессе обработки они ничего не говорят, как вы с ними поступаете?
– По-разному. Но в основном это берет на себя союзная сторона.
Двоор потянул носом и улыбнулся.
– Вот это средство, сразу нос задышал, а то эти лицензионные лекарства ни хрена не помогают. А народные средства – они народные.
Капитан вернулся на место и сказал:
– Давай теперь о деле – что видел, как все происходило и какое сложилось мнение?
Посмотрев на капитана, лейтенант Маллинз подумал, что именно такими фразами капитан и начинает свои допросы в подвале. Обыкновенным деловым тоном, словно приглашая к сотрудничеству. Потом этот тон может измениться.
– Они уничтожили его на расстоянии около трехсот метров от базы, сэр.
– Совсем неплохо, отличная вышла попытка. Значит, будь наша машинка порасторопнее, нас мог бы ожидать успех?
Лейтенант немного помолчал, собираясь с мыслями.
– Дело в том, сэр, что начиналось все, как должно было. Какой-то из постов первым заметил опасность, началась стрельба из пулеметов и только потом в дело вступили большие калибры.
– «Гассы»?
– Так точно, сэр, «гассы». Зенитные платформы также вели активный огонь, но малоэффективно.
– Кто же поставил точку?
– Там было поставлено две точки, сэр, и обе были поставлены «греями» с флангов. Первый выстрел уничтожил сам фугас, а второй срезал помчавшееся на базу колесо.
– Колесо? – удивился капитан.
– Так точно, сэр. Одно из этих огромных колес после взрыва понеслось вперед с огромной скоростью, и его разнес выстрелом один из «греев».
– Колесо, – повторил капитан. – Колесо мчалось с огромной скоростью. И ведь колесо не может перевернуться. Оно не нуждается в ограничении скорости… У меня появилась отличная мысль, Эндрю, мы можем взять такое же огромное колесо, начинить его взрывчаткой и пустить как самостоятельный фугас, что ты об этом думаешь?
– Отличная идея, сэр. Я видел, как катилось это колесо, и будь его скорость побольше, оно смогло бы проломить ограду и повредить что-нибудь внутри базы.
– Осталось только придумать, как запустить это колесо. Какие-нибудь мысли есть?
– Ну… – лейтенант пожал плечами. – Можно раскрутить на валу, а потом как-нибудь сделать, чтобы оно соскочило с вала.
– Да, точно, нужно будет завтра же обговорить это с сержантом Ковуром. Насчет вала – интересная мысль. К тому же если на вал поставить два колеса, то можно запускать сначала одно, потом другое. Посмотрим, как они постреляют, когда на них помчится пара колес со скоростью… Километров триста получится?
– Возможно, сэр.
– Возможно, – задумчиво произнес капитан Двоор. – Если они не будут готовы, то вполне возможно. Вполне. Ну, а какой вывод мы сделаем из минувшей, не вполне удачной операции?
– Есть мнение, что противник был готов к этой атаке.
– Так-так.
Капитан сложил руки перед собой и чуть наклонился к лейтенанту:
– Ты хочешь сказать, Эндрю, что у нас завелся «крот»?
– Я не могу этого утверждать, сэр. Есть много других возможностей узнать о наших планах.
– Например?
– Например, воздушная разведка. Или болтовня союзников, где-нибудь в баре.
– А что знают союзники?
– Они несколько раз приезжали к батальону майора Земана, и дважды я видел их предводителя на территории батальона.
– Да, этого исключать нельзя.
– Не обязательно это умышленная утечка, просто эти парни не отдают себе отчета, что можно говорить, а что нет. Особенно, если выпьют.
– Ну хорошо. А что с воздушной разведкой?
– Командный пункт ПВО ни о каких засечках нам не сообщал.
– Вот, не сообщал, – кивнул Двоор. – А они стоят в горах и видят всю долину очень хорошо. Между прочим, не так давно наводили нас на пару дронов – очень удачно.
– Значит, «крот»?
– Нельзя исключать этого, Эндрю. Позавчера мы перехватили радиопередачу – прямую, представляешь? Без захода на спутник. «Крот» очень спешил и не мог дождаться «окна».
– Но, сэр, в таком случае надо что-то предпринимать…
– Обязательно, приятель. Обязательно предпримем, как и положено по установлению с первого по пятый пункт. Надеюсь, ты еще не забыл?
– Нет, сэр.
– Вот и отлично. Кстати, ты когда-нибудь присутствовал на настоящем допросе?
– Ну, – лейтенант снова пожал плечами. – Как-то раз я помогал вам из операторской. Еще до ранения.
– Нет, из операторской не считается. Сегодня ты будешь стоять рядом, пора привыкать к настоящей работе, Эндрю, а то наш босс майор Понан считает, что мы где-то недорабатываем. Это, конечно, не так, но лишняя пара кулаков нам в допросной камере не помешает.

85

Когда капитан Двоор подъехал к условленному месту, машина Егеря уже стояла возле холма. Двоор огляделся в бинокль и только затем подъехал ближе и стал ждать, когда очнувшийся от дремы союзник соизволит вытащить свой зад и перебежать в его машину.
– Опять жрал? – спросил он, когда союзник захлопнул дверь и в салоне запахло имбирем.
– А чего зря время терять? Я ведь, господин капитан, срываюсь с места, как только вы присылаете вызов. Не смотрю на то, обедал я или еще нет.
– Срывайся, как хочешь, только жри что-нибудь менее вонючее.
– Это обычная нашенская еда.
– Вашенская еда.
Было видно, что капитан Двоор раздражен. Его глубоко посаженные фризонтальские глаза метали молнии.
– Что-то не так, сэр?
– Да все не так! – воскликнул Двоор и ударил по рулю кулаком. – Ты кого мне привез? Какие это тебе агенты, если они ни уха ни рыла?!
– Я засек их на закладке, сэр! При них была записка с шифром!..
– Да, это была записка с шифром, но еще у них была наркота, они в Ферне известные наркоторговцы, ты знал об этом? Они передавали через этот тайник наркоту, а в этот раз была записка и они мне ее расшифровали. Оказалось – менты, бабло, долги и прочая канитель. И все сходится, я проверял через свои источники.
– Ну у меня же нет там своих источников, сэр, это ведь чужая территория и я там не главный.
– Так стань главным, Гун Соверсен!
– Не называйте меня так, сэр, я Егерь.
– А если Егерь, то узнай мне все про ту парочку из Ферна с улицы Ронсен.
– Ну, не наша же территория, у меня там на прошлой неделе бойцов подрезали!
– Плевать. Сделай эту территорию своей, и точка, я тебе даю для этого все – оружие, информацию, деньги. Чего тебе еще не хватает? Может, мне просто уволить тебя и взять кого-то порасторопнее, а? Того, кто не будет жрать это вонючую вашенскую еду?!
– Нет, сэр, не беспокойтесь, я скоро приберу этот городок. Найму еще людей прямо из Ферна и все быстро обтяпаю.
– Да не собирай людей по одному, перекупи целую банду – сразу!
– Если я заплачу им много, мои бойцы узнают и потребуют столько же.
– Значит, думай, как сделать, чтобы все было гладко. Скажи, что выплатишь единовременный бонус, если сдадут тебе город. Ну и подбрось им что-нибудь в качестве аванса.
– Отличная мысль, сэр, спасибо! – обрадовался Егерь, больше от того, что свидание с капитаном наконец-то подходит к концу.
Очень кстати зазвонила рация.
– Все, пошел вон и больше не халтурь!
– Слушаюсь, сэр! – воскликнул Егерь и выскочил из машины.
Капитан включил рацию на прием и ответил:
– Слушаю, «ноль четвертый»…
– Сэр, «номер первый» требует вас к себе.
– Что там еще случилось?
– Да вроде ничего, голос был довольный.
– Довольный?
Капитан вздохнул.
– Ладно, сообщи, что выезжаю прямо сейчас.
«Довольный. С чего это ему быть довольным?» – подумал капитан Двоор, разворачивая машину. Он еще раз вспомнил взгляд Егеря – глаза могли сказать о многом, но нет, пока что тот был на крючке и боялся. А вот когда в глазах появляются дерзкие огоньки, пора принимать меры – агент превращается во врага.
Бывало, что просто перегорали, но не на такой работе. Разве это работа – шастать по деревням и пьянствовать? От такой работы не перегоришь и не устанешь. Халтура, а не работа.
На дорогу до штаба группы Двоор потратил два часа, хотя гнал везде, где было возможно, и к майору Понану вошел слегка запыхавшись – для этого специально поднимался по лестнице.
Начальство ценило усердие, особенно такие хлысты, как Понан.
– Ну, дорогой капитан, у нас намечаются позитивные перемены! – не дав капитану даже поздороваться, воскликнул Понан, а затем выскочил из-за стола, подбежал к Двоору и, обняв его за плечи, проводил до стула. – Садитесь, дорогой мой.
Усадив посетителя, майор вернулся на место и еще пару мгновений молча смотрел на Двоора, продлевая приятное ожидание.
– А теперь небольшое шоу… – сказал он и, открыв папку, положил перед капитаном документ с размашистой визой.
– Каково, а? Теперь еще вот это, это и это!
Понан, словно карточный фокусник, разбросал перед капитаном еще несколько документов, припасая напоследок разрешения самых высоких инстанций.
– Оркестр, как говорится, – туш!
Двоор тоже улыбнулся. Теперь было ясно, что вызов в штаб не имел скрытого повода для очередного выговора или длительного сеанса начальственного нытья. Повод радоваться был.
– И через сколько же они ее доставят? – спросил Двоор.
– В течение месяца! Со дня на день обещали прислать точный график перемещения по этапам. Когда и где. В тыловой отдел уже спустили разнарядку на размещение двадцати пяти человек обслуживающего персонала. Каково, а?
– Да, сэр, похоже, в этот раз они нас услышали, – согласился капитан и откинулся на спинку стула, слегка расслабляясь.
Весть была, безусловно, добрая, вот только как скрыть ее от «крота»? А в том, что «крот» имелся, Двоор уже почти не сомневался.
С другой стороны – а что они смогут сделать, если и узнают о прибытии «голиафа»? Эта пушка может ударить даже из-за гор и все равно дотянется.
И все же следовало быть осторожнее. Двоор решил, что максимально закроет эту тему даже для самых верных и приближенных.

86

Оказавшись в Ферне, Веллингтон по рекомендации Тукана наведался в кабачок «Телега», где нашел пару полезных информаторов.
Отрекомендовавшись другом Тукана и влив в каждого по полторы бутылки стерха, Веллингтон выяснил, где можно отыскать бойцов из группы Егеря.
Оказалось, что пока у них не были налажены дела в Ферне, солдаты Егеря обходили город стороной, гуляя в своей «столице» Винцеле или в деревне Бро, расположенной на границе территорий, подконтрольных Егерю и союзу бандитских шаек, до поры властвовавших над Ферном.
– Как у них там вообще климат? Чем пахнет от этого Егеря? – поинтересовался Веллингтон уже перед тем, как второй, вслед за первым информатором, должен был упасть лицом в недоеденную капусту со свининой.
– Климат? Климат пахнет хреново…
– Бойцы Егеря ценят? Уважают его? – настаивал Веллингтон, видя что информатор вот-вот отключится.
Можно было, конечно, задать этот вопрос, когда парни были потрезвее, однако тогда они могли бы заподозрить в нем агента полиции или просто отказаться говорить на такие скользкие темы.
– Егерь… он дерьмо собачье…
– Кто так говорит?
– Ф… се…
– Мало платит?
– Много, но не ф… сем. Кто ему в рот заглядывает и… с… тучит на других – платит хорошо, а другим…
Информатор посмотрел на Веллингтона расфокусированным взглядом и сказал:
– А налей-ка еще…
И в следующее мгновение упал головой в тарелку.
Ночь Веллингтон провел в паршивой гостинице, зато не бросался в глаза и, расплатившись еще с вечера, утром, с тощей сумкой через плечо, выскользнул через пожарный выход.
Недалеко от гостиницы находилась транспортная биржа, и вскоре Веллингтон сговорился с одним из водителей, который вез груз по дороге через деревню Бро.
– Сам-то откуда будешь? – спросил бородатый савояр, когда Веллингтон забрался к нему в кабину.
– А по говору не понял?
– Габеркун?
– Точно.
Водитель завел двигатель и начал выруливать с площадки на улицу.
– Была у меня баба в Габеркуне, из ваших, из бледнолицых. Хорошая была баба, но на другого сменяла.
– На постоянного?
– Точно! От нас-то какой толк – приехал, переночевал и дальше. А бабы они постоянство любят. Тебе зачем в Бро? Там только воры живут да скупщики краденого. Наш брат шофер объезжает это гадюшник.
– Да я ненадолго, знакомого одного повидать.
– Лихой, видать, знакомый?
– Лихой. А ты чего возишь? Запах вроде знакомый.
– Ха! Ну ты сказал! Этот запах, брат, каждому знакомый, потому как – дерьмо, а точнее удобрения. Мы их каждый год на север возим первые три месяца.
– На хутора?
– Да, по крестьянским хозяйствам.
До деревни Бро пришлось трястись два с половиной часа по грунтовой дороге, и все это время Веллингтону приходилось развлекать водителя разговорами. На окраине деревни Веллингтон слез, но от платы, о которой договорились, водитель отказался.
– Оставь себе. Выпей лучше в Бро за шоферскую удачу!
– Ну возьми хоть за горючку.
– Нет, ты меня так уболтал, что я и не заметил, как до Бро доехали, теперь скучно будет.
И он уехал, а Веллингтон забросил на плечо сумку и пошел в деревню, где скупщик краденого по кличке Кролик держал лавку для местных и харчевню для заезжих клиентов.
Это было очень выгодное дело, поскольку многие из доставлявших краденый товар предпочитали тут же пропивать полученные деньги, в результате Кролик получал шмотки практически даром.
Выйдя на центральную и, похоже, единственную улицу деревни, Веллингтон побрел по пыльным обочинам к заведению Кролика, которое без труда можно было определить по относительному богатству построек и полудюжине автомобилей у дверей, три из которых были полувоенными джипами, почти что новыми – как и описывали Веллингтону многочисленные информаторы и Штоллер, столкнувшийся с егерскими солдатами в бою.

87

Для начала Веллингтон зашел в лавку, где нашел ее владельца – Кролика. Тот и правда напоминал грызуна из-за выпиравших передних зубов.
Заметив незнакомца, Кролик не подал вида, что заинтересовался, и продолжал взвешивать для какой-то старухи крупу, а когда она ушла, улыбнулся своей кроличьей улыбкой и спросил:
– Проездом у нас или по делу?
– Заблудился малость, – сказал Веллингтон усталым голосом. Потом подошел к прилавку и попросил пару шоколадок.
– Ну, вообще-то они у нас не настоящие, – извиняющимся тоном сообщил Кролик.
– Сейчас все из заменителей, – согласился Веллингтон, оплачивая покупку.
– Так, может, у вас все же есть до меня какое-то дело? – еще раз уточнил Кролик, заглядывая Веллингтону в глаза.
– По мне видно, что у меня могут быть такие дела? – улыбнулся Веллингтон.
– Вообще-то да, мистер. Вы выглядите именно так.
– Вас не проведешь, хозяин, но это осталось в прошлом. А сейчас мне бы покушать и выпить.
– Это пожалуйста, загляните в следующую дверь. Там сегодня подает Лаура… Вы можете с ней познакомиться.
– Савоярская перезрелка?
– Ваши бледнолицые собратья так обычно не считают.
– Ладно, хозяин, спасибо. Пойду посмотрю, что там за Лаура.
За соседней дверью уже вовсю шло веселье, хотя посетителей было всего четверо. Судя по висевшим на спинках стульев автоматам, это были бойцы Егеря, уже изрядно накачавшиеся, о чем свидетельствовал румянец, пробивающийся сквозь желтоватую савоярскую кожу. На их столе было много закуски и полдюжины откупоренных бутылок – от обычного стерха до коньяка, за который здесь выдавали чуть подкрашенный и разведенный спирт.
Увидев чужака, им тут же заинтересовались, и четверо бойцов, и Лаура, которая сразу утянула фартук, чтобы подчеркнуть переход от округлых бедер к тонкой талии. Бледнолицые это ценили.
Не успел Веллингтон занять место за выбранным столиком, как один из бойцов, более других румяный и потому добродушный, помахал ему рукой и крикнул:
– Эй, дедуля! Давай к нам, чего ты там один?
Веллингтон пожал плечами, дескать, а почему нет, и перешел за стол компании.
– А у дедули-то «девятка» за поясом, – заметил неприветливый савояр с худым хищным лицом и цепким взглядом черных, глубоко посаженных глаз.
– А кто нынче без ствола ходит, Сирс? Правда, дед? – вступился за гостя тот, что пригласил Веллингтона, наливая для него стакан стерха.
– Дай пушку заценить, дед! – потребовал Сирс. Веллингтон достал пистолет и передал назойливому бандиту, оставив магазин у себя.
– Ага, точно «девятка»! У меня глаз-алмаз!
Сирс открыл затвор, заглянул в ствол и, покачав головой, вернул пистолет владельцу.
– Плохо за пушкой приглядываешь, дедуля, в стволе нагар – причем очень старый.
– Давно не пользовался. Да мне и без нужды, – отмахнулся Веллингтон. – Так ношу, больше по привычке.
– А что, была привычка? – спросил полноватый савояр с недавно поврежденным ухом, на котором еще был наклеен пластырь.
– Уже и вспоминать не хочется, – улыбнулся Веллингтон.
– Тебя как зовут, дед? – спросил Веллингтона пригласивший его боец. – Вот меня – Парагон.
– А меня Руди.
– Отлично, Руди. Подстреленное ухо это Баландеш, молчаливый – Маккензи, а злая морда, который хотел твою «девятку» зажать, это Сирс.
– Да не нужна мне его «девятка», тем более такая ржавая.
– Ну да, знаем мы тебя, – возразил Баландеш и засмеялся вместе с Парагоном и Маккензи.
– А теперь выпьем за знакомство, – поднял стакан Парагон и все охотно к нему присоединились.
Едва Веллингтон поставил стакан, появилась Лаура и, прижавшись к нему теплым бедром, поставила перед гостем тарелку с соленьями и мясом.
– Ах, как она тебя обхаживает! – заметил Парагон, закусывая.
– Да я уже старый, – улыбнулся Веллингтон.
– Нет, не старый, – возразила Лаура.
– Почему ты знаешь? – спросил Парагон.
– Я чувствую, – сказала Лаура, кладя руку Веллингтону на плечо.
– Ну давай, иди, не мешай нам.
Лаура вздохнула и ушла, а Баландеш посмотрел ей вслед и сказал:
– Ты, Руди, для нее вроде последнего шанса.
И компания снова засмеялась.
– Хорошие вы ребята, – заметил Веллингтон. – А вот пили вы хоть раз настоящий коньяк?
– А чем тебе этот не настоящий? – щелкнул Сирс по бутылке с подкрашенной жидкостью.
– Это, парень, только видимость, потому и стоит гроши.
– Это не гроши! – возразил Парагон. – Пятьдесят бали это не гроши!
– Пятьдесят бали для коньяка – гроши, – возразил Веллингтон. – Лаура, поди-ка сюда!
Лаура тотчас выпорхнула с кухни и снова прилепилась к Веллингтону, с блуждающей улыбкой на пухлых кубах.
– Лаура, сходи к хозяину и попроси бутылку настоящего коньяка. Не этой бурды, а настоящего коньяка за настоящие деньги.
– Но, Руди, это обойдется тебе дорого, – прошептала Лаура, нагибаясь к самому уху Веллингтона.
– Ради такой компании можно разок и шикануть. Неси коньяк.
Лаура снова убежала, но скоро вернулась с зеленоватой бутылкой матового стекла со старой потертой этикеткой.
– Вот, – сказала она. – Это настоящий коньяк, но хозяин велел деньги за него вперед взять.
– Сколько? – спросил Веллингтон.
– Сорок деккеров, – сказала Лаура, и у всех, кроме Веллингтона, вытянулись лица, а он спокойно достал из кармана две бумажки по двадцать деккеров и передал Лауре, после чего она ушла, чтобы отдать деньги Кролику.
А Веллингтон, наслаждаясь моментом, внимательно осмотрел бутылку, потом свернул пробку и, понюхав напиток, удовлетворенно кивнул.
– Подставляйте посуду, ребята, но только чистые стаканы, а то запах стерха перебьет тонкий аромат благородного напитка.
– Тонкий аромат благородного напитка! – восторженно повторил Парагон и, вскочив, притащил с соседнего стола чистые стаканы.
Вскоре коньяк был разлит, и компания стала пробовать, сначала осторожно, потом все с большей охотой.
– Как компот, – удивленно заметил Сирс. – Даже ягодой пахнет.
– Но брюхо греет, – заметил Баландеш. – Значит, градус есть.
– Да есть, есть там градус, – подтвердил Маккензи, до этого молчаливо ковырявший вилкой холодец.
После того как бутылка закончилась и восторги смолкли, возникла недолгая пауза, после которой Сирс заметил:
– Ты не простой прохожий, Руди, при деньгах и про коньяки знаешь. Как тебя в наши края занесло – чего ищешь?
Все посмотрели на Веллингтона, а он не спеша прожевал соленую репку, вытер губы грубой салфеткой и сказал:
– Нужны надежные ребята для серьезной работы и чтобы лишнего не болтали.
– Мы все лишнего не болтаем, у нас так принято, – заметил молчаливый Маккензи.
– Это не совсем то. Вы тут поболтаете лишнего, а потом пойдете морду друг другу бить или на перестрелку нарветесь с такими же, как вы. Попал, не попал, разобрались и больше никаких друг к другу претензий.
– Ну, а ты про что говоришь?
– При серьезной работе кердык наступит всем, кто участвует, всем из-за одного болтуна.
– И надолго такая работа? – спросил Сирс, потянувшись к тарелке с соленьями.
– Ненадолго. На раз.
– На кой нам на раз, если мы при хозяине и всегда сытые? Коньяков, как ты, конечно, не распиваем, но совсем не жалуемся.
– Да, совсем не жалуемся, – подтвердил Парагон.
– Можно, конечно, долго быть при хозяине и терпеть, когда он тебе в рыло ни за что тычет, а можно заработать и податься куда захочешь своим собственным ходом.
Должно быть, мысль бросить Егеря появлялась в головах его бойцов неоднократно, и уж, конечно, они обсуждали это в узком кругу – таком как этот, однако дальше разговоров дело не шло.
– Ну и сколько, к примеру, такое дело может стоить? – спросил Сирс.
– А сколько ты считаешь было бы нормальным для тебя?
– Штука деккеров!
За столом, было, зашумели, обсуждая дерзкие запросы Сирса, но потом разом примолкли и повернулись к Веллингтону.
– Штука деккеров, ребята, это только аванс, – сказал он. – Парагон, подай-ка мне чесночного хлеба… Спасибо, приятель…
– Сколько же всего на рыло полагается? – повернув голову чуть набок, что свидетельствовало о крайней степени недоверия, поинтересовался Сирс.
– Пять тысяч.
Бойцы переглянулись и, казалось, совсем протрезвели.
– У нас таких денег не платят, – сказал Маккензи.
– А у нас платят.
И снова была пауза, во время которой Веллингтон успел сделать себе бутерброд.
– Тут не все так просто, да, Руди? Против кого работать нужно?
Веллингтон доел бутерброд и сказал:
– За такие деньги только против клыков.
– Против клыков?! – воскликнул пораженный Баландеш, и на него тотчас зацыкали.
– Чего орешь, спалить все хочешь? – угрожающе привстал Сирс. – Вон Лаура там – ушки на макушке. Стуканет Кролику, а тот хозяину…
– Я… Я просто… Так неожиданно, – начал оправдываться Баландеш.
Когда все немного успокоились, Сирс спросил:
– Сколько нужно бойцов?
– Десяток.
– Что делать?
– С минометами знакомы?
– Спрашиваешь, – усмехнулся Парагон. – Мы с Егерем в районе с этого начинали, пока Жоржа Сиплого не выдавили.
Сирс строго на него посмотрел, и Парагон замолчал.
– Да, с этим мы хорошо знакомы.
– А сами игрушки у вас имеются?
– Четыре трубы сто миллиметров.
– А чушки к ним?
– Сколько надо?
– Надо, чтобы на объекте приземлились полсотни.
– Так, – Сирс распрямился и, постукивая пальцами по столу, посмотрел на товарищей. – Это значит надо брать штук семьдесят.
– Да, чтобы с гарантией, – кивнул Парагон.
– А что за объект, Руди?
Веллингтон посмотрел поочередно на всех присутствующих, потом покосился на кухонную дверь.
– Что, вот так прямо здесь и говорить?
– Говори, не бойся. Из нас никто не проболтается – мы друг за другом не один год приглядываем. А Лаура, если слышит… – тут Сирс заговорил громче: – То будет молчать, она знает, что за такие вещи бывает!
– Объект – ремонтно-перевалочная база особого пехотного батальона майора Земана.

88

Веллингтон ожидал услышать испуганные возгласы, вроде недавней реакции Баландеша, но все молчали, только Маккензи покачал головой и хмыкнул.
– А чего ты думал, тебе за такие-то бабки предложат деревенский магазин вскрыть? – заметил ему Сирс.
– Нет, про базу я как раз угадал, только я про другую думал. И еще о бабках – как ты себе это представляешь, Руди?
– Когда трубы предъявите, получите по штуке наликом. И еще нужно сделать карточки на имена всех участников – пусть вымышленные, это неважно, главное чтобы вы их потом сами не забыли. Карточки будут у меня, после завершения дела вы их получите, но уже с деньгами на балансе.
– То есть с четырьмя штуками?
– С пятью. Я же сказал – штука наликом только аванс.
– Уф, Руди! Ну ты жжешь! – покачал головой Парагон и стал вытирать раскрасневшееся лицо рукавом. – Прямо подбрасываешь дровишек и подбрасываешь!
– Дровишки не проблема, парень. Мне важно это сделать и точка.
– А зачем они тебе, Руди? – спросил вдруг Маккензи, глядя в стол. – По повадкам и прикиду ты вроде на нашей криминальной волне, а лезешь в политику. Ведь это политика, Руди, ты бледнолицый, значит, работаешь на человеков.
– Ну, я испытываю к человекам чувства, это нормально, – пожал плечами Веллингтон. – Но тут другое. Я с этим Земаном давно знаком, еще когда он капитан был и подвисал в игровом банке в Габеркуне.
– И чего? – подался вперед Парагон, самый доверчивый из всей группы.
– Он проиграл мне восемьсот деккеров, а на другой день пришел отыгрываться в долг. Влетел еще на штуку и пообещал вечером прийти в номер и отдать старинные часы «Дилмон» – механику с бриллиантами и эмалью. На тысячу восемьсот они, конечно, не тянули, но я решил, что это последнее, что у него есть, и не стоит дожимать вояку, все же он не нашего круга.
– Да, вояки они другие, – кивнул Баландеш, также увлеченно слушавший Веллингтона.
– Ну и вот, вечерком он прибыл с тремя дружками и с четырех стволов сделали из номера решето.
– А из тебя? – усмехнулся Маккензи.
– Тоже досталось, но не так, как им бы хотелось. Они ушли, я перебрался на больничку, но оказалось, что они об этом сразу узнали. И все повторилось, только теперь с больничной палатой. Пробирки поколотили, лампочки побили, бельишко – в лоскуты. Пришлось уходить через окно на втором этаже, хорошо, рядом деревце росло.
– И ты залег в надежном месте? – догадался Сирс.
– Залег, – кивнул Веллингтон. – Кровью харкал, все бабки на докторов извел. Туго приходилось, но все время грела мысль, что когда-нибудь я этого Земана достану. Причем так приложу, чтобы он это почувствовал.
– Но не факт, что мы его там достанем, Земана твоего…
– А мне это и не нужно, – улыбнулся Веллингтон. – Если выживет, я потом с ним свяжусь и напомню о знакомстве. Вот это будет приветик.
– Да-а, Руди, ты парень обстоятельный, – покачал головой Сирс, который заметно переменил к Веллингтону отношение. А вот Маккензи на него все еще косился, однако и в его глазах Веллингтон не видел вражды, только остаточное подозрение.
– Еще такой вопросик, Руди, – Маккензи поднял взгляд от стола и посмотрел на Веллингтона. – То, что у тебя есть бабки на дорогой коньяк, мы уже поняли. Но может, это была вся твоя наличка, наживка, так сказать, на крючок?
Повисла тяжелая пауза, даже кухонная дверь скрипнула как-то напряженно.
– Хороший вопрос, я все ждал, когда же вы его зададите, – улыбнулся Веллингтон, кладя руки на стол. – Вон они, деньги.
С этими словами он раскрыл пустые ладони, вызвав недоумение сидевших за столом. Потом повторил это движение уже быстрее, и на этот раз в его правой руке образовался веер из четырех купюр по тысяче деккеров.
– О-о-о-о! – вырвалось у Баландеша.
– Я такие ни разу не видел, – признался восторженный Парагон, и Сирс тоже, скрывая улыбку, облегченно распрямил спину, только Маккензи продолжал смотреть на Веллингтона с подозрением.
– Да ты еще и фокусник, Руди.
– Еще и фокусник, – подтвердил Веллингтон, пряча деньги так же быстро, как и достал.
– Для нас это большие бабки, ты не боишься, что мы не станем гоняться за твоими щедрыми посулами, а просто обдерем тебя как липку и выставим отсюда голеньким вместе с твоей ржавой пушкой?
– Нет, этого я не боюсь.
– Почему?
– Потому, что против штуки на рыло, которую вы в этом случае получите, вам светит куда большая сумма, с которой вы станете фактически свободными людьми. Ну и самое главное – вы сможете уделать Егеря, как вам захочется, а это уже ни за какие бабки не купишь.
Тут Маккензи крыть было нечем, Веллингтон подозревал, что именно этот молчун ненавидел своего хозяина сильнее других.
– Рисковый ты, Руди, – подвел итог Маккензи и вернулся к недоеденному холодцу.
– Он фартовый, по нему видно, – высказался Баландеш, и они с Парагоном заулыбались. Эти двое были целиком на стороне Веллингтона и это придавало ему уверенности.

89

Чтобы закрепить взаимопонимание, снова позвали Лауру, которая убрала грязные тарелки с объедками и принесла новые блюда. При этом она не переставала оказывать Веллингтону знаки внимания и все еще надеялась на развитие их знакомства.
– Ты бы уважил девушку, – нагнувшись над столом, сказал Сирс, когда Лаура ушла. – Если не в подсобке, так хоть деньгами. Пусть она будет на нашей стороне.
– Хорошая мысль, – кивнул Веллингтон, который уже и сам подумывал о «вербовке» Лауры. Такие женщины были в его вкусе, до того, как он не начал пить.
– Пожалуй, я пойду, поприветствую девушку, – сказал Веллингтон, поднимаясь. – А вы присмотрите за моей котомкой…
– А бабло в ней? – уточнил Парагон и все засмеялись.
– Только часть, – улыбнулся Веллингтон и вышел на кухню, где его уже ждала сияющая Лаура, которая подслушивала все разговоры компании.
Она отвела Веллингтона в свою маленькую комнатку, где ему пришлось вспомнить все, что он прежде знал о савоярках.
Печень, конечно, пошаливала, но, в общем, он справился. Другой, менее опытный, мог бы сразу уйти, но Веллингтон ждал, держа Лауру в объятиях и понимая, что ей нужно окончательно проникнуться к нему благодарностью, чтобы сказать что-то важное.
– Рисковый ты мужик, Руди, – вздохнув, сказала Лаура.
– Почему рисковый?
– Пришел к этим… И все так прямо выложил, я думала, они тебя пристрелят.
– Ну не пристрелили же. Я тут тебе на шоколад немного оставлю.
С этими словами он показал Лауре ассигнацию в сто деккеров и положил на украшенную кружевами тумбочку.
– У нас так не принято, Руди, – попыталась отказаться она.
– Я знаю. Просто ты мне нравишься.
Он поцеловал ее в лоб и, разомкнув объятия, стал одеваться.
– Ты вот что, Руди, опасайся Лугара…
– А кто такой Лугар?
– Они здесь вечером будут – шесть человек, это вторая бригада. Главным у них Лугар. Он вроде свойский парень, но… – тут Лаура перешла на шепот: – Егерь пообещал ему платить двоекратно в тайне от других ребят, я это случайно подслушала, когда они договаривались.
– За что же?
– Чтобы стучал на тех, кто против Егеря что-то говорит.
– Двоекратно – немного за такой риск.
– Это еще не все. Он пообещал Лугару сделать его вторым человеком и платить долю, понимаешь?
– Ага. Ну, доля – совсем другие деньги, – согласился Веллингтон, застегивая штаны. – Спасибо, крошка, я это обязательно учту.
Скоро Веллингтон вышел в зал к компании.
– Ну как? – сразу спросил Сирс, понижая голос.
– Все в порядке, теперь мы по одну сторону, – улыбнулся Веллингтон, садясь на свое место.
– Как насчет выпить? – спросил Маккензи.
– Слышать это от тебя мне особенно приятно, – сказал Веллингтон, снова вызывая веселье. Теперь улыбался даже этот молчун.
– Никогда не мог понять, что вы, бледнолицые, находите в перезрелках?
– Наверно, это невозможно объяснить, – пожал плечами Веллингтон, поднимая наполненный стакан. – Просто они нам очень нравятся. За савоярок!
Выпили за савоярок, закусили, и Сирс, которого передернуло от крепкого стерха, сказал:
– Тут вечером вторая бригада нарисуется. Мы с ними все осторожненько перетрем, но ты со своей ржавой пушкой будь наготове. Они, конечно, нам камрады, но сам знаешь, как это бывает. Тут наверху у Кролика комнаты есть, заплати ему малую копеечку и посиди там, якобы на ночлег встал, но, если тут муть какая поднимется, спустишься с пушкой.
К заведению подъехал микроавтобус, из которого вышли двое коротко стриженных савояров и стали выгружать вязанные в узлы вещи.
– Барыги, что ли? – повернулся к окну Сирс.
– Не, это сами воры прибыли, – возразил Парагон. – Без барыг обошлись, так больше выгадают.
Навстречу гостям из лавки выбежал Кролик.
– Ишь, как пляшет – поживу почуял! – заметил Сирс.
Когда Кролик рассчитался с ворами и те уехали, в лавку зашел Веллингтон и попросил одну из комнат.
– Вот как? Понравилось вам у нас? – заулыбался Кролик.
– Просто с ребятами выпил и решил не торопиться. Может, вечерком еще добавлю.
– Пожалуйста, мы только «за»! Вот вам ключик, двадцать бали за ночь. Денежки вперед, пожалуйста.

90

Комнатка Веллингтону досталась маленькая – четыре шага от стены до стены. Дверь хлипкая, окно узкое, но чистое, должно быть, Лаура постаралась.
Насекомых в кровати тоже не оказалось, Веллингтон проверил это сразу, чтобы потом не было сюрпризов.
Было время, когда он раскатывал под видом коммивояжера – так ему удобней было для дела, и забирался в разные глухие углы, возя с собой патентованные средства, которыми опрыскивал комнаты, где приходилось ночевать.
Суетная была жизнь, опасная, часто в койку вместо себя укладывал свернутое пальто, а сам прятался у боковой стенки. Чаще такие осторожности были излишними, однако пару раз пальто дырявили основательно.
Веллингтон снял сапоги и лег на кровать, переводя дух.
Вот чем была удобна такая обувь – чуть что, и ты мигом обулся. А потом можно сорвать с потолка пару досок – они были слабо прибиты, скинуть черепицу – и вот ты уже на крыше. А с нее сигануть на ближайшую машину, они тут недалеко стоят.
С улицы донесся шум мотора, Веллингтон подскочил к окну, но это был старенький грузовичок кого-то из деревенских, бандиты на таких не ездили.
Веллингтон снова лег и положил пистолет рядом. Потом стал дремать, время от времени просыпаясь, когда где-то внизу хлопала дверь или возле лавки начинали слишком громко разговаривать пришедшие за покупками савоярки.
Вспомнив Лауру, Веллингтон улыбнулся. Все же он еще не настолько стар, чтобы… Ну в общем, не старый он еще, хотя и старательно пил последние десять лет.
Те, кого он ждал, появились, когда стало темнеть. Они прибыли на двух джипах и веселой гомонящей толпой ввалились в заведение – Веллингтон даже не смог их пересчитать.
Стали доноситься приветственные возгласы, было ясно, что прибывшие только что вернулись с какого-то дела.
Примерно час компании пили вместе, и Веллингтон предположил, что его новые друзья все же сделали перерыв, а не пьянствовали в ожидании второй бригады. Даже он не стал бы пить перед ответственной беседой, ведь фактически им предстояло вербовать своих товарищей.
Обутый, с пистолетом в руке, Веллингтон сидел на кровати, прислушиваясь к доносящимся снизу звукам, и был готов выступить, если начнется стрельба. Но пока обходилось, и даже музыку завели, которая, правда, вскоре оборвалась.
– Кролик! Кролик, сукин сын! Иди выпей с нами!..
Голос был незнакомый, наверно, кто-то из приехавших.
Веллингтон сидел, смежив веки, так было удобнее слушать и представлять, как и что там происходит.
Вдруг показалось, что в коридоре скрипнула половица. Мгновенно поднявшись, он встал за дверью и поднял пистолет.
И снова скрип, потом тихий шорох. Кто-то остановился перед дверью, потом коснулся ее и стал медленно открывать.
Веллингтон затаил дыхание, чтобы не спугнуть злодея, но это оказалась Лаура.
– Руди… – позвала она.
– Я здесь, – вышел к ней Веллингтон.
– Ой, вот ты где!.. Сирс сказал, чтобы ты спускался.
– А что случилось?
– Пока ничего. Он сказал, что пока все идет хорошо, но надо, чтобы ты нарисовался и сел в углу.
– Хорошо, сейчас нарисуюсь.
– Сказал, что должен показать тебя. Ты должен быть с котомкой и не снимать шляпу.
– Ладно, иди, сейчас спущусь.
– Там Лугар, помнишь, что я тебе говорила?
– Помню. Как он выглядит?
– В черной кожаной куртке, он ее никогда не снимает. Волосы белые.
– Белые? Он савояр?
– Савояр, только чудной – волосы красит под бледнолицых, ну, под вас.
– Понятно, иди.

91

Уже подходя к двери в заведение, Веллингтон слышал шум и смех пьющей компании, но стоило ему появиться на пороге, как все стихло.
Не глядя на сдвинутые вместе столы и десяток физиономий, обращенных в его сторону, Веллингтон прошел в дальний угол и сел, не снимая шляпу, положив котомку на свободный стул.
Потом сложил руки на столе и остался сидеть в таком положении.
Теперь он был тот, на кого Сирс мог указать, а это означало, что, если кто-то из новоприбывших и сомневался в том, что рассказывали камрады, теперь доказательство было налицо – вот он, богатый и серьезный вербовщик.
После долгого молчания и разглядывания Веллингтона бойцы склонились над столом и принялись вполголоса обсуждать «покупателя». Большинство компании одобряло его внешний вид, замечая, что он внушает доверие, но пара голосов как будто звучала против, и кто это был, Веллингтон пока не видел.
Наконец, из-за стола поднялся Сирс и направился к Веллингтону. Он сел напротив и улыбнулся.
– Все в порядке, все идет как по маслу, и знаешь – ты был прав, бабло это, конечно, хорошо, но Егерь – он всех достал.
От главного стола поднялся высокий беловолосый савояр в черной потрепанной куртке и, сунув в рот сигарету, направился к выходу.
– Лугар… – сказал Веллингтон.
– Не беспокойся, – даже не посмотрев в сторону Лугара, произнес в дымину пьяный Сирс. – О нем позаботится Маккензи.
И действительно, следом за Лугаром поднялся Маккензи и, пошатываясь, пошел за ним. Веллингтона так и подмывало спросить, как они в таком состоянии вели дела, но спустя минуту Маккензи возвратился к столу как ни в чем не бывало.
– Ну вот и все, Руди, – снова улыбнулся Сирс, который в таком состоянии был сама доброжелательность, в отличие от трезвой угрюмости и подозрительности. – Можно ехать и смотреть трубы и чушки к ним. Ты не забыл?
– Как я могу забыть, приятель?
– Ну мало ли, ты же тут побухал немного, хотя я заметил, что ты не дурак выпить.
– Не дурак, – согласился Веллингтон.
– Сейчас мы поедем втроем… То есть нет – вчетвером. Ты, я, Маккензи и Впритык. Он из второй бригады. Как посмотришь трубы – отдашь весь наш аванс, в том числе и за Лугара.
– Не вопрос, приятель. Десть штук наликом.
– Все, тогда поехали. Хватай котомку.
Веллингтон взял вещи и, оставаясь в образе, неспешно проследовал за Сирсом. За ними, снова встав из-за стола, вышел Маккензи и последним, закусывая на ходу, поспешил Впритык – широкоплечий парень со стриженой головой и маленькой шляпой, висевшей за спиной на шнурке.
С собой у него был автомат.
То, что Сирс и Маккензи были сильно пьяны, Веллингтона совсем не радовало, но, с другой стороны, это резко снижало риск двойной игры, ведь возвращение Маккензи к столу без Лугара могло оказаться спектаклем, разыгранным для Веллингтона, а теперь его тепленького повезут в контрразведку каттингов.
И так могло оказаться, и эдак, но Сирс с Маккензи были не дети и уже должны были понять, что пока у Веллингтона оружие, взять его будет трудно. Но никаких ходов к его разоружению пока не предпринимали.
Разве что незаметный укол в машине?
– А поведет этот парень? – кивнул Веллингтон на Впритыка, когда они вышли на стоянку.
– Ну ты скажешь, Руди! – всплеснул руками Сирс. – Чтобы я этому пацану свою ласточку доверил? Да никогда!
И действительно, Сирс сам сел за руль, рядом угнездился Маккензи, а на заднем широком диване разместились Впритык и Веллингтон.
Вопреки ожиданиям, Сирс повел очень аккуратно и тщательно объезжал все ухабы, пока они ехали по деревне, но, оказавшись в долине, прибавил газ так, что свист ветра заглушил рев мотора.
И сколько Веллингтон не выглядывал в темноту, не смог понять, куда они едут. Должно быть, это были бандитские тропы, на которых Сирс развивал немалую скорость, но несколько раз они притормаживали, чтобы миновать лощину или русло ручья, однако потом он снова давил на газ, и казалось, этому не будет конца.
Впрочем, спустя час с небольшим они подъехали к каким-то заброшенным строениям, сложенным из фабричного кирпича.
Сирс потушил фары и сказал:
– Впритык, фонарь!
– Уже, – ответил тот, включая фонарик и продолжая жевать.
Они вышли из машины, и Сирс зашагал к ближайшему зданию с выбитой дверью.
– Впритык, свет давай! – скомандовал он, и боец побежал вперед.
– Я же не знаю где, ты говори!..
– В дверь заходи, чего не понятно?
Внутри здания, как и положено в таких местах, царило разрушение. Свалившиеся перегородки, битый кирпич, стекло. Сирс с Маккензи прошли в дальний угол помещения и стали ногами сдвигать в сторону мусор, который был навален сверху для маскировки, а потом подцепили край уцелевшего напольного покрытия и перевернули щит, под которым оказался плотный упаковочный пластик.
– Свети ближе, – сказал Сирс, и Впритык подошел к самому краю.
Когда подняли пластик, Веллингтон увидел пять тускло блеснувших минометов калибра сто миллиметров с пружинными магазинами на десять мин. Обычно первые пару пристрелочных мин грузили в ствол вручную, а когда цель была «нащупана», включали магазинную подачу.
Подняв еще один кусок пластика, Веллингтону показали ящики с покрытыми смазкой минами. Их было больше сотни.
– Ну что, Руди, убедительно? – спросил Сирс.
– Убедительно, закрывай.
Сирс с Маккензи аккуратно уложили пластик, накрыли его щитом и с особой тщательностью восстановили мусорную кучу.
– Свети ближе, – в свою очередь сказал Веллингтон, когда Сирс и Маккензи закончили работу и отряхнули руки.
Потом достал заготовленную сумму из тысячных купюр и передал Сирсу, а тот их пересчитал и спрятал в нагрудный карман.
– Вот деньжищи-то, а?! – покачал головой пораженный Впритык. – Как же ты не боялся с таким баблом по нашим местам гулять, дядя?
– А мы уже задавали ему этот вопрос, – сказал Маккензи.
– И чего он сказал?
– Уже не помню, – честно признался Маккензи.
– В общем, Руди, трубы ты видел, аванс отдал и мы наготове, – подвел итог Сирс. – Чем раньше ты дашь сигнал, тем лучше. Все, пойдемте к машине.
Впритык пошел первым, за ним Маккензи, а Сирс, придержав Веллингтона за рукав, спросил:
– А про Лугара у кого узнал, Лаура рассказала?
– Да. А ты от кого?
– Про него не нужно рассказывать, он весь на виду был.
– Но вы дали ему последний шанс…
– Дали. Но по глазам было видно, что он побежит стучать Егерю.
Когда они вышли из здания, Веллингтон облегченно перевел дух, кажется, все складывалось удачно.
– Карты не забудь, мне нужны карты на ваши или вымышленные имена…
– Карты будут завтра. Ночью один наш смотается в Ферн и там оформит. Ближе нельзя, тут все докладывают Егерю.
Уже через два часа, дождавшись «окна», Веллингтон отправил сообщение на базу и зевающий полковник Весник развернул на экране новый файл.
– Чего там? – спросил из жилого отделения Горн.
– Веллингтон отчитался о подготовительном этапе…
Горн босой вышел в штабную комнату и, щурясь, стал читать донесение.
– Ну дает, а? Этому можно верить, Фрэнк? Не в плане недоверия самому полковнику Веллингтону, но в плане самой возможности такой вербовки?
– Не знаю, что и сказать. Оно, конечно, в принципе что-то подобное могли провернуть и мы сами, но только в принципе.
– Но, если ему удастся все это закончить, это будет нечто, Фрэнк!
– Да, закончить и вернуться живым.

92

Ферлин обожал пробежки на свежем воздухе, и свежего воздуха здесь было предостаточно, но бежать приходилось на беговой дорожке, а воздух подавался системой вентиляции закольцованного типа, поскольку даже вывод наружу отработанной дыхательной смеси мог привлечь внимание средств вражеской технической разведки.
После пробежки были душ, завтрак и визит к капитану Торну, с которым они встречались каждые два-три дня, в зависимости от занятости начальника.
Иногда встреча длилась минут двадцать, иногда час. Торн интересовался тем, что Ферлин прочитал из выбранных книг и что усвоил из обязательных к изучению файлов. На сегодня был назначен очередной урок географической и политической спецориентации, но информация была настолько секретна, что передавать ее мог только лично капитан Торн, а файлы, в которые она была заархивирована, закрывались кодом с тремя ключами: один из них находился у Торна, второй у начальника «спецотдела» и третий у директора СГБ.
– Что сегодня ели, опять рыбу?
– Но вы же знаете, сэр, – улыбнулся Ферлин, садясь напротив капитана в его кабинете.
– Да, мне докладывают, что вы едите, какие блюда заказываете снова, сколько потребляете калорий и каков состав вашей, извините, мочи.
– Я не в претензии, сэр. Но знаете, что меня интересует помимо вопросов подготовки?
– Что же?
– Как сюда доставляют самые свежие продукты, из которых готовится вся эта еда, ведь мы здесь полностью изолированы?
– Ну, это не так сложно, – улыбнулся капитан, ослабляя ворот и потягиваясь. Ферлин пришел к нему в девять пятнадцать, а он уже работал с пяти тридцати. – Для снабжения таких комплексов используются трубопроводы. Сначала ротором прокладываются тоннели, внутри протягиваются трубы, которые заканчиваются на какой-нибудь перевалочной или транспортной базе, где все сотрудники являются агентами СГБ.
– Но лучше «спецотдела».
– Да, значительно лучше. На склады привозят продукты, потом их развозят по магазинчикам, но часть прямо со клада утекают по трубопроводу в подземный бункер. Вот и вся хитрость. Но сегодня мы поговорим об устройстве жизни наших оппонентов, насколько мы вообще можем это понимать и истолковывать.
Капитан нажал кнопку интеркома и сказал:
– Курт, кофе, пожалуйста…
– Одну чашку?
– Мне кофе, а гостю – молоко.
Ферлин кивнул. Торн был на переднем крае и ему требовалось взбадриваться, а он пока жил в режиме отдыха и ему незачем было себя подстегивать.
– Насколько нам известно, сообщество призрачных, название которых нам вообще не удалось перевести, надежно контролирует более пятисот планет. Из них около сотни их собственные, где живет их популяция. Но кроме контролируемых, есть еще многие тысячи наблюдаемых, однако там, насколько я понял, они появляются раз в несколько лет или даже раз в сто лет.
– А сколько они живут, кстати?
– Хороший вопрос…
Дверь в кабинет открылась, и появился Курт. Он поставил на стол чашку кофе с блюдцем и высокий бокал с молоком, а затем удалился, не сказав ни слова. Никаких тебе «здравствуйте, сэр», «я могу идти, сэр?» Очень удобно.
– Так вот живут они, насколько нам удалось выяснить, от полутора до двух тысяч лет.
– А почему такой разброс?
– Неформатируемые – полторы, форматируемые – две тысячи.
– Такая цифра не сразу укладывается в нашей голове, правда, те, кого я видел в сферах, не производят впечатление наших родственников.
– Вот тут я с вами полностью согласен. Даже в нороздулах есть что-то, как бы это назвали – человеческое, а эти – полное ничто в плане понятных нам эмоций. Однако все, что требуется – выйти с ними на осознанный контакт, а для этого, помимо места, нужен язык. Это необходимо и для простоты общения с ними, и, что самое главное, в дипломатических целях. На них нужно произвести максимально благоприятное впечатление, я бы даже сказал – значимое.
– Как-то раз, сэр, вы обмолвились, что мы будем давить на них, угрожать. С тех пор что-то изменилось?
– Нет, друг мой, это по-прежнему единственный наш аргумент. Договариваться с нами они не станут, это смешно, и нам нечего им предложить. А вот шантаж и коварство – да, в этом мы преуспели. Этого не ожидали даже они, наш информатор с горечью заявлял об этом.
– А разве мы с ними когда-то конфликтовали в открытую?
– Они делали выводы из наших столкновений с каттингами. Дело в том, что, несмотря на силу, у каттингов были заложены какие-то правила в ведении войн, а вот нам – «мягким муглам», как они нас иногда называют, такие правила прививались, но были утеряны.
– Значит, будем делать то, что лучше всего умеем.
– Да, давить. А объектом давления, и это, дорогой Ферлин, самая страшная наша тайна… – Тут капитан сделал глоток кофе, и в этот момент с другой стороны включился интерком:
– Сэр, на случай, если вы забыли, по вашей просьбе кофе подается теперь без сахара.
– Я помню, Курт, спасибо. Но я надеялся, что ты забыл.
– Как можно, сэр? – удивился Курт, и интерком отключился.
– А почему без сахара? – спросил Ферлин.
– Потому что сахар расслабляет, а мне нужно работать.
Капитан сделал еще пару глотков и отодвинул чашку.
– Значит, суть нашего предложения к ним – оставить нас в покое, а мы за это не станем взрывать семь их главных планет с метановой атмосферой. Это их начало, их первородина, они этими планетами очень дорожат, поскольку там у них нечто вроде инкубатора.
– Интересно, неужели форматированный сдал вам эту информацию? – покачал головой Ферлин.
– Вы пейте молоко, Ферлин, пейте.
– Я пью, сэр, – кивнул тот, прикладываясь к бокалу.
– Нет, конечно, он даже близко нас к этому не подводил. Но тот специалист, который привез нам пленников, поделился также и множеством иной информации.
– А он откуда знает?
– Оттуда, Ферлин. Есть сферы, в которых люди или савояры с продвинутым сознанием вполне могут дать призрачным фору.
– Ну, допустим, сэр, мы такой информацией располагаем. Неужели нам удастся запугать высокотехнологичную цивилизацию, часть понятий которой мы даже не в состоянии осознать?
– По нашей логике, это так. Если кто-то знает слишком много, его просто ликвидируют. Но сам факт того, что нам известны координаты этих планет, повергнет их в ужас, поскольку этой информацией владеют только верховные правители Лиги, о ней я еще расскажу. Это у них как «спецотдел».
– О да, сэр, понимаю.
– Они не верят в метод тотальной зачистки, полагая что информацию, посланную в массы, удержать невозможно.
– Но не будут же они, грубо говоря, постоянно платить шантажистам?
– Конечно, не будут. Они обязательно предпримут меры по перебазированию этих планет или оборудования с них – в этом я пока не разобрался, но на это им потребуется пять поколений, а это десять тысяч лет.
– За десять тысяч лет мы определенно найдем выход из этой ситуации.
– Да, для нас эта отсрочка станет существенным выигрышем. Но вам, Ферлин, нужно выучить их параметрическую речь, – неожиданно добавил капитан.
– Что, простите? – переспросил Ферлин.
– Параметрический язык необходим, чтобы с вами считались, а не выбросили вон прямо с порога.
– Но вы говорили, что это невозможно…
Капитан подавил улыбку, и Ферлин вздохнул. Не следует забывать, с кем он имеет дело. Сначала тебе говорят одно и подают это как последнюю и окончательную истину, позже ее корректируют, а то и изменяют в корне. Причем не всегда за этим стоит проверочная работа над подготавливаемым агентом, часто условия меняются из-за поступления новых сведений.
– Сказать, что тут нет никакого риска, я не могу, первых двух добровольцев мы потеряли.
– Они живы?
– Увы, только формально. Потом нам удалось найти с форматированным какое-то взаимопонимание, и он согласился не вредить нам и сделать работу правильно.
– И что?
– Были еще двое добровольцев, один сейчас не вполне хорошо разговаривает даже на родном языке, но в отличие от двух первых он вменяемый человек, хотя и уволенный из «спецотдела». А вот четвертый ученик, после коррекции методики, которую мы обсуждали с призрачным, нормально воспринял курс обучения и, по словам наших медиков, испытал лишь легкое головокружение и утомление.
– Полагаю, пара чашек кофе привели его в себя… – попробовал пошутить Ферлин. Перспектива оказаться лицом к лицу с форматированным казалась ему жутковатой.
– С другой стороны, Ферлин, вам ведь все равно придется столкнуться с ними.
– Сэр, а чем вызвано желание сотрудничать после того, как он фактически уничтожил первых двух учеников? Опять поджаривали жестким излучением?
– Нет, мы просто написали ему операторами название одной из семи планет.
– И что?
– После этого он не мог с нами общаться около суток, а когда пришел в себя, спросил, что мы задумали. Мы ответили, что хотели бы договориться, а для этого нужно лучше понимать друг друга. Так мы получили первого специалиста по операторному письму и речи – «предзвука».
– Вы что-то говорили о Лиге…
– Да, Лига. Это их закрытый клуб, куда попадают те, кто подвергся форматированию. Сам процесс пока не до конца понятен, но уже известно, что помимо технологических средств в этом принимают участие и верховные властители, которых, в свою очередь, назначает Совет Лиги. Эта группа создает какой-то мыслительный образ, тот усиливается оборудованием, и субъект меняется. Вот как-то так. Правда, члены Лиги между собой еще подразделяются на тех, кто уже родился в Лиге, и тех, кто был отформатирован. Но это разделение носит неформальный характер.
– Как родившиеся во дворянстве и те, кто в это сословие вступил недавно.
– О да, хорошая аналогия, Ферлин. Ну, о Лиге пока все. Все, что нам доступно, хотя теперь наш информатор готов говорить куда более охотно. Правда, все более непонятно. Похоже, что мы уже выбрали запас его познаний, которые нам доступны. Дальше – как тригонометрия для мартышек.

93

Еще несколько дней прошло в подготовке, теперь уже в сеансе обучения. Для этого Ферлина водили в лаборатории и сажали в камеру, где обычно проводили сеансы. Пока это были тренировочные уроки, но все происходило так, как должно было происходить на самом деле.
Герметичная камера закрывалась, и на мгновение у Ферлина возникал приступ клаустрофобии, однако он быстро его подавлял – за много лет уже научился. Потом начинался голосовой отчет, его проводил лично капитан Торн.
Во время первых тренировочных сеансов он то и дело спрашивал: «Как дела, Ферлин, все в порядке?». И это было важно, ведь даже сама обстановка наводила какую-то немыслимую жуть.
К счастью для Ферлина, его не обклеивали датчиками, не одевали на него какие-нибудь шлемы, что усилило бы приступ клаустрофобии, достаточно было сидеть в камере и смотреть на экран, где должен был появиться учитель-призрачный.
Чтобы не происходило шока, как это случалось с прежними учениками, Торн применил собственное ноу-хау, когда Ферлину, после предупреждения, стали ненадолго включать записи прежних обучающих сеансов. Но даже в таком щадящем режиме Ферлин все же испытал шок и аварийной кнопкой остановил трансляцию, едва из экрана на него глянуло подсвеченное синим светом лицо.
– Что случилось, Ферлин, вы как?
– Не могу объяснить, сэр… Пока не могу… Это не страх, это…
– Инстинкт самосохранения?
– Да, точно. Именно так. Это как прыжок в сторону, когда на тебя мчится грузовик.
– Понимаю, Ферлин, так говорили и другие испытуемые. Могу дать вам подходящую настройку – убедите себя, что автомобиль ненастоящий. Он проедет сквозь вас и ничего не произойдет, понимаете?
– О да, сэр, знакомая настройка. Я помню эти ассоциации.
– Вы должны это помнить, это курс маскировки. Если противник в паре шагов от вас, это еще не значит, что он вас видит.
– Да, точно, очень похоже. Я попробую еще раз, сэр.
И они попробовали снова, а потом еще и в конце концов Ферлин научился пропускать этот взгляд сквозь себя, хотя чувствовал себя потом скверно.
– Знаете, сэр, такое ощущение, как будто внутри кто-то ковыряется хирургическим инструментом, – признавался он после тренировочных сеансов.
– У вас же было ранение, я помню.
– Думаете, с этим связано?
– Предыдущие ученики также вспоминали многие полузабытые проблемы, так что пока все узнаваемо.
На пятый день занятий во время просмотра записи сеанса Ферлин чувствовал себя удовлетворительно и даже ощутил желание поскорее заняться обучением.
– Знаете, сэр, у меня после этих тренировок появилось странное чувство, – сказал он вечером, когда они обсуждали очередную тренировку.
– Какое же?
– Как будто я сосуд, который требует наполнения.
– То есть вы полностью готовы?
– Полагаю, что готов, сэр.
– Значит, завтра и приступим.
– Тогда я пойду лягу на полчаса раньше, ничего?
– Разумеется. Вам нужно набраться сил.
Ферлин ушел к себе и даже сам удивлялся тому, насколько был спокоен перед столь серьезным испытанием, ведь он знал, чего это стоило добровольцам.
Ночь пролетела быстро, снов не было. Утром он открыл глаза за полминуты до звонка будильника и пошел умываться.
Мыслей не было, ощущения казались приглушенными.
После зарядки Ферлин спустился к кабинету Торна, и они вместе отправились на сеанс.
Обычно капитан поддерживал беседу, чтобы расслабить Ферлина, но в этот раз он видел, что это лишнее. Ферлин бы сосредоточен, спокоен и ни в чьей помощи не нуждался.
Когда они пришли в лабораторию, он привычно занял место на стуле, за ним закрыли толстую дверь и сразу, без предисловий, включился экран и начался сеанс.
Новое состояние, в котором находился Ферлин, помогло ему сразу вступить в контакт с призрачным, и изувеченное лицо уже не казалось ему таким отталкивающим. Кажется, на нем даже отражались какие-то эмоции.
Потом Ферлин начал слышать слова.
«Бомбардир… пламя… бомбардир… пламя…».
Лицо призрачного вдруг выправилось, стало симметричным и он внятно произнес:
– Тебя ранило осколками бомбы, а не снаряда. Там высоко был бомбардировщик, но ты не знал этого и запомнил только огонь.
– Зачем ты говоришь мне это? Сейчас в этом уже нет никакого смысла.
– Твое сомнение, связанное с ранением, мешало говорить с тобой, теперь тайна открыта и блок ликвидирован. Мы можем общаться лучше.
– Ты хочешь что-то передать мне?
– Да… Я знаю, что вы многое узнали о… семи планетах. Я не хочу, чтобы вы навредили им.
– Мы не навредим, мы только хотим выжить.
Ферлин почувствовал, как по ногам пробежал сквозняк, он повернул голову и увидел Торна. Тот стоял у открытой дверцы и ждал, когда Ферлин его заметит.
– Вы в порядке?
– Да, сэр. А разве все уже закончилось?
– Закончилось, Ферлин, вы можете выходить.
– Я думал, это продлится дольше, я едва успел разобрать пару фраз…
– Вы пробыли здесь четыре часа.
– Правда?
Ферлин выбрался из камеры и огляделся с таким видом, будто ничего не узнавал.
– Я даже не заметил, как быстро пролетело время.
– Это нормально, пойдемте, теперь вам нужно поспать.

94

В следующий раз Ферлин очнулся у себя в комнате, на кровати. Рядом на стуле сидел капитан Торн, а за небольшим столом медик, имени которого Ферлин не знал.
– Ферлин, вы в порядке? – спросил капитан, увидев, что тот открыл глаза.
– Да, сэр. Я, наверное, проспал несколько суток?
– А что, есть такое ощущение?
– Да, есть.
– На самом деле вы спали всего семь с небольшим часов. Сейчас поужинаете и можете спать дальше.
– Нет, я совсем не голоден, – отказался Ферлин и сел, с удовольствием ощутив босыми ногами теплый пол. – Я хочу вам кое-что показать, сэр. Мне кажется, я научился одной интересной вещи.
– Хорошо, если вы в порядке, одевайтесь и мы спустимся в мой кабинет. Я распоряжусь, чтобы туда подали ужин – вашу любимую рыбу.
Спустя пару минут они уже шагали по лестничным пролетам, и Ферлин по-прежнему ощущал себя лишенным каких-то переживаний и эмоциональных оценок. Да, он помнил, с каким волнением воспринял известие о необходимом контакте с призрачным, особенно «в гарнире» с перечисленными потерями процесса обучения, но теперь все это было позади.
Когда они пришли в кабинет, на столе в закрытых пластиковых коробках уже стоял ужин Ферлина.
– Может, сначала поедите? – соблюдая формальности, предложил Торн, но Ферлин снова отказался и потребовал лист бумаги.
Торн исполнил его просьбу и подал ручку. Ферлин посидел за столом пару минут, глядя на чистый лист и авторучку, а Торн находился напротив, с трудом подавляя волнение. Он чувствовал, что сейчас должно произойти что-то особенное, однако Ферлин все сидел, глядя на стол.
– Дайте еще один лист, сэр, и еще одну авторучку.
– Пожалуйста, друг мой, – и Торн подал Ферлину еще один комплект.
Тот положил листы рядом, взял авторучки в обе руки и начал ими одновременно писать, быстро выводя операторы одной и другой рукой. Поначалу Торну показалось, что Ферлин выписывает обеими руками одни и те же операторы, но потом он понял, что ошибся, тот писал одинаковое количество знаков, но они были разными.
Не успел капитан прийти к какому-то выводу, как Ферлин закончил писать, использовав всего по полстранички на каждом листе.
– Это все?
– Да, сэр, – кивнул Ферлин, пододвигая Торну оба листка.
– И что же это?
– Я должен был написать отчет, я его написал.
– Ага, – произнес Торн, сравнивая написанное слева и справа. – А скажите, Ферлин, имеет значение, какой лист справа, а какой слева?
Ферлин на мгновение задумался и сказал:
– Нет, сэр. В смысле, что если учиться двухстороннему письму, то поначалу будет непонятно, но те, кто уже освоил, смогут прочитать в любом порядке, главное, чтобы листков было два. Это как аудиозапись, можно слушать в привычную сторону, а можно включить задом наперед и, потренировавшись, все равно понять, что говорят.
– Хорошая аналогия, Ферлин. Спасибо, – сказал капитан, продолжая рассматривать написанное. Что-то он схватывал, пытаясь накладывать одно на другое, и у него даже возникали какие-то осмысленные ассоциации, но это пока был предел его возможностей, хотя он и пытался обучаться этому самостоятельно в течение последних месяцев.
– К счастью, у нас есть программа «оверлок», – сказал он и, поднявшись из-за стола, подошел к стоявшему на отдельном столе прибору, после чего засунул в сканер оба листка, нажал пару кнопок и вернулся за стол.
– Программа, конечно, еще далека от совершенства, она может использовать лишь самые простые операторы, однако это уже шаг к пониманию и написанию трехмерных знаков. Подождем, расшифровка займет не менее получаса, а вы пока поужинайте.
Ферлин так и сделал. Он перебрался за журнальный столик и, вскрыв коробки, почувствовал приступ голода. Торн не стал ему мешать, сделав вид, что занят какими-то старыми отчетами.
– Хорошая рыба, сэр, вы сами выбирали?..
Торн не ответил, и Ферлин продолжил ужин. Когда дошла очередь до третьего, он вскрыл цилиндрический контейнер и обнаружил стакан горячего какао.
– Вообще-то я не пью какао, но раз уж все остальное подобрано удачно, сделаю сегодня исключение.
Ферлин сделал несколько глотков и, в общем, остался доволен. Потом вытер губы салфеткой и вернулся к столу, после чего Торн поднял голову и, убрав бумаги в стол, спросил:
– Ну как вам рыба, Ферлин? Это я сам решился выбрать, хотя вы раньше пробовали другую.
– Отличная рыба, сэр. Я сразу это отметил и спросил, сами ли вы ее выбирали, но вы не ответили, видимо, читали очень важные отчеты.
– Что значит не ответил, Ферлин? Я смотрел второстепенные бумаги, лишь бы не мешать вам ужинать, и был весь во внимании – вы ничего не говорили.
– Ну как же? – слегка растерялся Ферлин. – А про какао? Я сказал, что не очень его люблю, но сегодня все так вкусно, может, и какао…
В этот момент раздался щелчок и прибор начал распечатывать расшифрованную информацию. Листки, как из пулемета, выбрасывались в лоток один за другим, пока не раздался еще один легкий щелчок и звуковой сигнал, сообщающий, что работа сделана.
– Так-так, сейчас посмотрим.
Торн выскочил из-за стола, забрал пачку листов и тотчас их пересчитал.
– Двадцать восемь штук, Ферлин! – сообщил он, возвращаясь за стол. – Сейчас посмотрим, что вы тут наваяли – вы и наша программа «оверлок».
И Торн начал быстро просматривать листки, отбрасывая их Ферлину.
– Читайте, сверяйте с тем, что хотели написать и что получили.
Ферлин стал читать и сразу увидел множество ошибок. Программа переводила несколько упрощенно, видно было, что ей не хватало данных, хотя понять смысл написанного было можно.
– Ну что же, Ферлин, по-моему, эксперимент удачный. Машина разобралась в ваших операторах, она совершенно точно поняла, что имеет дело именно с трехмерным письмом, но пока у нас недостаточные архивы, а вы, дорогой Ферлин, – тут Торн не сдержал довольной улыбки, – изъяснялись на очень сложной грамматике. Это замечательно. А теперь о вашем ужине…
Торн выдвинул ящик стола и достал обычный с виду «краб» – устройство для связи, которое легко закреплялось на голове, однако у этого вместо одного микрофона имелось целых четыре.
– Одевайте, нужно подвести итог, – сказал Торн. – И возвращайтесь к своему недопитому какао, все должно быть так, как во время ваших попыток общаться со мной.
Ферлин надел «краб», привычно подстроив регулировку. «Краб» отозвался тонким писком, сообщая, что включился, и ему тотчас ответил передатчик компьютера с «оверлоком».
Ферлин сел к журнальному столику и, взявшись за какао, заметил, что Торн снова склонился над бумагами, как в прошлый раз.
– Какао совсем холодный, – сказал Ферлин. – Хотя, возможно, это только кажется, я его вообще-то не пью.
Торн перебирал листы, никак не реагируя.
– Вы действительно меня не слышите, капитан?
Никакой реакции.
– О, да у вас на столе таракан!..
И снова ничего, капитан продолжал играть свою роль, читая неинтересный отчет, который видел уже не один раз.
Ферлин снял «краб», и тот сразу отключился.
– Ну что? Уже что-то говорили? – поинтересовался капитан.
– Да, сэр. Несколько фраз. Вы действительно не слышали?
– Не слышал, но наш «оверлок» постарается представить свою версию. Подсаживайтесь, если это было лишь несколько фраз, машина справится быстро.
И действительно, через пять минут прибор выбросил в лоток единственный лист. Торн взял его и, прочитав, улыбнулся.
– Ну, полюбуйтесь, – сказал он, передавая листок Ферлину.
– Очень похоже, сэр.
– А что за «мусорный жук»?
– Я сказал: таракан.
– Замечательно.
Торн помассировал руками лицо и встряхнул головой. Он выглядел счастливым.
– По такому поводу надо бы дернуть чего-нибудь покрепче какао, но увы, Ферлин, у вас очень жесткие рамки. И это оправданно, ведь вы освоили письмо трехмерными операторами и предзвук.
– Так это и был предзвук?
– Да. Передача очень сжатого сигнала. Если бы вам кто-то отвечал на предзвуке, ваш обмен мнениями о холодном какао и мусорном жуке прошел бы за десять, ну максимум – за сто миллисекунд.
– Кстати, сэр, правильнее говорить – дозвук, а не предзвук.
– Да? Вы уверены?
– Совершенно уверен.
Капитан на мгновение задумался, а потом достал уже убранную пачку листов с переведенным машиной отчетом и подвинул Ферлину.
– Вы отужинали, друг мой, а теперь, будьте добры, поправьте здесь все ошибки и мы скормим это нашему аппарату, а «оверлок» сделает коррекцию.
Ферлин тотчас взялся за работу, быстро орудуя ручкой и, казалось, даже не задумываясь.
– А как вам удалось улавливать дозвук технически, сэр? – спросил он, продолжая править.
– Ну… – капитан посмотрел на работающего Ферлина. – Вообще-то тут нам повезло. Когда начинали работать с призрачным информатором… Ферлин, а вам не мешает то, что я с вами разговариваю?
– Нет, сэр, ничуть.
Ферлин, не переставая, делал быстрые исправления, и капитан продолжил:
– Когда мы только начинали с ним работать, он говорил на дозвуке, почему-то решив, что мы его поймем, или просто проверял это. Уже значительно позже, после того, как мы начали общаться в понятном нам диапазоне, наши специалисты как-то раз занялись отладкой аппаратуры, чтобы в параллельных режимах приема избавиться от паразитного множащегося эха. Там что-то с квантами – я не очень в этом разбираюсь. И вот проводя отладку с помощью имевшихся записей, они обратили внимание на изменения характеристик этого эха. Они его выделили, потом мы решили обработать это на мощном компьютере, и он за неделю выдал нам алгоритм. Оказалось, что это была среда, в которой передается дозвук. Кстати, призрачные пока не знают, что мы сделали такую технику. И еще – тот призрачный, который не отформатирован, дозвуком не владеет.
Ферлин поднял на капитана глаза.
– Вы работайте, работайте.
– Я закончил, сэр. Но это странно – людям это под силу, а он не владеет.
– Наш информатор сказал, что это для них не обязательно, но некоторые из неформатированных стараются обучиться дозвуку, правда, не у всех получается. Это как у нас иностранными языками.
Капитан собрал листки отчета с правками, быстро их просмотрел и «скормил» компьютеру.
На экране, одна за другой, стали появляться вопросы – программа «оверлок» уточняла, правильно ли она поняла задание. Капитан подтвердил и, повернувшись к Ферлину, сказал:
– Эх, нам бы вас на месячишко на эту работу поставить, вы бы привели эту программу к безупречному пониманию. Но – меты-мечты!
– Так у вас же вроде имеется еще один удачный ученик.
– Ну, – капитан вздохнул. – Честно говоря, пришлось слегка приукрасить его результаты. Да и не совсем он в порядке.
– А обучить новых? Ведь у вас теперь появилась действенная методика.
– Ферлин, мы пошли на ваше обучение исходя из ваших особенностей. Второго такого человека нужно еще поискать. Мы, конечно, ищем, но это требует времени.
– Сэр, в отчете я отмечал, что у нас был диалог. Мы как будто понимали друг друга. Если я не ошибаюсь, то можно еще раз установить контакт с информатором и попросить его более мягко поработать с новыми учениками. Мне кажется, он пойдет на это.
– К сожалению, Ферлин, вы ошибаетесь. Второго контакта не будет, потому что мы имели с этим проблемы. Мы уже пытались договариваться об отладке, если можно так сказать, не совсем удачных результатов обучения, и информатор соглашался их подправить, однако вместо правки он пытался заложить в них «логическую бомбу», понимаете? Программа «бомбы» была направлена на уничтожение лояльного персонала и создание средств для связи с призрачными. По сути информатор хотел создать здесь отряд, который бы поднял восстание и помог ему и его напарнику выбраться отсюда.
– Вот поэтому вы от него и защищаетесь спецкостюмами?
– Да. Если неформатированный субъект пытается тупо всех перебить, то форматированный действует более тонко. Он уже не пытается убить незащищенного человека, он старается его «взломать» и поставить под контроль. Когда мы выступили с предложением обучать наших людей дозвуку и секретам трехмерного письма, он ухватился за эту возможность, но с первого раза у него не получалось.
– То есть в моем случае он сделал качественную подготовку?
– Да, в вашем случае он сделал качественную подготовку для закладки логической бомбы, поскольку теперь у него появился опыт. И он наверняка мог бы ее заложить даже с первого раза, но тренировки, которым мы вас подвергали, дали свой эффект. Вы на подсознании включали фильтр, запрещающий чужаку проникать дальше, чем это разрешено. Вот почему он вел с вами диалог – эдакий вариант задушевных бесед, надеясь ослабить блок и заложить программу. Но вместо этого дал только преимущества. Отныне вы сможете пользоваться нашим небольшим архивом на трехмерных операторах и даже читать печатные тексты. Правда, для этого машине придется переводить их в понятный вам двухстраничный вариант. Но это не сложно и пройдет, я полагаю, с минимальными искажениями. На сегодня это все, идите отдыхать. Завтра, если будете чувствовать себя хорошо, займемся выбором планеты для высадки.

95

Новый день застал Ферлина в оперативном зале, и очередной задаче, которая перед ним стояла, было уже тесно в кабинете капитана Торна, поэтому они переместились на один ярус вниз, где располагался просторный хорошо оборудованный оперативный зал, какому могли позавидовать даже космические группировки фронтового масштаба.
Информационные экраны, предметные столы с парившими над ними голографическими столбами – все было готово к немедленной работе и к расчету столкновений космических армад, однако пока все это служило только одному Ферлину и повиновалось каждому его прикосновению к виртуальной решетке.
Одну за другой он «пролистывал» планеты, и они проносились мимо во всей красе масс, коэффициентов гравитации, состава атмосфер или совсем без них. Население, вооружение, политические системы. Ферлин перелистывал атлас всего сектора, чтобы начать ориентироваться во всем этом многообразии.
Немного освоившись, он стал задавать граничные характеристики, отбрасывая сначала планеты без атмосферы, потом ненаселенные, и по мере добавления новых характеристик, наконец, вышел на двенадцать тех, которые ему и собирался рекомендовать капитан Торн.
– Ну и какие из них ваши, сэр? – спросил Ферлин.
– Они все, – улыбнулся капитан.
– Хорошо, – кивнул Ферлин и помассировал пальцы. – Тогда начнем выбирать?
– Выбирайте.
– А допуск?
– Он у вас уже есть.
– Спасибо, сэр, – сказал Ферлин и начал запрашивать документацию об обстановке на планетах, количестве баз Большого сектора на них, количестве баз противостоящих им каттингов, а также объектов присутствия призрачных.
Те были нанесены на карту со слов информатора, который утверждал, что его информация точна. Проверить это можно было только на месте – посредством прямого контакта, но вот как такой контакт наладить, Ферлин пока не знал и капитан Торн – тоже.
Не говорил об этом и информатор, утверждая, что контакты его расы с «мягкими муглами» невозможны в принципе и никому никогда в голову не приходило как-то регламентировать подобные отношения.
Призрачные действовали с позиции тотального превосходства, забирая «мягких муглов», когда надо, и возвращая, когда считали нужным, или не возвращая вовсе. Какие тут могли быть контакты?
Предполагалось, что по прибытии на место и зная точные координаты размещения объектов, Ферлин найдет способ обнаружить их, поскольку обычному человеку увидеть их невозможно. Была надежда на то, что после обучающего сеанса он сможет как-то определять эти объекты, однако этого тоже было мало, ведь даже призрачные, которые, по утверждению информатора, видели объекты в виде обнесенных высокой стеной крепостей, проникнуть внутрь по своему желанию не могли, поэтому задача Ферлина представлялась невероятно сложной.
– А внутренние донесения я могу читать?
– И внутренние донесения, и радиобмен – все к вашим услугам.
– Отлично.
Теперь Ферлин стал выбирать отдельные сообщения местной агентуры СГБ, чтобы почувствовать пульс нелегкой жизни тамошних резидентур.
Тут были и запросы о вещевом снабжении, о нехватке носков, обуви, спецобуви для гор, оружия, аппаратуры и даже шагающих роботов. Навстречу шел поток ответов, содержащий, как и следовало ожидать, в основном отговорки, дескать, потерпите еще немного, уже в следующем квартале, и так далее.
Где-то успешно шла вербовка местных савояров и даже деморализованных каттингов, в особенности фризонталов, где-то – напротив, агентура несла большие потери, и региональный центр срочно высылал на место группу следователей и «чистильщиков» для поиска «крота», хотя этот «крот» мог находиться в центре.
Потоком шли запросы на проверку личного состава, ведь посылали в гарнизоны одних, а прибывали, случалось, совершенно другие лица. Спецслужбы противника тоже не дремали и ловко использовали подобные поводы для внедрения. Для это и требовалась помощь «кротов» в вышестоящих организациях, где они могли подменить биометрические карты в архивах. Тогда запрос на фальшивого сотрудника какой-нибудь базы успешно проходил проверку.
Планета Сурфикс, материк Лорго, база «Форн» – «просим подтвердить личность лейтенанта Ричарда Рингайма, прибывшего из резерва…»
Планета Хорн, материк Бис-пять, База «Чикия» – «просим подтвердить личность майора Амварго-Луиса Кайтано, прибывшего из Двадцатого полка, Четвертой дивизии специального назначения…»
Планета Аганто, особая зона номер Четыре, пункт наблюдение «Аскания» – «просим подтвердить личность капитана Эдуарда Фоска, переведенного из центрального аппарата регионального бюро…»
Таких сообщений были сотни и тысячи, однако Ферлин продолжал вызывать их без всякой системы. С виду это могло показаться полным безумием и верхом глупости, но капитан Торн относился к действиям Ферлина с пониманием. Он знал, что сейчас агент прислушивается к своей интуиции – когда была возможность выбора, агенты всегда подходили к нему очень основательно.
Планета Глория, материк Вурсток, база долины Грейн – «просим подтвердить личности лейтенанта Эдварда Хирша, сержанта Петера Шойбле, капрала Джека Стентона, а также прибывшего с ними полковника Рудольфа Веллингтона из состава десанта сборной дивизии грузового судна «карс»-001987…»
Прочитав это сообщение, Ферлин двинулся дальше, все так же переходя с одного потока на другой. Это продолжалось еще час, в результате чего отмеченными оказались всего три планеты.
Потом они с капитаном сделали перерыв для второго завтрака, во время которого говорили на отвлеченные темы.
После завтрака работа возобновилась с тремя выбранными планетами, и спустя еще час плавания в потоках разнонаправленных данных у Ферлина осталась только одна планета.
– Планета Глория, отлично, – только и смог сказать капитан, но спрашивать «отчего» и «почему» пока не собирался.
А Ферлин продолжал работать, отметая одни варианты высадки на этой планете и выбирая новые. Так продолжалось до обеда, и капитан уже собрался заказать его в зал, когда Ферлин остановил его:
– Не нужно, сэр, пообедаем у вас. Я закончил.
Он подал последнюю команду на виртуальной сетке, и на голографической панели появился его окончательный выбор: Планета Глория, материк Вурсток, база долины Грейн. Командир – полковник Франклин Весник, начальник штаба – майор Ларри Горн. Профиль базы – снабжение и поддержка агентурных сетей.
– Что ж, поздравляю, Ферлин. А теперь пойдем обедать, проголодался – сил нет.
Они покинули оперативный зал, и все те несколько минут, что понадобились им, чтобы добраться до кабинета Торна, молчали.
Капитан делал вид, что отдыхает, но думал о том, как аккуратно подойти к выяснению причин выбора планеты.
А Ферлин думал о том, сообщит ли капитан причину выбора. Пока он не знал об этом, но был уверен, что поймет, как поступить, когда они придут на место.
Наконец, они вошли в кабинет, куда трудами Курта были доставлены два горячих обеда – яркие упаковки на журнальном столике радовали глаз.
– Что вы выбрали в этот раз, сэр? – спросил Ферлин, протирая руки дезинфицирующей салфеткой.
– Отдал все на откуп Курту. Так что, если что-то не понравится – вот интерком, сможете отчитать его лично.
Они посмеялись, и это помогло разгрузить атмосферу. Уже за обедом капитан спросил, сделал ли Ферлин осмысленный выбор или это была интуиция?
– Вы можете не объяснять мне критерии выбора, Ферлин, мне для статистики достаточно будет ответа – интуитивный выбор или осмысленный.
– Конечно же, осмысленный, сэр, – переходя ко второму блюду, ответил Ферлин. – Хотя – да, я, конечно, прислушивался к ощущениям, без этого никак.
– Критерии?
– Пожалуйста. Этот вариант хорош тем, что база работает очень давно. Сейчас она находится под прикрытием орбитального артиллерийского поста и это позволяет чувствовать себя в относительной безопасности, при том, что база находится в постоянном боевом противостоянии. Разведывательные стычки, обстрелы и так далее. Гарнизон базы на острие событий, у них масса настоящей информации. Несмотря ни на что, они продолжают снабжение агентов, и делают это настолько хорошо, что последние три года агентурная сеть непрерывно растет, при том, что контрразведка каттингов тоже не дремлет. Кстати, что это?
– Свиные колбаски. Жареные.
– Как вкусно, а почему я их раньше не заказывал?
– Мы думали, что рыба для вас все.
– Да, рыба все, но теперь и свиные колбаски тоже. Итак, я продолжаю. Еще один немаловажный фактор – высадка в зоне контроля базы, при том, что в других местах корабли снабжения сбрасывают груз далеко от территорий баз. Ну и последний важный аргумент за эту позицию – близкое расположение объектов призрачных, по крайней мере до трех из них можно добраться в течение дня на автомобиле, в том числе и до того объекта, который обозначен как обитаемый, что необходимо для наведения контактов.
Ферлин вернулся к колбаскам, и они какое-то время ели молча, но он понимал, что разговор еще не окончен, Торн должен был задать еще один вопрос.
– Ну допустим, Ферлин, – произнес капитан, отодвигая недоеденное второе. – Все критерии выбора этого места хороши, но таких условий только на этой планете еще несколько.
– Вы правы, сэр, существует еще один критерий. На базе находятся два человека, которых я знаю. Это готовые профессионалы, с которыми мне будет удобно работать.
– Но послушайте, Ферлин… – На лице капитана появилась глуповатая улыбка. – Это же невероятно, это просто трудно себе представить…
– Да, сэр, но тем не менее я считаю, что нам очень повезло и мне в частности. Я начну не с пустого места.
– Постойте, это та группа из донесения об установлении личности?
– Да, сэр. Двоих из четверых я знаю и могу подтвердить личности этих людей. Таким образом, мы решим на месте еще одну проблему, ведь мы же не хотим, чтобы на хорошую действующую базу пробрались какие-то лазутчики?
– Да, Ферлин, не хотим, – согласился капитан, снова придвигая к себе недоеденное второе. – Хороший рис, кстати.
– Да, я тоже заметил.
– Но все же невероятно, – снова покачал головой капитан.
– Это как раз вполне вероятно, а невероятно то, сэр, что вы сумели притащить сюда этих призрачных. Вот это действительно невероятно.

96

С утра у капитана Двоора было хорошее настроение, когда он узнал, что ему удалось получить в свое распоряжение половину оперативного отдела, который пока что оставался без работы.
Двадцать человек младших офицеров теперь могли вести за него всю бумажную работу, по крайней мере – сортировать отчеты, которые множились как грибы после дождя.
Правда, за такую поддержку Понан наверняка потребует каких-то сверхподвигов, но от него Двоор как-нибудь отобьется, а пока требовалось провести этим новобранцам начальный инструктаж. Кто знает, может, найдутся самородки, которых он привяжет к допросам или сможет отправлять во главе групп захватов, отделений слежки? Эх, да тут так развернуться можно!
В обед майор Понан позвонил и сказал, что необходимо собрать сведения о путях доставки «голиафа». Дескать, теперь, когда в отделе полно людей, капитан Двоор сможет по-настоящему озаботиться безопасной доставкой пушки на позиции.
Хорошего настроения как не бывало. Двоор сказал «есть, сэр» и задумался, как исполнить каприз начальника. Хотя это, конечно, и не каприз вовсе, разведка путей доставки «голиафа» необходима, и мало того, нужно составить план, в котором предусмотрены резервные пути, которые тоже нужно разведать, что означало – перетрясти вблизи этих дорог все деревни. А это куча работы, сотни отчетов и вообще, та еще программа.
– О, идея! – воскликнул вдруг капитан и хлопнул ладонью по столу так, что разлетелись листки из папки.
Ему в голову пришла замечательная мысль – передать это задание своим новобранцам и по результатам их деятельности отобрать лучших для важной работы, а остальных оставить на подхвате или даже вернуть в оперативный отдел, в обмен на пару капитанов и майоров.
Они, конечно, будут бухтеть, и начштаба снова станет жаловаться Понану, но тот уже был прикормлен Двоором, к тому же плотно сидел на теме «голиафа».
– Нужно вырвать у них все, пока есть такая возможность, – вслух произнес капитан и, поднявшись из-за стола, стал собирать разлетевшиеся листки.
В дверь постучали.
– Входите, – без обычной жесткости произнес капитан Двоор и, сунув листки в папку, закрыл ее.
Вошел сержант Кромм, смышленый нороздул, с которым у них с капитаном было хорошее рабочее взаимопонимание.
– Ты чего явился?
– Я тут неподалеку был, решил без доклада.
– Ну хорошо, говори, – разрешил капитан, возвращаясь в рабочее кресло.
– Я вот что принес, сэр…
Сержант подошел к столу и положил самозакрывающийся пакет, в которые они обычно складывали улики.
Капитан осторожно его приоткрыл и увидел портативную плоскую рацию, каких было немало на любом складе. Ее можно было положить в нагрудный карман и она оставалась там совершенно незаметной.
– Где нашли?
– Возле базы майора Земана. Сначала обошли все вдоль оврагов, просеяли балки у дороги, а это пятнадцать километров.
– Не ной, Кромм, ведь получилось же.
– Да, сэр, – улыбнулся сержант, сверкнув клыками. – Но мы уже были на издыхании.
– Следы смотрели?
– Под спектральным фонариком ничего не видно. Может, лаборатория что-то найдет?
– Может, найдет, а может, и нет. Что в настройках?
– Как вы и предполагали, сэр, открытая короткая волна. Текст стерт, это позволяет функция настроек.
– Знаю, что там присутствует такая функция, но есть методы, позволяющие восстановить даже стертую запись, однако, увы, нашей лаборатории это не по силам.
– А если отослать куда повыше?
– Отослать можно и мы обязательно отошлем, но придется ждать пару месяцев.
– Долго, – покачал головой сержант.
– Не то слово, – вздохнул капитан Двоор. – С какого склада машинка – с нашего или с батальонного?
– С нашего, сэр.
– Значит, дальше все по схеме, пойдешь на склад. Кто там кладовщик?
– Старшина Дром Альц.
– Значит, берешь этого старшину, заводишь в каптерку и делаешь ему внушение, чтобы показал документ о выдаче машинки. Причем тайно показал.
– А заартачится, потребует письменного приказа?
– Он норз?
– Норз.
– Здоровый?
– Не здоровее меня, сэр.
– Значит, дашь ему кулаком в бок – в морду не бей, тут дело деликатное.
– Понимаю, сэр, если действовать официально, мы спугнем «крота».
– Молодец, иди и действуй, но про «крота» больше не болтай. Нет никакого «крота», понял?
– Так точно, сэр.
– Ну иди.
Сержант ушел, а Двоор так и остался сидеть, глядя на закрывшуюся дверь. Почему передатчик был найден? Потому что «крот» не имел возможности его забрать. Запрограммировал и бросил недалеко от базы Земана, надеясь, что в случае перехвата искать «крота» станут в батальоне. А стало быть, сам он не в батальоне, иначе бы нашел способ подобрать рацию. И он не только не в батальоне, но и достаточно редко там бывает.
– Нужно прикинуть варианты, – сказал Двоор, хотя кое-какие варианты у него уже были.

97

В эту ночь гарнизону базы поспать не дали. Была сыграна тревога, снаружи забегали люди и кто-то даже врезался в угол их домика.
– Да что же там такое?! – воскликнул спросонья Шойбле и, потянувшись за автоматом, свалился с койки.
– Успокойтесь, это не нападение, – сообщил Хирш, садясь на кровати и широко зевая. – Мы снова идем в оцепление.
– Опять, что ли, корабль прилетает?
– Да кто же его знает? – пожал плечами Хирш и, разом встряхнувшись, стал быстро одеваться. – Кто выйдет последним – убирает помещение вне графика!
– Так не честно! Надо предупреждать заранее! – возмутился Шойбле, который все еще никак не мог проснуться.
В конце концов, он тоже выбрался из домика, зевая и поправляя на плече автомат.
– Куда идти-то? – спросил он, приглядываясь к слабо освещенной территории. – Мне опять, что ли, в парк к машине?
– Поскольку никаких специальных заявлений относительно тебя не было, пойдешь с нами.
– Ну хорошо, – легко согласился Шойбле и поежился. Ночью на воздухе было прохладно.
У проходной, как и в прошлый раз, стоял военврач Бредли и распределял личный состав по направлениям.
Джек, Хирш и Шойбле были направлены в долину, и Петеру это понравилось.
– А то я в прошлый раз пропустил самое интересное! – оживился он. – Вас-то хоть в траве поваляло, а я подремал в холодной кабине и обратно. Ни за что, считай, пострадал.
Двигаясь в сторону долины, солдаты подходили к выстраивающейся цепи, которую организовывал сержант Роуз из отделения техразведки.
– Сэр, вы со своими ребятами можете становиться прямо здесь, – сказал он Хиршу, и обращаясь в сторону теряющегося в темноте фланга, крикнул: – Ну-ка, вправо на три интервала – принять!
И цепь послушно сместилась, предоставив место для Хирша, Джека и Шойбле.
Сержант пошел дальше, расставлять подходивших солдат, а Шойбле, поеживаясь и разогревая ладони трением друг о друга, спросил:
– Ну и когда все начнется? Когда загремит? Надо было вторую курточку накинуть, не думал я, что тут ветер. Где хоть его ждать?
– Сядет он позади нас, – сказал Джек. – Только как заходить станет, крепче держись на ногах, а то волной собьет.
– Не боись, это не вы с Хиршем – легковесы, я питание получаю регулярно.
Снаружи цепи появилась пара «стрейлисов» и, вздымая невидимую в темноте копоть, зашагала вдоль периметра оцепления.
Скоро роботы растворились в темноте, обозначая свое присутствие лишь резким посвистом турбин.
– Вот же коптилки, и не видно их уже, а все еще воняют, – пожаловался солдат из оцепления.
– Да, – согласился лейтенант Хирш. – Попахивают эти ребята.
Оцепление простояло минут двадцать, и Шойбле уже начал жалеть, что его снова не отправили к озеру. Там хоть и было скучновато, зато не дул такой холодный ветер.
– Эх! Надо было взять вторую курточку! – в который раз повторил он, подпрыгивая на месте и хлопая себя по плечам.
– Неужели тебе так холодно? – удивился Джек.
– Пока нет, но я стараюсь не запускать, мне здесь еще гриппа не хватало!.. Здесь есть грипп, ты не знаешь?
– Не знаю.
– Надо будет у дока спросить.
– Ладно уже тебе прыгать, вон корабль идет, – одернул его Хирш.
– Где? – сразу остановился Шойбле.
– А вон, видишь тучи расходятся?
– Они не расходятся, там так и было… – начал было вредничать Шойбле, но быстрое образование окна посреди сплошной облачности действительно было необычно.
– Я вижу, Тед! Я вижу! Все, как вы рассказывали! Вот же красота какая! – воскликнул Шойбле, когда края окна позолотились светом луны.
– Образование окна говорит о том, что корабль подходит к плотным слоям атмосферы.
– Откуда ты знаешь?
– Мне в прошлый раз здесь ребята объясняли. Какой-то там хитрый физический эффект.
– О! А вот это что за эффект?! – воскликнул Шойбле, придерживая кепи, чтобы не свалилось.
– Местные говорят – «сирень».
– Ну да, цвет тот же!
– А теперь, Петер, присядь и приготовься к удару – даже уши лучше прикрой. И ты, Джек – тоже!
– Это вот сейчас, да? Сейчас врежет? – спрашивал Шойбле, приседая на корточки и прикрывая ладонями уши. Он слышал этот грохот и в прошлый раз, однако сидя в кабине робота. Сейчас все было иначе, но, когда прогремел гром, Шойбле все же свалился на траву.
– Ух ты, потеплело! – воскликнул он, еще слегка оглушенный, когда до цепи докатились волны разогретого воздуха.
– Смотри, Петер, какой красавец! – с гордостью произнес Джек, как будто это был его собственный корабль.
– Да уж! – согласился Шойбле, вставая на ноги и все еще опасливо прикрывая уши ладонями.
Это походило на какой-то праздник – яркие посадочные огни, прожектора, шум раскаленных дюз.
Но едва коснувшись поверхности, корабль опять стал уходить вверх, снова продавливая окно в низкой облачности.
По цепи ударила еще одна воздушная волна, и все стихло, как будто и не было никакого корабля.
На месте его касания земли, светя фарами, развернулся броневик. Возле него промелькнуло несколько фигур, и броневик поехал к проходной.
– И что, все это ради одного пассажира? – поразился Шойбле.
– А там был только пассажир? – спросил Хирш. – Ты сумел это разглядеть?
– А чего там не разглядеть? Майор Горн, капрал Штоллер и некий незнакомый нам субъект с чемоданами.
– Это ты все по теням, что ли, определил? – удивился солдат из оцепления.
– Не по теням, по силуэтам. Это совсем не трудно, если иметь тренировку.
– Она у тебя от жратвы, что ли? – усмехнулся Джек.
– Смейся-смейся, а у меня банка конфитюра припрятана и булочка. Я сейчас приду и втыкну ее в одного да еще с горячим чайком.
– А я, Петер, над тобой не смеялся, – заметил Хирш. – Со мной поделишься?
– Нет, господин лейтенант, вы меня сегодня после сигнала тревоги злобно гнобили и оставили убирать в домике вне очереди. Думаете, за такое булка с конфитюром полагается, сэр?
– Снять оцепление! Всем вернуться на базу! – прокричал сержант Роуз, пробегая мимо. – Снять оцепление! Всем на базу!..
– Неужели Петер прав и эту бандуру гоняли только ради одного пассажира, Тед? – спросил Джек, когда они возвращались к проходной.
– Не знаю. Но чисто теоретически такое предположить можно. Если гость очень важный, можно ради него и корабль сгонять.
– Ну что, штрафники, пригорюнились?! – строго спросил Шойбле, нагоняя их сзади. – Ладно, благодарите дядю Петера за то, что он такой добрый. Амнистия вам вышла, будете жрать конфитюр.
– Большое вам спасибо, дядя Петер, – ответил Джек. – Слушай, я не могу понять, как ты находишь всякую элитную жратву даже на далекой базе?
– Я не нахожу жратву, Джек, это она меня находит.

98

Из соображений секретности два неподъемных чемодана пришлось втаскивать в командирский кунг силами полковника Весника, майора Горна и капрала Штоллера – никого на помощь звать было нельзя, а гостя к погрузке, разумеется, тоже не привлекали, и он стоял в стороне, держа в руках длинный кофр.
Наконец, тяжелый багаж был занесен и гостя пригласили подняться.
– Просим прощения за задержку, – сказал Горн. – Нам не сообщили, сколько у вас вещей. Обычно оборудование прибывает в больших разборных контейнерах.
– Все в порядке, я знал куда ехал, – сказал гость, поднимаясь по лесенке, и, миновав предбанник, вошел в просторную штабную комнату, перегороженную теперь двумя чемоданами.
Когда Штоллер закрыл все двери и замки, гость протянул руку Веснику:
– Полковник Весник, если не ошибаюсь?
– Так точно, сэр, – кивнул тот, пожимая руку.
– А вы майор Горн, начальник штаба, – произнес гость, пожимая руку Горну. – Ну и, наконец, капрал Штоллер, уж его ни с кем нельзя спутать…
И гость улыбнулся, пожимая крепкую руку савояра.
– А я Ферлин Кокс, гражданский специалист, поэтому никаких званий.
– А это? – указал Штоллер на длинный кофр, в котором без труда угадывалась тара для перевозки спецоружия.
– Гражданские специалисты бывают разными, Марк, – заметил Весник. – С чего начнем, мистер Кокс?
– Давайте прежде разберемся с багажом, – сказал тот и, поставив кофр к стене, открыл замок одного из чемоданов. Сверху в нем оказался солдатский баул средних размеров. Его Ферлин вынул и поставил рядом с оружейным кофром.
– Это моя сумка с вещами, а остальное – новые блоки к вашей радиостанции.
– Очень кстати! – обрадованно произнес Весник и начал распаковывать новую аппаратуру. – «Оникс», Ларри! Они все же прислали нам «оникс»! Я уж думал, мы его никогда не увидим!
– Это отличный подарок, – подтвердил майор Горн и, подойдя к Веснику, погладил блестящий блок, о котором они столько мечтали.
– А что в другом ящике? – спросил Весник.
– Какие-то детали, я точно не знаю. В последний момент из службы техснабжения притащили, сказали, что вы за них все уши прожужжали.
Переглянувшись, Весник с Горном бросились к чемодану и, открыв крышку, замерли пораженные.
– Поверить не могу, – произнес Весник.
– Да, сегодня настоящий праздник, – согласился Горн.
– Что там? Что? – не утерпел капрал Штоллер, стараясь заглянуть через их головы. – Ух ты, это турбины для «стрейлисов»? Я прав?
– Ты прав, Марк, но тут не только долгожданные турбины, а еще и прицельные блоки!
– Электронно-оптические!
Видя неподдельную радость на лицах испытанных вояк, Ферлин улыбнулся. Неизвестно, сколько бы еще они ждали этих обновок, если бы не его миссия, которая требовала дополнительной поддержки.
Когда все гостинцы были извлечены и расставлены по углам до завтра, все четверо уселись за стол с картами и смогли, наконец, перевести дух и собраться с мыслями.
– Самое странное из всего, что связано с вашим визитом, мистер Кокс, это приказ разместить вас на постоянной основе, – признался Весник. – Мы ведь в основном занимаемся снабжением агентуры. У нас никто не задерживается.
– Да, я знаю. Но я надеюсь, что свою работу мне придется делать неподалеку.
– Вы расскажете нам об этом позже?
– Да, немного осмотрюсь…
– Вы можете прямо сейчас отправиться в гостевой кунг. Там все условия – душ, туалет, хорошая звукоизоляция и вам никто не помешает. Капрал проводит вас.
– Спасибо за такую роскошь, полковник, но у меня к вам еще одно дело. Думаю, я могу подтвердить личность двоих из четырех членов вашего коллектива, на которых вы отправляли запрос в центр.
– Вот как? – удивился Весник и переглянулся с Горном и Штоллером.
– Нам это очень бы помогло, мистер Кокс. Эти ребята отличные специалисты, а мы, по известным причинам, не можем использовать их на полную катушку.
– Я понимаю.
– Чьи же личности вы можете подтвердить? – спросил Горн.
– Лейтенанта Хирша, я знаю его и встречался с ним. И капрала Стентона, его я знаю еще лучше, мы знакомы много лет.
– Сэр, вы сказали – много лет, но ведь он очень молод, – заметил Штоллер.
Ферлин улыбнулся.
– Да, ему немного лет и я знаю его с детства. Джек Стентон жил неподалеку, мы были соседями.
– Ни-че-го себе! – произнес пораженный Весник. – Разве такое бывает?
– Признаюсь, я выбрал вашу базу еще и потому, что здесь служит мой земляк и его командир лейтенант Хирш. Они настоящие мастера своего дела, и я заранее рассчитывал на их помощь.
– Так что, прямо сейчас их вызвать? – спросил Штоллер, поднимаясь со стула.
– Не нужно, завтра утром я сам нанесу им визит, и закроем эту тему.
– Хорошо, мистер Кокс. Просто замечательно. Если вы подтвердите личности Хирша и Стентона, это автоматически легализует у нас и Шойбле, а вот полковник Веллингтон, что про него известно?
– Я старался навести справки и относительно Веллингтона, но это оказалось очень сложно, поскольку он находится на службе уже лет тридцать и всякий раз его деятельность была прикрыта спецотделами и спецпроектами внутри СГБ. Эти проекты открывались, потом закрывались, потом передавались, перемешивались. Где-то агенты оставались без связи и самоконсервировались, где-то исчезали и агенты, и сами руководители проектов. Единственное, что я могу подтвердить, так это его опыт, а вот лояльность…
– Вот и мы остановились на той же позиции, – сказал Весник. – По нему видно, что он битый и даже немного странный. Понятие свои-чужие у таких субъектов полностью деформированы.
– А чем он занимается сейчас?
– Мы решили отправить его на задание, – сказал Горн. – Причем по рекомендации вашего, я надеюсь, подлинного Джека Стентона.
– И что Веллингтон?
– Судя по его радиограммам, он практически готов к выполнению задания.
– А что за задание?
– Мы поручили ему уничтожить вражескую базу.
– В одиночку? – улыбнулся Ферлин.
– Там уж как получится. Деньги у него есть и он заверил нас, что этого достаточно.

99

Завтрак вышел так себе и это определило настроение Шойбле, Джека и даже Хирша, который в этих условиях не всегда отличал гречку от чечевицы и если дело не касалось овсяного печенья с молоком, вовсе избегал разговоров о еде.
– Этот соус, если его можно назвать соусом, все испортил, – сказал Шойбле, ложась на койку. Он все еще чувствовал во рту этот странный привкус. – Это похоже на сублимированный жир.
– Это похоже на прогорклый маргарин или даже подгоревший кожаный ботинок, – сказал Джек.
– Это был казеиновый клей… – неожиданно высказался Хирш, и Джек с Шойбле переглянулись.
– Ты чего это? – спросил Джек, садясь на кровати.
– Ничего не происходит, Джек, мы сидим здесь и ничего не происходит.
– Опять началось, – вздохнул Шойбле, тоже садясь и поглядывая на Джека. Им опять предстояло придумать какой-то ход, чтобы вывести их товарища из этого состояния.
Иногда на Хирша накатывало и он мог часами лежать с открытыми глазами и смотреть в потолок. Шойбле даже утверждал, что лейтенант при этом не моргал, но Джек и сам Хирш в это не верили.
– Тед, ну ты не прав, тут постоянно что-то происходит. Прилетают корабли, норзы накатывают начиненными взрывчаткой машинами, вы с Джеком недавно хорошо отбились от четырех «гассов», девки у вас были. Да тут приключений на целый год вперед, а ты говоришь, ничего не происходит.
– Я не об этом, Петер. Я о перспективе. Эта база стояла на месте лет двадцать, наверное, теперь переехала и еще будет стоять тут двадцать лет. Даже если получится уцелеть, что мы тут будем делать? Я, между прочим, хотел после контракта гражданскую жизнь начать, у меня на счету хорошие деньги, мозги встали на место по сравнению с тем, каким я был лет в двадцать. Я бы женился, честное слово. А здесь что? Вы хоть представляете, где мы находимся? Представляете, насколько далеко это от Большого сектора? Мы здесь никому не нужны и никому до нас нет дела.
В дверь постучали.
– Вот какой хрен тебя за язык тянул, Тедди? – покачал головой Шойбле. – Вот стопудово пришел старшина Корвакс тащить нас на какое-нибудь пиление дров или таскание воды. Открой, что ли, Джек…
Джек легко поднялся и пошел открывать. Он щелкнул задвижкой, распахнул дверь, и первое мгновение ему показалось, что он спит. Так и раньше бывало, когда они после завтрака возвращались в домик, заваливались на кровати и засыпали на полчасика, а потом бодренькие отправлялись по делам – в парк или на хозработы. И часто во время этой дремы он видел сны, например такие, как этот – будто Ферлин приехал к ним в гости, как тогда в роту Хольмера.
– Джек, ты что, не рад меня видеть?
Джек постоял еще немного, раздумывая.
– Ферлин, а ты мне не снишься?
– Нет, Джек, я пришел наяву.
– А может, ты мне кажешься? Тут последнее время такие видения накатывали, что я до сих пор об этом думать опасаюсь.
– Так я войду?
Не дожидаясь ответа, Ферлин шагнул в прихожую и обнял Джека, и только тогда тот понял, что это не сон. Он облегченно вздохнул и, отстранившись от Ферлина, сказал:
– Знаешь, ты приехал очень кстати.
– Я всегда появляюсь кстати, Джек Стентон, разве не так?
– Да с кем ты там разговариваешь?! – раздраженно крикнул Хирш, которому не нравилось, что все прекратили обсуждать его состояние.
– Со мной он разговаривает, Тедди! – объявил Ферлин, заходя в комнату.
– Ферлин?! – поразился Хирш, тотчас поднявшись – его хандры как не бывало. Они с Ферлином крепко обнялись, и у лейтенанта даже проступили слезы.
– У нас тут вообще-то в тапочках ходят, – пробурчал Шойбле и поставил рядом с Ферлином гостевую пару.
– Извините, господин сержант, я сейчас же переобуюсь.
– Два ладно, Ферлин, проходи так! – стали подталкивать его к столику Джек и Хирш, но гость все же переобулся и поблагодарил Шойбле.
– Спасибо, так значительно удобнее.
– А то! – улыбнулся Шойбле. – Я вам сейчас чайку организую, мы хоть и живем как дикари, но кое-какие господские привычки еще остались.
Пока Шойбле хлопотал насчет чая, Ферлин осматривался, в то время как Джек с Хиршем сидели с восторженными улыбками на лицах и во все глаза смотрели на Ферлина.
– Хорошо обжились, обстановка военная, но уютненько.
– Это я стараюсь!.. – выскакивая из угла с кипящим чайником, похвастался Шойбле. – Вот и чаек, только конфетки у нас не очень, бессрочного, так сказать, хранения.
– Тогда это тоже кстати будет, – сказал Ферлин и достал из кармана две толстенные плитки мармелада.
– Ох ты! Это я люблю! – воскликнул Шойбле и принялся вскрывать упаковку.
– Прямо с Большой земли, как у вас тут принято говорить. Ну расскажите мне, как вы тут оказались?
– Сначала расскажи, как ты тут оказался, – возразил Джек.
– Он на корабле вчера прибыл, чего не понятно? – набивая рот разноцветными кубиками, сказал Шойбле.
– Да, – кивнул Ферлин, пододвигая стаканчик с чаем. – Сержант прав, прибыл я на этом корабле в командировку.
– Надолго?
– Как всю работу поделаем, так и уедем отсюда.
– И мы тоже? – спросил Хирш.
– Конечно. Когда будет вторая волна десанта, а она будет достаточно скоро, в соседнем секторе образуется большое количество баз и перевалочных пунктов. Тогда и здесь жизнь сразу переменится, ведь появятся надежные тылы.
– Хорошо бы, – вздохнул Шойбле. – Это я про вторую волну. Надо их получше охранять, а то порвут, как нас на марше.
– Я слышал, что случилось с вашим десантом.
– Кто-нибудь еще уцелел кроме нас четверых? – спросил Хирш.
– Да, несколько сотен наверняка – я видел множество докладов с разных мест.
– А сколькие из уцелевших еще не имеют возможности доложить о себе.
– Согласен, – кивнул Ферлин и попробовал чай. – М-м-м, как интересно. Авторский рецепт?
– Да! – расплылся в улыбке Шойбле. – Это я с местными добавками экспериментирую! Много полезных трав, которые нам док посоветовал.
– Слышал от вашего командования, что боевой работы у вас хватает.
– Хватает, – кивнул Джек. – Иногда даже очень хватает.
– «Таргар» бегает?
– Бегает, – улыбнулся Джек. Правда, от прежнего там уже только пара гаек осталась. Последняя модернизация все в нем изменила. А ребятам на «греи» даже гауссы поставили – заводским способом, не какая-нибудь там кустарщина.
– А чего ты на какие-то глюки жаловался? – издалека начал Ферлин.
– А я жаловался? – удивился Джек.
– Жаловался-жаловался, – тотчас наябедничал Шойбле. – Если бы вы знали, Ферлин, как они меня тут достают, эти двое. У одного хандра с меланхолией каждый четвертый день недели, у другого глюки, самоанализ и неконтролируемые приступы разоблачений.
– Чего? – не понял Ферлин.
– Петер, помолчи, – строго сказал Хирш, и Шойбле замолчал, к тому же жевать вкусный мармелад молча было удобнее.
– А глюки у Джека были следующие, – начал за Джека Хирш, как его командир. – Нам на хвост села четверка новеньких «гассов», которые нас вымучили и загнали на холм с кустарником. Пока я там на подбитом «грее» прятался, Джек как самый скоростной рванул в сторонку, чтобы отвлечь «гассов» и заставить их поставить спины, ну и провалился куда-то – в другую реальность…
– Там были какие-то здания с антеннами, ну типа пункт связи или что-то в этом роде, – продолжил Джек. – Я гляжу – фигня полная, я же этого в долине не видел. Разворачиваю машину, а сзади никого нет. В смысле – «гассов». Я взял немного влево и снова вышел к холму, и тут справа «гассы» опять появились, и я первого же атаковал в тыл. А потом Тед из гаусса ударил. Тут они стали отступать, должно быть, решили, что у нас какие-то хитрые технологии.
– Ну, а ты, Тед, видел, как «таргар» исчезал?
– Да в том-то и дело, что не видел. У меня машина была изуродована, энергия почти на нуле, остатки гаусс высосал. Я просто подумал, что Джек так лихо проскакал, что я его почти не заметил.
– Ну хорошо, а место, где это произошло, показать можете?
Хирш вышел из-за стола и выдернул из планшета сложенные из квадратов карты. Перебрав их, он нашел нужный квадрат и положил перед Ферлином.
– Вот она, эта высотка, а вот долина, где «таргар» исчезал.
– Ага, – произнес Ферлин и достал из нагрудного кармана портативный электронный планшет. – Прошу прощения, господа, показать вам содержимое пока не могу…
Он быстро нашел нужный квадрат в своем архиве и увидел то, что и ожидал – синюю точку, означавшую замаскированный объект призрачных.
В дверь постучали.
– Входите, не заперто! – крикнул Шойбле.
В прихожую кто-то вошел, отдернул занавеску и заглянул в помещение. Это был капрал Штоллер.
– У вас все в порядке, сэр? – спросил он.
– Да, капрал, спасибо. Мы уже беседуем о деле.
– Ну и замечательно, – кивнул Штоллер и, повернувшись, вышел.
– А чего он приходил? – спросил удивленный Шойбле. – Чего вынюхивал?
– Да ничего он не вынюхивал, наверное, командование послало, беспокоятся, куда подевался их гость.
– Ну не скажите, Ферлин, этот Штоллер не так прост. Он, между прочим, капитан СГБ.
– Откуда ты знаешь? – удивился Ферлин.
– Это Джек выяснил, он любит людей просвечивать.
– Ох и болтун ты, Петер, – покачал головой Джек.
– А чего я болтун? – пожал тот плечами. – Я же не врагу рассказываю, а нашему человеку, который побольше нашего знает, недаром его на корабле привезли. Одного человека – на огромном корабле!
И Шойбле со значением поднял кверху палец.
– А ты, Петер, тот еще подарок, – заметил Ферлин, и все засмеялись. А когда немного успокоились, поговорили о составе чая, и Шойбле был этим очень доволен.
– Еще чаю? – спросил он, когда Ферлин допил свою порцию.
– Я возьму перерыв, – сказал тот. – В общем, ребята, я, конечно, прибыл сюда не просто так, большие корабли из-за одного пассажира беспричинно не гоняют. Наша с вами задача найти замаскированные объекты некоторой третьей силы.
– Раньше третьей силой у нас называли норзов, – вспомнил лейтенант.
– Да, это так. Но теперь, когда мы сцепились с каттингами более плотно, понятие третьей силы поменялось. Здесь – в вашей долине – имеется несколько объектов этой третьей силы.
– В долине? – произнес пораженный Шойбле.
– Да, Петер. Мы их не видим, потому что они замаскированы с помощью неизвестной нам технологии. Там, где Джек с Тедом вели неравный бой, имеется один из таких замаскированных объектов, и каким-то образом Джеку удалось нарушить целостность его маскировки. Он попал внутрь маскировочного периметра, увидел невесть откуда взявшиеся постройки, двинул в обратном направлении и снова прошел сквозь маскировочный периметр.
– Звучит очень необычно, – заметил Хирш.
– Зато все встало на место, – улыбнулся Джек и облегченно вздохнул. – Это был не глюк!
– Да, Джек, ты видел реальные здания и антенны, но остается другой вопрос – как тебе удалось это сделать?
Все замолчали, поглядывая друг на друга.
– Может, у них маскировка ослабла? – предположил Шойбле. – Ну там – батарейки сели.
– Не думаю. От таких простых поломок они наверняка защищены.
– А если все дело в «таргаре»? – предположил Джек.
– Вот это более весомо, – кивнул Ферлин. – Учитывая, что его сильно модернизировали инсайдеры, возможно, они случайно заложили в него какую-то особую функцию.
– А чего мы тут думаем и предполагаем? Давайте снова отправимся на то же место, тем более что у тебя, Ферлин, есть его точные координаты. Я снова сгоняю по долине на «таргаре», и мы все узнаем.
– Но нужно одеться точно так же, – сказал Шойбле. – Нужно соблюсти все тонкости, раз уж тогда все получилось.
– Петер прав, – согласился Ферлин. – Оденься так же и даже проверь, то ли на куртке количество пуговиц, что было в прошлый раз. Тут все важно.
– А скажите, Ферлин, как эта третья сила называется? – спросил Петер.
– Пока что мы называем их просто «призрачные».
– А почему именно так?
– Они могут становится прозрачными, почти дымчатыми и даже совсем невидимыми.
– Так они, что же, даже среди нас могут разгуливать?
– Ну, раз у них тут есть базы, значит, уже разгуливают.
– Постой, Ферлин, а они могут забираться на летящие корабли? – спросил Джек.
– Для них это не проблема.
– Я видел нечто подобное, когда ночью вставал отлить. Выхожу в коридор, а там стоит человек в сером чуть серебрящемся трико. А потом – бац, и он исчезает. Я ведь тогда это тоже на глюки списал.
– Скажем так, это вполне могли быть призрачные.
– А там еще потом один парень в истерике бился, помнишь? – начал вспоминать Хирш. – Который орал, что его ночью похитили и провели на нем какие-то хирургические операции.
– Помню, – кивнул Джек. – Он еще срывал с себя рубаху и показывал шрамы, но они были старыми, как будто операцию делали давно.
– И что с ним стало?
– Приходил доктор, накормил таблетками. Сказали – псих.
– Это было на том же корабле?
– Да, этот парень был из соседнего кубрика.
– Вот даже как? – покачал головой Ферлин. – Ну, тогда ты наверняка видел этих ребят, Джек. Иногда они похищают людей с исследовательскими целями.
Джек невольно вспомнил вращающиеся ножи на черных манипуляторах, стробоскопические вспышки, туман и танцующие вокруг силуэты. Это было или этого не было? Он встряхнул головой и, поймав на себе взгляд Ферлина, спросил:
– Ну так что, мы отправляемся к тому холму или как?
– Сначала нужно договориться с полковником Весником, – напомнил Шойбле. – И заложить этот выход в план операций. У нас тут так делается.
– Но не в нашем случае, Петер, – заметил ему Ферлин. – Мы отправляемся сейчас же.

100

Ферлин был готов к трудностям, он был уверен, что на поиски секрета призрачных у него уйдут долгие месяцы, но оказалось, что выйти на него удалось в первый же день после прибытия. Ну как тут не похвалить самого себя за то, что вынюхивал, почти что пробовал на язык все эти сообщения, отчеты и описания ситуации на планетах.
«Молодец, Ферлин Кокс», – сказал себе Ферлин и посмотрел в окно, где параллельно движению автомобиля прыгали два «грея» и «таргар». Роботы держали скорость в двадцать пять километров в час, хотя «таргар» в его теперешней комплектации разгонялся и до шестидесяти, а «греи» до сорока пяти километров в час.
Однако сейчас спешить им не следовало, у противника в районе были хорошие возможности для технической разведки, и если бы он что-то заподозрил, сюда могли подтянуться ударные дроны, а то и штурмовая авиация.
Конечно, под прикрытием зенитных артавтоматов «греев» можно было не опасаться серьезных последствий, тем более с такими стрелками, но это стало бы слишком шумным событием, и потом от шпионского хвоста уже не отвяжешься.
Вот поэтому, вместо того, чтобы двинуть от базы прямо на место, до которого было около тридцати километров, пришлось идти по накатанному пути, о котором противник знал – все выходы разведки и дальних патрулей следовали одному маршруту.
Первые километров пятнадцать можно было не бояться особого внимания со стороны противника, но потом пришлось пропетлять. Сначала взяли курс на Винцель, потом свернули на Тронс и лишь затем, временами заходя на местные грунтовки, направились на восток, где и собирались провести эксперимент.
В дороге находились два с лишним часа, и все это время сидевший за рулем Штоллер молчал. Ферлина это устраивало, ему не нравились «водители-таксисты», которые донимали пассажиров разговорами.
Сверяясь с навигатором, они вышли точно в нужный район, и Ферлин отметил, что гражданская группировка спутников работала здесь хорошо. Ею же пользовались и базы Большого сектора, а вот каттинги предпочли развернуть собственную сеть и ни от кого не зависели.
Было время, когда они не считали денег, но теперь ситуация изменилась, империя каттингов сожрала все ближайшие ресурсы и теперь находилась в кризисе. Ей следовало совершить новый бросок для захвата богатых ресурсами территорий, однако для этого требовалось провести реорганизацию и перестроить схему государственного устройства. И по сведению разведки, некоторые каттинги руководящего звена это понимали, но только некоторые, и это было на руку Большому сектору.
Когда пришли на место, машина и «таргар» остались в долине, а «греи» поднялись на холмы. Хирш повел робота на высотку, откуда в прошлый раз стрелял по «гассам», а Штоллер забрался на соседнюю, и теперь они полностью контролировали воздушную обстановку.
Ферлин вышел из машины, Джек опустил кабину и распахнул дверцу.
– Ну что? – спросил Ферлин, подходя к нему. – «Таргара» дашь посмотреть?
Джек выбрался из кабины и сказал:
– Пожалуйста, ведь это ты его собирал.
– Да ладно, это совершенно другая машина, – возразил Ферлин и, поднявшись на ступеньку, опустился в пилотское кресло. – Супер. Кабина как у автомобиля класса люкс или даже как у истребителя.
Он провел пальцами по многочисленным кнопкам и переключателям, алгоритм управления был ему понятен.
– А помнишь, как мы его на железной барахолке выбирали?
Джек кивнул, улыбаясь. Как же давно это было!
– Теперь у меня снова пулемет, как и вначале.
– Да, только теперь он у тебя покруче будет. А батареи… – Ферлин взглянул на индикаторы. – Обалдеть можно, вот это емкость!..
– Это инсайдеры поставили, я на них чуть ли не целый день гонять могу. А когда в прошлый раз «грея» Тедди покалечили, так мы его на провод подключили, на «прикриватель», и так топали понемногу двумя машинами на одной турбине и батарее.
– Круто, что тут еще скажешь. Ну что, я прокачусь?
– Давай.
– Куда ехать?
– Ну вот так прямо проскочи метров триста, – Джек стал рукой показывать направление маневра, – потом я направо заворачивал и вернулся вот сюда к холму, где вон тот кустик.
– Понял тебя, – сказал Ферлин и закрыл дверцу.
Кабина поднялась, и «таргар» бодро зашагал в указанном направлении. Потом Ферлин перевел робота на рысь, и Джек, а также Хирш и Шойбле стали напряженно за ним следить.
Штоллер тоже смотрел на маневры Ферлина, однако пока он не был посвящен в суть эксперимента.
Он, конечно, догадывался, что это как-то связано с сообщением о якобы исчезновении Джека Стентона, но догадки оставались догадками.
Развернувшись, как велел Джек, Ферлин благополучно вернулся к месту старта и, выбравшись из кабины, сказал:
– Мечта, а не машинка, Джек!.. Давай теперь ты.
– То же самое?
– Ну да, у нас одно утвержденное упражнение.
Джек забрался в кабину, захлопнул дверцу и, подняв машину на опоры, какое-то время выжидал, и Ферлин его не торопил. Вокруг все так же светило солнце, по небу плыли редкие облака, на холмах в кустарнике пели птицы, а Джеку предстояло вернуться в недавно пережитое состояние.
Ему в какой-то мере даже повезло, что тогда было не до вкусовых ощущений. Отстрелялся, отбился, а уж потом стал анализировать.
Наконец, на «таргаре» включилась подача и машина стала быстро разгоняться в том самом экстренном режиме, когда пришлось отвлекать «гассов».
Наблюдая за резким стартом, Ферлин даже забыл на мгновение о главной теме их эксперимента, настолько динамичным выглядел этот рывок. И вдруг – стало тихо. Никакого топота, никакого жужжания масляных помп, пощелкивания амортизаторов, только шум ветра и крики птиц на холмах. И еще скрип дверцы – обалдевший Штоллер спустил одну ногу на землю, да так и остался стоять, держась за руль.
Прошло еще секунд десять, и возле указанного куста у основания холма снова затопал выскочивший из-за маскировочной паутины «таргар». Он по инерции пробежал пятьдесят метров до броневика, дверца распахнулась, и Джек спрыгнул на землю. Он был слегка бледен, но не более того.
– Ну как ты? – спросил Ферлин.
– Они все еще там.
– Кто?
– Эти здания с антеннами…
Джек закрыл глаза и, глубоко вздохнув, постоял так с полминуты.
Снова скрипнула дверца, и Штоллер вернулся в кабину – должно быть, ноги не держали его.
– Что теперь будем делать? – спросил Джек, придя в себя.
– Будем действовать тупо, но строго по логике.
– Как это?
– Я поехал на твоем роботе и ничего не произошло. Ты поехал – и все сработало. Значит, теперь ты садишься за джойстик, а я как-нибудь сбоку, пассажиром.
– А поместимся?
– Да мы с тобой самые щуплые.
– Ну давай. Я первый?
– Да, ты первый, а я уж потом как-нибудь.
Ферлин оказался прав, втиснуться в кабину «таргара» им удалось, правда, при этом ему пришлось лежать на боку, втянув живот, а Джеку положить ногу на ногу и чуть развернуть корпус.
Дышать ему тоже было трудновато, но правая рука имела достаточно свободы, чтобы управляться с джойстиком.
– Ну что, поехали? – спросил Джек.
– Поехали.
И снова Джек дал приводам полную тягу, и диаграммы расходов переместились в красную зону. Ферлин подумал, что зря не предупредил Джека – можно было пойти и помедленнее, но, может, в этом и была вся фишка?
Не успел Ферлин коротко вздохнуть и хоть немного улучшить свое положение, как Джек сказал ему:
– Вот, смотри!
– Мы уже здесь?
Ферлин, насколько это было возможно, развернулся и увидел на экране постройки те самые четыре здания кубической формы с небольшими окошками и тарелочными антеннами или чем-то очень на них похожим.
Робот стал замедляться.
– Что-то случилось? – встревоженно спросил Ферлин.
– Нет, я уже третий раз это вижу, а тебе, наверное, хочется получше разглядеть. Может, остановимся?
– Ты еще скажи – подъедем ближе.
– А что, не надо?
– Давай обратно, мы пока вход-выход отработать должны.
– Как скажешь, – ответил Джек, и они стали разворачиваться, чтобы выйти, как и в прошлый раз, возле кустика, но уже без скачки – спокойным шагом.
В компании с Ферлином Джек чувствовал себя уверенно, а вот сам Ферлин облегченно вздохнул, лишь увидев будто из ниоткуда появившийся броневик и капрала Штоллера с выпученными глазами.

101

«Таргар» остановился, кабина опустилась, и Ферлин с Джеком сумели, наконец, выбраться наружу.
– Ну вот, теперь ты сам все видел! – радовался Джек, и больше от того, что его проблема разрешилась – никакой это был не глюк, а просто высокие технологии третьей силы. Всего и делов-то.
– Видел, приятель, видел. И, думаю, тут дело в тебе.
– А что во мне, я как-то по-особенному питаюсь? – пожал плечами Джек.
– Возможно, – задумчиво произнес Ферлин. – Что на тебе сейчас надето?
– Обычные штаны и куртка. Мы здесь комбезы не носим.
– А что в карманах? Выкладывай.
– Да тут и выкладывать особенно нечего…
Джек бросил на траву кепи и затем стал складывать в него то, что было в карманах.
Электронные часы без ремешка, пара твердых, как камень, конфет, ключ для вскрытия кабины на случай, если откажет секретка, пачка маленьких картинок с выставки породистых кур и какая-то металлическая штука, больше похожая на свинчатку.
– Это что? – сразу спросил Ферлин, приседая возле кепи на корточки.
– Эта штука? Даже не знаю, она у меня давно завалялась, еще с десантного корабля. Одно время она мне даже снилась.
– Ты всегда ее носишь?
– Вроде да, – пожал плечами Джек. – Просто она красивая, гладкая и легкая. Думаешь, от нее какой-то вред?
– Не знаю, приятель. Как ты ее получил, не помнишь?
– Под кроватью просто валялась, вот и все.
– Ладно, – Ферлин выудил странную «железяку» и взвесил на руке. – Забирай свои вещи и снова сгоняй по маршруту.
– Хорошо, – сказал Джек и, забрав кепи с «сокровищами», снова полез в кабину.
Вскоре робот тронулся и пошел к невидимому объекту, теперь уже шагом безо всякой спешки, и Ферлин, помедлив, тоже пошел следом.
Робот все шел и шел, и Ферлин видел его перед собой. «Таргар» уже миновал границу, за которой должен был исчезнуть, но ничего не происходило. Робот стал разворачиваться и вдруг – исчез. Ферлин уже хотел отметить, что граница исчезновения как будто сместилась, но тут увидел четыре кубических здания, а когда обернулся, не обнаружил под холмом броневика.
Остановившись, Ферлин подышал, прислушиваясь к ощущениям. Нет, как будто все было так же, даже ветерок. Он развернулся и пошел обратно и уже через десяток метров снова увидел всех своих – «таргара», броневик и обоих торчавших на холмах «греев».
– Так, значит, все дело в этой железке? – спросил его выскочивший из кабины Джек.
Ферлин разжал кулак, на которой лежал артефакт, и сказал:
– Это теперь не железка, Джек, это теперь ключ.
Делать здесь больше было нечего, и он приказал возвращаться. Хирш с Шойбле ответили «есть!» и стали спускаться, а Джек даже немного удивился тому, что все это время они молча наблюдали за происходящим, не проронив в эфире ни слова. Его же эти эксперименты совершенно вымотали, и он всю дорогу болтался в кабине, как кукла, пока не увидел впереди деревья и металлическое ограждение базы.
– Вы возили меня показывать местность, это официальная версия, – предупредил их по радио Ферлин, и роботы двинулись в парк, а броневик направился к командирскому кунгу, где его с нетерпением ожидали полковник Весник и майор Горн.
– Как прогулялись, мистер Кокс? – спросил Весник, когда Ферлин в сопровождении Штоллера вошел в штабную комнату.
– Замечательно. Разумеется, капрал Штоллер может все вам рассказать, но никаких отчетов, господа, никого документирования.
– Понятно, мистер Кокс. А у нас тут новости – оказалось, что уже вторые сутки идет десантная операция в нашем секторе, представляете?! Пятая воздушная армия бомбит цели на Гране, Ферматике и Умране, а на Лимбулу уже вовсю высаживаются, вы представляете?!
– Ничего себе, – удивился Ферлин. – Я об этом ничего не знал.
– Если высадка на Лимбуле пройдет успешно, у нас тут тоже все переменится, – сказал Горн.
– Это уж как пить дать, – согласился Ферлин, садясь на стул.
– И еще одна важная новость, полковник Веллингтон срочно запросил разрешение на изменение цели операции, он получил информацию о доставке в наш район «голиафа». Местные каттинги давно выпрашивали себе эту игрушку, чтобы разобраться с нашим прикрытием. Боюсь, если они доставят «голиаф» и собьют арстанцию, наша база не дождется хороших времен.
– Вы дали ему разрешение?
– Ну разумеется. И разрешение, и дополнительные полномочия. Теперь остается только ждать.

102

Жить на хуторе полковнику Веллингтону нравилось больше, чем в провонявшем номере забегаловки Кролика. Во-первых, здесь было безопаснее – с хутора просматривались все проходившие мимо дороги, а во-вторых, здесь отлично готовили и хозяин с женой не задавали лишних вопросов.
На хутор Веллингтона устроил Сирс, здесь полковник провел четыре дня и уже назавтра у них была назначена операция.
Сегодня вечером они уговорились встретиться для последних согласований, однако теперь у Веллингтона было на уме другое, более важное дело, и он собирался сделать Сирсу с командой новое предложение, от которого те не смогли бы отказаться.
Накануне его навестили Баландеш с Парагоном, которые рассказали о том, как мотались на джипе вдоль дорог Речного края – за перевалом, развозя клыкастых офицеров. Те занимались планированием безопасного пути доставки гигантской, стреляющей по спутникам пушки, при этом держали Баландеша с Парагоном за полных тупиц и говорили при них не стесняясь, полагая, что глуповатые с виду савояры ничего не поймут. Однако они поняли достаточно, чтобы в этом потом разобрался Веллингтон.
Времени на раздумье не было и ждать окна связи он не мог, поэтому радиобмен провел прямо с ближайших холмов.
Как и следовало ожидать, начальство тотчас дало добро, там прекрасно понимали, чем грозит появление в районе такой пушки.
Сирс приехал после обеда, который хозяйка приготовила со свойственным ей мастерством. За те несколько дней, что Веллингтон провел здесь, он научился есть много, но сегодня даже аппетита не было, и Сирс сразу заметил перемены в лице Веллингтона.
– Что-то не так? – спросил он, когда они вышли за ворота, чтобы поговорить. Его глаза сузились, сделавшись злыми и подозрительными.
– И так и не так, – неопределенно ответил Веллингтон. – По деньгам все без изменений, никакого обмана, но появилась цель пожирнее.
– Что это значит?
– Если слегка перенаправим удар, аванс будет увеличен втрое, а основная часть – вдвое.
Сирс посмотрел на Веллингтона в упор, но тот не отвел взгляд.
– Что за цель?
– Огромная такая пушка, которую повезут через Речной край, по перевалу к нам в долину.
– Ты же говорил, что это будет месть.
– А это и будет месть, только более изощренная.
– Но при чем тогда этот парень – майор Земан, Руди? Где он и где эта пушка? Сдается мне, что тут чистая политика.
– А если и так, какая тебе разница? Аванс в три тысячи деккеров и после основной работы по десять штук.
– Когда аванс? – спросил Сирс, немного подумав.
– Доедем до ближайшей конторки, и все сброшу на карточки. Ты знаешь, обмана не будет.
– Да знаю я, знаю, что по деньгам ты не подведешь, Руди, но… – Тут он вздохнул и взъерошил волосы. – Мы предполагали в политику не соваться.
– Да ладно, о чем ты говоришь? Егерь уже работает на клыкастых, а вы на Егеря.
– Ладно, я поеду и переговорю с ребятами, думаю, вопросов не возникнет. За тобой заедет Баландеш и привезет в отделение банка в Винцеле, но если Егерь будет в городе, тогда наведаетесь в Ферн. И пусть у нас все получится.
– Пусть все получится, – кивнул Веллингтон, и они пожали друг другу руки.

103

Когда капитан Двоор вошел в кабинет, майор Понан едва заметно кивнул ему и молча указал на стул. Капитан прошел и сел, озадаченный видом Понана. Обычно тот фонтанировал энтузиазмом, пусть иногда и показным, но теперь его, по-видимому, почти не интересовало, как он выглядит в глазах подчиненных.
– Сегодня я беседовал с его превосходительством генералом Свендрамом Флори. Это наш новый куратор, которого назначили вместо Нима Роттера.
Двоор кивнул, хотя для него это было полной неожиданностью.
– Свендрам Флори сообщил, что Нима Роттера уволили как не оправдавшего доверие высокого руководства. Теперь все будет иначе и с нас будут драть по три шкуры.
– Прошу прощения, сэр, а раньше как было?
– Не придирайтесь к словам, капитан, я лишь передаю сказанное его превосходительством…
Майор Понан вздохнул.
– Генерал также сообщил нам, что противник атакует сектор крупными десантными силами, бои идут уже целую неделю. Нам удалось нанести муглам серьезный ущерб, практически полностью уничтожить его истребительную авиацию, но сделали мы это ценой потери собственной истребительной авиации Сто сорок девятой и Двести тридцатой колониальных армий. Теперь противник бомбит наши объекты на Гране, Ферматике и Умране. На Лимбулу произведена высадка, там началась эвакуация наших баз управления и навигации.
– Но это неслыханно!.. – поразился Двоор. – Почему это допустили? Как такое могло случиться?
Понан не ответил, хотя в другой раз обязательно бы одернул Двоора.
– Извините, сэр, – осекся капитан.
– Ничего, я прекрасно вас понимаю, ведь я сам чуть в обморок не брякнулся, когда услышал это от генерала.
– Но что же теперь будет, сэр?
– Как сказал генерал Сведрам, сектор мы не отдадим. Скоро сюда будут посланы дополнительные войска, которые начнут укреплять наши базы – здесь, на Глории. А мы, очень кстати, срежем наконец этот артиллерийский спутник!..
Тут майор улыбнулся и, выйдя из-за стола, прошелся до карты на стене и обратно.
– Противник, без сомнения, также усилит свое присутствие, ведь если они удержатся на Лимбуле, то и сюда подбросят усиление, а мы должны подготовиться к их прибытию.
Понан вздохнул и вернулся за стол.
– Что там по маршруту доставки?
– Маршрут проработан окончательно, сэр. Остановиться мы решили на втором варианте.
– Там, где ущелье?
– Да. Так проще прикрывать объект от угроз с воздуха, а на всех высотах будут стоять солдаты.
– Вот и замечательно. Когда муглы, наконец, решат сюда сунуться, наша долина окажется самой негостеприимной, поэтому они выберут для доставок другие районы, а мы с вами, дорогой капитан Двоор, будем служить в относительном спокойствии.
– Отлично придумано, сэр, – сказал Двоор.
Тут он с Понаном был согласен, хотя речь майора была и малопатриотичной. Скорее всего муглы все же выдавят их с Глории, но случится это не скоро, и пока условия их службы не будут напоминать сумасшедший дом.
– Вот, собственно, и все, капитан, теперь вы в курсе событий и можете быть свободны. Как там, кстати, продвигается поимка «крота»?
Двоор медленно поднялся, чтобы выиграть время. Понан что-то знал или спросил наобум?
– Собственно, пока еще неизвестно, есть «крот» или нет, но мы как раз проводим проверку – тотальную. Думаю, в свете услышанного она будет отнюдь не лишней, сэр.
– Совершенно с вами согласен, капитан. Вижу, вы знаете, что делаете.
От майора Понана Двоор вышел в смешанных чувствах, с одной стороны, у него были кое-какие успехи в деле выслеживания «крота», а с другой – известие о большом наступлении муглов все же огорчали.
Всю дорогу до корпуса, в котором размещался его отдел, капитан посматривал в окно автомобиля, невольно представляя, как на траву долины садятся тяжелые корабли, как раскладываются аппарели и по ним сбегают роботы, занимая высоты, а потом неспешно выкатываются танки, дымя двигателями и срывая гусеницами дерн. Ох и картинка!
А «голиаф» между тем уже тащили по дорогам, и Двоор это знал. И очень кстати ответственность за его доставку взял на себя отдел охраны дивизии. Двоор с удовольствием скинул им всю документацию, а также помощников из сверхштатников-савояров. Пусть наслаждаются.

104

К его возвращению допросная была полностью подготовлена для работы. За прозрачной стеной в операторской сидел лопоухий капрал, а по углам камеры стояли два сержанта-нороздула. На них были просторные брюки, заправленные в высокие шнурованные ботинки, и солдатские рубашки с закатанными до локтя рукавами.
Их кулаки от повреждений защищали спецперчатки с накладками, а в кресле, пристегнутый ремнями, сидел объект допроса – лейтенант Маллинз.
Двоор сколько мог откладывал его допрос, поскольку испытывал к лейтенанту симпатию. Он крепко переживал, когда тот получил ранение, и искренне радовался, когда Маллинз вернулся с излечения.
Капитан планировал сделать из него настоящего профессионала, которому можно оставить разросшийся отдел, поэтому надеялся, что найдет для Маллинза какие-то оправдания.
Однако не нашел.
Внешне лейтенант выглядел спокойно и, когда Двоор зашел в допросную, Маллинз даже попытался изобразить нечто вроде улыбки.
– Сэр, ну зачем все это? Разве мы не могли поговорить в вашем кабинете?
– Могли, Эндрю, могли, – согласился капитан Двоор, подходя к пленнику. – Но тут как-то сподручнее. Тут, дорогой мой, сама обстановка располагает к искренности. И потом, здесь ты пристегнут и лишен возможности шарахнуть старину Двоора по голове пепельницей и выпрыгнуть в окно. Здесь нет пепельниц и нет окон.
Двоор театральным жестом обвел стены камеры.
– Только два наших друга – Бринт и Проуд.
Услыша свои фамилии, сержанты стали разминать плечи. Маллинз вздохнул.
– Ты не думай, Эндрю, что они лишь тупые машины для избиения. Они хорошо проинструктированы и, между прочим, просмотрели все твои рентгеновские снимки, чтобы ни в коем случае не ударить по тому боку, где остались титановые скобки на костях. В конце концов, мы цивилизованные граждане империи каттингов и не хотим, чтобы пострадал кто-то из наших.
– Это ошибка, сэр, я свой!
– Вот на случай ошибки мы и будем обращаться с тобой максимально доброжелательно. Свой пострадать не должен, если вдруг выяснится, что он свой. Ну, а если ты не свой, ты тем более должен выжить, чтобы предстать перед военным судом. Итак, вопрос первый, Эндрю, что ты делал возле мелового карьера три дня назад?
– А что мне делать у мелового карьера, сэр? Что за странный вопрос?
– Я поясню. Вражеский агент предупредил базу противника о том, что мы готовимся запустить на нее фугас. Сделал он это с помощью передатчика «феникс». Запрограммировал его и швырнул возле батальона Земана.
– Но, сэр, базу Земана мы посещали вместе и я все время был у вас на глазах! – возразил Маллинз.
– Нет, Эндрю, я тут повспоминал на досуге и насчитал три или четыре возможности, когда ты мог сбросить передатчик. Далее, передатчик был получен с нашего склада, забирал его старшина Альц, но затем к нему заглянул водитель тягача Лоример и украл новый передатчик в упаковке, пока Альц доставал ему с полки положенную пару ботинок. Разумеется, кладовщик не смог доказать вину Лоримера, тот просто послал его подальше и все дела, но оказавшись на этом стуле, Лоример запел, как птичка, и рассказал, что пытался продать передатчик, предлагая его всем знакомым. В том числе он предлагал передатчик и тебе, Эндрю.
– Да, предлагал, но я отказался, мне он был не нужен.
– Не совсем так. Ты единственный из всех, кому был предложен этот передатчик, кто вскрыл коробку, вставил аккумулятор, проверил, как работают программные коды, и только затем вернул аппарат Лоримеру и отказался от него.
– Но я же отказался! – воскликнул Маллинз в отчаянии.
– Не спеши, – улыбнулся Двоор, покачиваясь на каблуках. – Облапав передатчик, ты не только проверил его работу, но и в присутствии верного свидетеля оставил на нем свои биологические следы, чтобы потом никто не мог сказать наверняка, что это ты его программировал. Вот это я называю высшим классом.
– А при чем здесь карьер?
– Третьего дня в карьер столкнули беднягу Лоримера, однако к тому времени он уже дал нам показания. С этим ты опоздал, Эндрю.
– Я никого не сталкивал!
– Сталкивал-сталкивал, там остались следы твоих новых ботинок.
– Да мало ли одинаковых ботинок в группе?
– Этой серии – с пупырышком на подошве – всего три пары одного размера. Двое других владельцев уже предоставили нам полное алиби – они все время были на виду и только ты, друг мой, ничего не можешь доказать.
– Я спал в казарме, это видел дневальный!
– Дневальный видел тебя лишь пару раз, когда заходил в офицерское помещение, а остальное время ты был предоставлен самому себе – иди куда хочешь, сталкивай кого хочешь в меловой карьер.
– Но я слышал, что Лоример жив, он в госпитале – об этом все говорят! Спросите у него!
– Он ничего не видел, ведь ты огрел его по голове камнем, а уже потом сбросил вниз.
– Но, сэр, может, в управлении и три пары каких-то ботинок, но у карьера проезжая дорога, там мог оказаться кто угодно в таких же ботинках!..
Двоор помолчал, глядя на Маллинза. Да, пока все улики были только косвенными, но ведь в дело еще не вступали Бринт и Проуд. Эта парочка, случалось, превращала едва заметные подозрения в чистосердечные признания.
– Ты думаешь, все дело в это жалком фугасе, Эндрю?
– А в чем же тогда? – удивился Маллинз.
– Ты предупредил своих друзей вовсе не о фугасе, по крайней мере не только о нем, главной темой сообщения была пушка «голиаф». Именно для ее нейтрализации ты начал создавать группу, но тебе не хватало информации, потому что я приказал закрыть эти сведения даже для работников отдела. А вчера мы перехватили еще одну прямую передачу с холмов на западе долины. Полагаю, этот агент пытался о чем-то известить свое начальство, мол, пушка прибыла, нужно срочно что-то предпринимать. Но предпринимать уже поздно, Эндрю, у вас нет времени перебросить диверсионную группу, у вас нет информации о маршруте доставки.
– Но это бред, сэр! Я слышал о возможном прибытии «голиафа», но я понятия не имею, где и как он будет доставляться, вы ведь сами это только что сказали – сведения для сотрудников закрыты!..
В дверь камеры требовательно постучали.
– Ты уже понял, Эндрю, что мне известно почти все и, когда я вернусь, меня будет интересовать следующий вопрос: когда тебя завербовали – до госпиталя или уже там, воспользовались, так сказать, твоей слабостью?
Сказав это, капитан Двоор вышел в коридор, где его ждал лейтенант из отделения связи. Он был савояром, страдал от комплексов, связанных со своей кажущейся неполноценностью, и оттого выглядел испуганным.
– Что, Плечик? Что на этот раз?
– Бойцы Егеря, они взбунтовались! – выпалил лейтенант.
– Как взбунтовались, где взбунтовались? Где сам Егерь?
– Они его ликвидировали, сэр, и открыли огонь по ущелью из автоматических минометов.
– А пушка, Плечик, пушка?! – закричал Двоор, хватая лейтенанта за лацканы. – Что с пушкой, она цела?!
– То… только с… ствол.
– Только ствол? – уже тише спросил Двоор, отпуская лейтенанта.
– Так точно, сэр. Только ствол. Вся оснастка, механизмы, боекомплект уничтожены. Там был шквальный обстрел, около двухсот мин, половина попала в объект, а потом еще обстреляли из противотанковых гранатометов.
– И все это сделали бойцы Егеря?
– Так точно, сэр. Одно из отделений. Другие их не поддержали, но их было мало и они были сметены огнем.
– Сметены огнем, – повторил капитан Двоор.
Значит, пока он тут кривлялся перед беднягой Маллинзом, выдавливая из него предполагаемые признания в подготовке к уничтожению «голиафа», реальный враг просто перевербовал часть группы Егеря. До чего же просто. И не нужно перебрасывать никаких диверсионных групп, не нужно собирать секретные сведения, ведь он сам допустил этих людей к сопровождению «голиафа», потому что они его никогда не подводили.
«Стоп», – сказал себе Двоор, понимая, что ищет оправдания, а ему требовалось срочно что-то придумать, чтобы смягчить удар.
– Вот что, Плечик, пока никому не докладывай. Я объявляю эти сведения под грифом для внутреннего пользования.
– Слушаюсь, сэр.
– Все, иди.
Лейтенант развернулся и убежал, а Двоор перевел дух, одернул китель и, открыв дверь, зашел в камеру.
– Отстегните его, – сказал он, и сержанты, ничуть не удивившись, тотчас отстегнули пленника и, подняв его, встали по бокам, готовые выполнить любой приказ Двоора. А он приблизился к сбитому с толку Маллинзу и сказал:
– Поздравляю вас, лейтенант, с успешно пройденной проверкой. Отправляйтесь в свою комнату, приведите себя в порядок и после обеда заступайте на службу.
И он пожал Маллинзу руку, а тот щелкнул каблуками и вышел строевым шагом.
«Умный, мерзавец, – подумал Двоор. – Умный и хитрый».

105

Машина подпрыгивала на камнях, заставляя вздрагивать метку на крохотном экране блока наведения. Поначалу Джека это слегка беспокоило, но Ферлин заверил, что это не страшно:
– Не бойся, когда прицелишься, метка будет стоять ровно, как бы ни трясло машину.
И Джек поверил Ферлину, ведь это была винтовка, которую тот привез с собой.
Мультиканальный сканер, трехскоростной дистанциомер, позволявший точнее рассчитывать траекторию, апробатор для постоянного забора воздуха и определения его качества. А патроны! Они были закрыты плотной упаковкой, которая вскрывалась во время подачи патрона из магазина в ствол! Никаких случайностей, в этой винтовке было предусмотрено все, а стоила она… Джек даже боялся спросить, но Ферлин мог и не знать, подобные штуки не лежали на воинских складах и не производились тысячами на заводах. Это были штучные экземпляры из лабораторий СГБ.
Сегодня пришло важное сообщение – усилиями Веллингтона удалось уничтожить пушку «голиаф», страшное оружие, которое могло лишить базу артиллерийского прикрытия с орбиты. Джеку приходилось видеть «голиаф» в работе, и он хорошо представлял себе его опасность, а еще размеры. Как Веллингтону удалось уничтожить такую махину, Джек не знал, но в отличие от Ферлина со Штоллером его это известие ничуть не удивило, он знал, на что способен этот человек.
Весник предлагал Ферлину перенести время его акции, опасаясь, что каттинги после уничтожения «голиафа» бросятся мстить на всех направлениях, но Ферлин решил иначе.
– Не беспокойтесь, все будет с точностью до наоборот. Это для них серьезный удар, поэтому еще пару дней они будут находиться в ступоре. Но если что, мы быстро вернемся.
– А если ударят с воздуха? Вы возьмете с собой «греев»?
– Нет, «греи» будут слишком заметны, а нам в этот раз нужно отмахать почти семьдесят километров. На случай атаки с воздуха нас прикроет капрал Стентон, я дам ему свою винтовку.
– Думаете, этого будет достаточно? – спросил Весник и посмотрел на столь же удивленного майора Горна.
– Обычно бывало достаточно, думаю, отобьемся и в этот раз.
Так Джек получил свое место в команде, где помимо самого Ферлина на месте водителя был надежный капрал Штоллер.
– Я знаю это место, сэр, – сказал он, когда перед выездом Ферлин показал ему отметку на карте. – Я проезжал там несколько раз, но никаких построек, разумеется, не видел.
– Разумеется, – улыбнулся ему Ферлин.
Сегодня Штоллер был уже в полном порядке, а вот вчера после возвращения он еще долго слонялся по базе, осмысливая увиденное. Но, видимо, осмыслил.
Единственный раз в его глазах мелькнула неуверенность, когда Ферлин посадил на заднее сиденье Джека Стентона с оптической винтовкой и сказал, что тот будет играть роль зенитной артиллерии.
– Но не на ходу, конечно, тебе придется притормаживать, – добавил Ферлин.
– Хорошо, сэр, я понял.
Потом Штоллер еще обернулся, и Джек подмигнул ему, дескать, все в порядке.
Вчера он стрелял из этой штуки десять раз – не винтовка, а сказка. Казалось, он мог бы попасть из нее даже в комара. Джек даже задумался на эту тему и пришел к выводу, что метров с пятидесяти при ровном ветре у него были шансы.

106

Проглотив капсулу благоприятора, Кадрон потянулся в кресле, затем поднялся и, подойдя к полупрозрачной панели, посмотрел на обслуживающих роботов, которые что-то копали рядом с посадочной площадкой.
Очередная группа ремонтных сил наконец-то нашла причину отклонения шаттлов, это оказалась гравитационная аномалия второго порядка, которые обычно образовывались в космосе при схлопывании точек подпространственных рассогласований. Но это в космосе, а здесь откуда?
В помещение вошел занятый чтением Трай и, не поворачивая головы, спросил:
– Что они там, скоро закончат?
– Они тормозят, как какие-нибудь муглы. Даже не скажешь, что этим руководят первограждане.
– Но-но, не в моем присутствии.
– Извините, наместник. Что у тебя за панель?
– Я читаю отчет по безопасности.
– И что там нового?
– Все по-старому.
Трай опустился в свое кресло и бросил панель на стол, отчего на ней пролистнулось несколько документов.
– Опять проникновение на «четырнадцатой-альфа-пи», причем трижды!
– Опять вскрыли ключом?
– Да, они воспользовались тем же ключом, и я узнал, что он вообще из другой квадродирдации.
– Посылал запрос?
– Да, сразу после первого случая.
– Они что-то рекомендовали? Они ведь всегда что-то рекомендуют.
– Нет, они рекомендуют только членам Лиги, но это еще не все новости. Помнишь возню с этой огромной доисторической пушкой? Мы еще спорили, свалится она с погрузочной платформы или нет?
– Да-да, что с ней? Она хоть раз пальнула?
– Нет, мягкие муглы перехватили это чудо и раздолбали в куски.
– Ну вот, опять у каттингов неудача, пусть и малая по сравнению с высадкой муглов в планетном секторе. Но, скажу я тебе, им уже недолго праздновать…
– Уже все решили? – повернувшись в кресле, спросил Трай.
– Да, решение принято официально, члены Лиги извещены. Скоро мы начнем притормаживать мягких муглов.
– И как это будет выглядеть? Мы объявим им войну или вложим в руки каттингам какие-то военные технологии?
– Не обязательно. В свое время была реализована программа по притормаживанию инсайдеров. Они тогда стали развиваться слишком быстро и начали подбираться к нашим технологиям. Когда их передовые исследователи вплотную занялись телепортативной кондукцией, их поочередно перетаскали резекторы, и вернувшись, эти ребята уже не прыгали выше табуретки. Потом на протяжении еще трехсот лет приходилось подправлять генетически предрасположенных к научной деятельности индивидов и, в конце концов, все прекратилось, и теперешние инсайдеры с благоговением взирают на чудесные аппараты, которые могли строить их предки. Предки могли, а они уже нет.
– Ну и ладно, мне нет до этого дела, лишь бы поскорее закопали эту яму.
– А чем тебе мешает яма? – улыбнулся Кадрон.
– Не знаю, но я ощущаю ее присутствие, понимаешь? Нет какой-то привычной целостности.
Над панелью вспыхнула разноцветная голограмма, и сыграл тревожный рожок.
– Это еще что такое? – первым отреагировал Кадрон и отошел от окна.
– Невероятно! – произнес Трай, поднимаясь. – Проникновение в наш периметр! И посмотри на параметры ключа!
– Тот же самый?
– Тот же самый!..
– Вызывай команду защиты! Немедленно!..
– Зачем? Ты же видишь – там только один силуэт, никаких отрядов. К тому же периметр уже закрылся.
– Но… Это же, кажется, мягкий мугл!..
Кадрон выхватил из коробки капсулу благоприятора и забросил в рот, но этого оказалось мало и он взял еще одну.
– Ничего страшного, давай его рассмотрим и даже послушаем, – Трай шагнул к пульту и начал настраивать информационный фокусатор. – Даю луч, навожу. Все, можно говорить в микрофон. Давай, Кадрон, выдай ему.
– А почему я?
– Да чего ты боишься, мы же за бетонными стенами, в нашем распоряжении кнопка вызова охранной команды, а ты боишься сказать ему пару ласковых! Можешь даже на дозвуке, пусть удивится.
– Ну ладно…
Кадрон взял со стойки крохотный микрофон, приложил к щеке и произнес:
– Здравствуйте, многоуважаемый мягкий мугл!.. Представитель Лиги офицер Кадрон приветствует вас на нашей территории. Также вас приветствует великий наместник Трай. И еще – не забыл ли ты вытереть о траву подошвы, прежде чем прорвался к нам, о великий воин?
– Приятно слышать доброжелательность в ваших словах, представитель Лиги офицер Кадрон. Приветствую также наместника Трая. Насчет подошв я не очень понял – что вы имели в виду?
– О… он говорит на дозвуке? – спросил Кадрон.
– Да, он говорит на дозвуке, – подтвердил озадаченный Трай.
– Ну разумеется, я говорю на дозвуке, иначе зачем бы я сюда пришел?
– Но… кто вы и что вам нужно? – спросил Кадрон, стараясь, чтобы его дозвук выходил ровно, как-никак, он был здесь единственным членом Лиги.
– Я тот, кого вы называете мягким муглом, меня зовут Ферлин Кокс и я пришел для переговоров.
– Для каких еще переговоров? – не сдержал удивления Трай.
– Я должен поговорить с кем-то выше вас рангом, господа офицеры, поскольку вопрос касается безопасности всей вашей расы.
Трай и Кадрон переглянулись. С одной стороны, это был бред, какой-то варвар пролез через охраняемый периметр и требовал встречи с кем-то повыше рангом! Вызвать команду охраны и дело с концом! Но с другой стороны, варвар не только проник через невидимую стену с помощью ключа, он еще и говорил на дозвуке и, что особенно важно и даже слегка страшновато, но это заметил только урожденный член Лиги Кадрон – варвар разговаривал на дозвуке с акцентом клана Роу. А из этого клана выходили самые высокопоставленные чиновники Лиги и Совета Лиги. Поговаривали даже, что у Роу имелась тайная ступень форматирования, но это были только слухи.
– Нужно связаться с Кулалом, причем срочно! – сказал Кадрон, отключив микрофон.
– Ты серьезно? – спросил Трай, но увидев, как перекошено лицо всегда спокойного от благоприятора коллеги, начал набирать аварийную комбинацию, на которую достопочтенный комендант Кулал должен был откликнуться незамедлительно.
И он откликнулся. Его сонное лицо появилось на дежурном экране и он спросил:
– Что стряслось? Почему аварийный вызов?
– У нас чепэ, достопочтенный Кулал! – выпалил Кадрон. – К нам в периметр прошел варвар! При этом открыл заграждение ключом, но самое главное – он говорит на дозвуке и требует встречи с кем-то из начальства!..
– Варвар? На дозвуке? Ты переел благоприятора, мальчик?
– Прошу прощения за вмешательство, достопочтенный Кулал, я вам только что выслал ролик… – сказал Трай.
Прошло всего пару мгновений, и глаза коменданта округлились:
– Он говорит, как один из Роу! Это какая-то чудовищная мистификация!.. Я… Я отключусь на некоторое время, мне нужно доложить Совету!
На экране появилась заставка, и Трай с Кадроном переглянулись. Это дежурство было самым напряженным из всех.
Наконец, появился комендант Кулал, он выглядел собранным и решительным.
– Приказываю немедленно организовать мне ретрансляционный пост с этим… пришельцем. Трансляция будет передаваться на весь Совет.

107

Ферлину пришлось подождать, но он понимал, что вызвал своим появлением переполох, и теперь дежурная смена отзванивалась своему руководству, чтобы те сказали, что делать.
В общем, Ферлин не боялся, но некоторое волнение все же испытывал. Он стоял в нескольких метрах от бетонного куба высотой метров пятнадцать, из которого торчали элементы сложного оборудования. Некоторые из приборов были похожи на камеры наружного наблюдения и были сейчас направлены на непрошеного гостя. Видимо, благодаря им он мог слышать тех, кто находился внутри куба.
Вот в объективах снова зажглись красные огоньки, и тотчас перед ним возникла голограмма одутловатой физиономии, которая, без сомнения, принадлежала одному из призрачных.
Он выглядел почти осязаемым.
– Я комендант Кулал, член Совета Лиги, – представился призрачный. – Совет уполномочил меня выяснить, кого вы представляете и кто научил вас дозвуку?
– Я представляю людей из Большого сектора. Дозвуку меня учил один из вас и я послан правительством моего народа, чтобы заключить с вами договор.
– О чем должен быть этот договор, Ферлин Кокс?
– О взаимном ненападении, комендант Кулал. Нам стало известно, что вы решили замедлить развитие нашей цивилизации и даже встать на сторону наших врагов. Мы предлагаем вам отказаться от этого.
– А если мы не откажемся?
– Элай, Эонай, Соро… – начал произносить Ферлин, и Кулал тотчас вскинул руку.
– Достаточно! – воскликнул он. – Теперь подождите, мы посовещаемся…
И он прикрыл глаза, как будто уснул, но прошло секунд десять, и он снова уставился на Ферлина.
– Ферлин Кокс, представитель народа людей Большого сектора. От имени Совета Лиги сообщаю, что мы согласны на ваше предложение. Договор заключен. Передайте вашему правительству наши наиглубочайшие добропожелания.
Голограмма исчезла, дело было сделано, но Ферлин не испытывал каких-то особых чувств, лишь где-то в глубине понимал, что можно возвращаться.
Он развернулся и пошел прочь, привычно отсчитывая шаги. На двадцать четвертом показался броневик и рядом с ним Джек с приготовленной винтовкой.
– Ну как, получилось? – спросил он.
Ферлин кивнул и улыбнулся. Отсюда даже представить было невозможно, что за мир открывался всего в нескольких шагах.
– Так и что теперь, Ферлин, мы можем уехать отсюда? – спросил Джек.
– Можем, Джек. Мы сделали все, что требовалось.
– Что, даже к маме можно? – не поверил Джек, все еще поглядывая по сторонам.
– Даже к маме, – подтвердил Ферлин. – А хочешь, вместе рванем к нам на пустошь?
– И будем ловить сапиг, правда? – воскликнул Джек.
– Правда.
– А выкапывать железки, Ферлин? Это так здорово!
– И выкапывать железки, – подтвердил тот, придерживая дверцу, чтобы Джек забрался с винтовкой на заднее сиденье.
– А можно взять с собой Тедди и Петера? – спросил он, когда они уже разворачивались.
– А почему нет, если согласятся – пусть едут.
– Конечно, согласятся, тут и думать нечего! Где им еще сапигу пожарят, правда?
– Правда.